Ольга Валентеева 
Звезда короля

Врата пустоты – 3

Ольга Валентеева
ЗВЕЗДА КОРОЛЯ

ПРОЛОГ

Дни магистра пустоты были однообразными до жути. Раньше Пьер никогда этого не чувствовал. Казалось, что так и надо, так и должно быть. Казалось… До недавнего времени. Пустота всегда любила подшутить над своим магистром. Сначала отняла все чувства и эмоции, а затем неожиданно вернула — но не полный набор, а выдавала поштучно, как в какой-нибудь лавчонке.
Пьер Эйлеан никогда не сетовал на судьбу. Что жаловаться, если из провинциального мальчишки она сделала его великим магистром, которого остерегаются, перед которым трепещут? Он ведь знал, что его боятся больше, чем Кернера. И намеренно скрывал лицо, потому что невидимого опасаешься сильнее. Он привык к власти и привык к ответственности. Радовало одно: после того как Вейран покинул пустоту, она бунтовала не так люто и был хоть какой-то шанс ее удержать. Пьер готов был поклясться, что светлый артефакт ждет Анри Вейрана. Того самого Анри, которого он когда-то защищал, а сейчас готов был убить. Того самого Анри, который настолько завладел сердцем единственной женщины, так необходимой Пьеру, что, казалось, она никогда не сможет от него избавиться.
Впрочем, Вейран сам умудрился разрушить отношения. Вместо того чтобы быть рядом с Полиной, дорожить ею, он ушел. Да, не без помощи магистра, но его следовало лишь подтолкнуть в определенном направлении. В который раз Пьер порадовался, что его платой стали чувства, а не магия, как у Анри. Иначе он бы так же метался по городу после выхода из пустоты, также не находил себе места, а его возвращение в мир живых прошло достаточно спокойно. Зато сейчас мысли путались и неизменно возвращались к Полине. Поэтому Пьер в сотый раз зачеркивал очередной указ и смотрел куда-то перед собой, не замечая, что давно уже наступил вечер и пора бы как минимум навестить Пустоту, а как максимум — проверить, не свернул ли Анри Вейран себе шею, потому что человеком он был крайне проблемным, и случись что с ним, Полли будет безутешна.
Пьер уже собирался было привычно подняться на последний этаж башни, когда в двери постучали. Раз тени не задержали, это мог быть только один человек.
— Кернер, тебе дня было мало? — вместо приветствия поинтересовался Пьер, встречая позднего гостя.
Магистр тьмы выглядел измотанным — у него тоже было много работы, а тьма требовала высшего сосредоточения сил. Но язвительности это не убавило.
— Я знаю, что ты — птица ночная, — хмыкнул он, устраиваясь в удобном кресле. — Поэтому и пришел поздно. И не ошибся ведь.
Пьер задумчиво кивнул. Да, точно, не ошибся. Кернеру вообще несвойственно ошибаться с его-то даром предвидения.
— Ты по делу или соскучился? — поинтересовался Пьер, недовольно думая о том, что планы придется отложить.
— Конечно, соскучился, — ядовито ответил Фернан. — Подумай сам, Пьер, и ответь на этот глупый вопрос.
— Раз по делу, говори.
Темный магистр посмотрел на него пристально, будто стараясь заглянуть под кожу, а затем произнес крайне неожиданную вещь:
— Скажи-ка мне, друг Эйлеан, что мы будем делать с Анри Вейраном?
— А что нам с ним делать? — поинтересовался Пьер. Его Анри волновал исключительно из-за Полли. В том, что у него не проснется темная магия, а значит, королевская сила, Пьер уже убедился.
— Тебе не кажется, что он опасен и имеет на нас зуб? — прямо спросил Фернан.
— Ты боишься Вейрана, лишенного магии? Тебя ли я слышу? — Пьер изогнул бровь. На миг показалось, что Кернер темнит. Но даже если так, его бесполезно ловить на лжи. Уж что-что, а выкручиваться магистр тьмы умел виртуозно.
— Боюсь? — глухо рассмеялся Фернан. — Возможно… Вейраны опасны.
— Вот тебя на них заклинило!
— И тебя бы заклинило, если… А впрочем, не будем об этом. Я приставил к графу Анри своих людей, чтобы за ним присмотрели. Но вот в чем дело — дома Анри Вейран не появляется. Ты, случайно, не знаешь, где его искать?
Пьер подумал, что, даже если бы знал, Кернеру не сказал бы. Анри — его личная головная боль, и нечего вмешивать посторонних. Вот только Пьер ненадолго упустил из вида старшего Вейрана и теперь, как и магистр тьмы, мог лишь догадываться, куда понесло Анри. А еще пришли любопытные новости — пусть и ожидаемые. Судья Вайхес бесследно исчез, а маркиз Авертас уехал из столицы с такой скоростью, будто за ним гнались призраки. Или один конкретный призрак, имя которого было ему хорошо известно. Пьер даже намекнул бы Полли на очередные проделки ее жениха — теперь, стоило надеяться, бывшего, — если бы это не повлекло закономерный вопрос: откуда Анри об этом узнал.
— Я виделся на днях с Вейраном, он был дома, — запоздало ответил Пьер. — Ты прав, нельзя оставлять его без присмотра. Что-то с ним не так.
Кернер задумчиво кивнул. Он был весь в своих мыслях и не собирался делиться ими с коллегой.
— Что ж, будут новости — сообщи, — сказал он, поднимаясь. — Увидимся на общественном приеме.
— Да, увидимся.
За незваным гостем закрылась дверь. Пьер устало откинулся на спинку кресла. Стоило немного отдохнуть перед общением с пустотой — Кернер действовал на него не лучше туманной хозяйки врат. Тяжелый человек, в чем-то жуткий. Но Пьер привык и относился к Фернану Кернеру как к необходимому злу. Все равно без него будет сложно, а если заиграется… есть на примете один темный маг, который точно сумеет активировать посох тьмы, но захочет ли?
Пьер потер виски. Заигрался? Возможно. Главное, чтобы не доигрался, потому что в одном Фернан точно прав — Анри Вейран не так прост. То, как он себя ведет, — просто маска. А сними ее — и что увидишь под ней? Ответа Пьер до сих пор не знал.

Часть первая

ГЛАВА 1

Полина 

Я не спала всю ночь. То вертелась с боку на бок, то поднималась и бродила по комнате, словно неприкаянная душа. Причин, конечно, было множество, но основных две. Первая — Анри куда-то исчез. Да, он не желал меня видеть. Да, я клялась себе, что забуду его, оставлю в прошлом. Попытаюсь оставить… Но тревога никуда не делась. Раз Анри сорвался и поругался с Филом, значит, дела были плохи. Анри когда-то говорил мне, что они вообще никогда не ссорятся. Его, в отличие от многих, не тяготило наличие младшего брата — скорее, наоборот. И то, что он рассорился с Филиппом в пух и прах, а потом ушел, свидетельствовало в пользу моих дурных предчувствий. Куда мог податься маг без магии? Свет к нему ведь так и не вернулся. Я старалась не думать об этом, но воображение рисовало перед внутренним взором картины одна страшнее другой. Вот на Анри нападают, а он не может обороняться. Вот его хватают неведомые враги отца, до которых мы так и не добрались. Все что угодно! Страх затмевал доводы разума, что Анри — не просто маг, но и гвардеец, владеет многими видами оружия и так просто не даст себя в обиду.
Была и вторая причина. У нее тоже была фамилия Вейран. Несмотря на все мои уговоры, Филипп отказался и дальше оставаться в доме герцога Дареаля. Сразу после визита в гимназию «Черная звезда» он собрал вещи, пообещал оплатить за них счета и попросил отвезти его домой. Оставалось только согласиться, потому что в некоторых вопросах Филипп был еще упрямее Анри. Я вспомнила, что на него за эти дни покушались уже дважды. На него, не на Анри. А вдруг Филу сейчас нужна помощь? Он ведь совсем один! Да, я не хотела переезжать в особняк Вейранов, понимая, что в любую минуту Анри может вернуться домой. Но оставить Фила? Вот объявится Анри — тогда перееду обратно к Этьену. Решение казалось единственно правильным и нужным. Поэтому я дожидалась герцога Дареаля, чтобы сообщить ему об этом.
Этьен вернулся поздно — как, впрочем, и всегда. Даже Вилли, который обычно дожидался возвращения отца, уже спал. Вилли… Он расстроится. И кто будет за ним присматривать? Может, Этьен попросит Айшу? Но у нее свои служебные обязанности. Так сложно!
— Полли! Ты не спишь? — Герцог неслышно вошел в гостиную.
— Нет, — поднялась ему навстречу. — Я ждала тебя.
— Серьезный разговор, да? — усмехнулся Дареаль. — Что ж, у меня тоже есть занятные новости. Только я пока не знаю, с чем связаны подобные события. Может, ты поможешь разобраться?
— Если смогу, — опрометчиво пообещала я.
— Давай начнем с тебя. Что ты хотела мне сказать?
Я прятала глаза. После всего, что сделал для меня Этьен, уходить было стыдно.
— Понимаешь, Анри куда-то пропал… — начала я.
— Хочешь, чтобы я нашел его?
— Нет. То есть я хочу знать, где он, но дело не в нем, а в Филиппе. Я боюсь оставлять его одного.
— Не беспокойся, — ответил Этьен. — Я приставил к парнишке своих людей, ему ничего не угрожает.
— Магистру Таймусу тоже ничто не угрожало, Этьен. И у него была охрана. Тем не менее он мертв.
Дареаль согласно склонил голову. Сложно было не признать мою правоту. А я Продолжала:
— Пока Анри нет, я поживу с Филиппом. Да, от меня мало толку, но все-таки я — целитель, и два мага лучше, чем один. Это не значит, что не буду заниматься с Вилли. Наоборот, мы продолжим, только еще не решила где.
— Я могу утром привозить Вильяма к вам, а потом попрошу лишь проводить домой, — пожал плечами Дареаль, но было ясно, что такая перспектива ему не очень-то и нравится. Он беспокоился о сыне — и в то же время понимал, что Вилли привык ко мне, а как воспримет постороннего человека, неизвестно.
— Конечно, мы не отпустим его домой одного, — заверила Этьена. — Только согласится ли Айша приходить не сюда, а к Вейранам…
— Почему нет? Я понимаю, что ты хочешь помочь Филиппу, Полли. — Герцог смотрел на меня так, как смотрел бы, наверное, отец на непутевую дочь. С теплотой и легким укором. — Только мне кажется, юный Вейран не нуждается в твоей помощи. Скорее он тебя защитит, чем ты его. Любопытный юноша с интересными переливами силы. Я пока не могу понять, что меня так настораживает, но есть ведь что-то! Все-таки жаль, что у меня нет доступа в «Черную звезду». Хотел бы я взглянуть, как там работают с курсантами.
— Значит, ты не против моего переезда? — спросила я.
— Как я могу быть против? Ты — взрослый человек и сама в состоянии решать. Но я боюсь, что там ты не будешь в такой безопасности, как здесь.
— Все будет хорошо, — пыталась убедить и Этьена, и себя.
— Пусть так. Я поддержу любое твое решение.
— Спасибо! — сжала его горячую ладонь. — А у тебя что за новости?
Герцог мигом переменился в лице, и вместо друга передо мной стоял главный дознаватель магистрата, который взял некий любопытный след.
— А дело в следующем, — сказал он. — Сегодня утром ко мне неожиданно ворвался насмерть перепуганный маркиз Авертас. Насколько знаю, твои родители дружили с ним?
— Да, он был приятелем отца.
Я с горечью вспомнила месье Авертаса и то, с каким человеком он меня свел. До сих пор не хотела верить, что специально. Он не мог! Но это был голос сердца, а разум твердил другое.
— Так вот, маркиз вдруг принялся рассказывать мне о совместных делах с верховным судьей Вайхесом. Помнишь, на суде…
— Да, помню, — поспешно перебила я, а Этьен прищурился. Надо молчать!
— Оказалось, что судья не раз оказывал маркизу услуги за определенную плату. И не только маркизу, но плата отличалась в зависимости от того, кто был перед ним. Чаще всего на удочку попадались доверчивые молодые девушки, до которых судья был большим охотником.
— И что же тут странного? — спросила я. — Недаром его назначили, чтобы вынести Анри обвинительный приговор.
— Недаром, конечно. Вайхес беспрекословно повиновался магистрату, за это его и ценили. Ну ладно маркиз. Допустим, заела совесть, пусть я в это ни капли не верю. Мы тут же отправились в дом Вайхеса. И знаешь, что там нашли?
— Что же? — Меня охватила тревога.
— Ничего. Только кровать в черных пятнах. Думали, кровь под воздействием заклинания, оказалось — сажа. И на простынях горстка пепла. Что-то мне подсказывает, Полли, что пепел этот когда-то был судьей Вайхесом.
Вот теперь мне стало страшно! Настолько, что задрожали руки, а голос неожиданно осип.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что судья пропал, хотя слуги твердят, что хозяин вернулся накануне и лег спать. Окно открыто, но под ним — никаких следов. Я даже пытался унюхать хоть что-то, но знаешь, чем там пахнет? Ничем. Будто кто-то вытянул из воздуха все запахи.
А у меня внутри билась только одна мысль: неужели Анри узнал? Гибель Вайхеса могла быть совпадением. Думаю, у него было множество врагов. Но маркиз Авертас? И если так, есть всего два человека, которые могли поделиться с Анри истиной — Фил и Пьер. Филипп молчал, даже в ссоре не раскрыл брату моего секрета. Оставался Пьер. Но зачем? Зачем он так со мной поступил?
— А теперь, собственно говоря, вопрос: я чего-то не знаю, Полли?
Я молчала. Сил говорить не было. Это была не истерика, а беспросветная паника. Меня кидало то в жар, то в холод.
— Полли, тебе плохо? — встревожился Этьен. — Подожди, налью воды.
Он попытался дать мне в руки стакан, но я не могла его удержать, и герцог сам приложил холодное стекло к моим губам. Я медленно пила воду. В голове прояснялось, но страх только усилился. Если Анри узнал… Значит, он убил Вайхеса? Тогда Этьен найдет его и арестует. Нельзя!
— Полина, твоему жениху пока ничего не угрожает. — Этьен правильно истолковал причину моего молчания. — Просто скажи, была ли у графа Вейрана причина убить судью Вайхеса? Конечно, не считая того, что он руководил судебным процессом.
— Была, — выдохнула я. — Но он не знал!
— Значит, узнал.
Этьен кивнул каким-то своим мыслям, затем взял плед, сложенный на кресле, и укрыл мои плечи. Я постепенно согревалась и приходила в себя. Не верю!
— Анри не мог его убить, — обернулась к Этьену. — У него нет магии.
— А вот в этом у меня есть повод сомневаться. Боюсь только, что магия графа Вейрана сменила свой цвет с белого на серый. Это бы многое объяснило.
— Думаешь, он стал магом пустоты? — ужаснулась я, вспомнив безмолвных теней, окружающих башню пустоты.
— Я допускаю это, Полли. Видимо, мне стоит найти графа Вейрана и поговорить с ним. Не беспокойся, только поговорить.
— Не надо! — Тут же снова всколыхнулся ужас. Раз Анри принялся мстить, кто запретит ему лишить жизни и Этьена? Он ведь… Он ведь руководил допросами, этого не изменить, и Анри ненавидит его.
— Не бойся. — Герцог тепло улыбнулся, обнимая меня за плечи. — Я не по зубам Анри Вейрану вне зависимости от того, в какие цвета окрашена его магия. Я старше и опытнее, а он — всего лишь мальчишка, который вдруг обрел непонятную силу.
— Только бы ты не ошибался, Этьен.
Герцог проводил меня до спальни, а сам заглянул к сыну и направился в кабинет. Я слышала, как стихают его шаги. И думала о том, что, если бы не поздний час, бросилась бы к Пьеру. Потом решила, что Пьер все равно придет сам. Его признание не давало мне покоя, и, будь моя воля, я бы больше не встречалась с магистром пустоты, несмотря на теплые чувства, которые к нему питала. Бесплодная надежда — это жестоко. Но еще более жестоко сначала ее дать, а потом забрать.
Внутренний голос напоминал, что я сама решила отказаться от Анри и забыть его. И тот же голос твердил, что, раз Анри пошел к Вайхесу, значит, ему не все равно. Как бы он ни старался выказать безразличие, его поступок говорил об обратном. Вот только разве мне стало легче от этого? Нет, только усилился страх, охватив меня целиком. Вайхес — первый. Кто потом? И хотелось уже бежать на поиски Анри, чтобы попросить остановиться, пока не поздно. Умолять о прощении, о том, чтобы он бросил все и уехал со мной куда глаза глядят. Только бы подальше отсюда: от магистрата с его интригами, от слишком понимающего герцога Дареаля, который все равно оставался главным дознавателем магистрата, от тайн его рода. Туда, где нас никто не будет знать.
Но почему я решила, глупая, что Анри захочет меня выслушать? Он ясно дал понять, что не намерен терпеть предательницу. И даже если встану перед ним на колени, ничего не изменится. Между нами всегда будет судья Вайхес и моя ошибка.
Уснула я только под утро, а во сне вдруг очутилась в мире, заполненном серым туманом. И женщина в балахоне такого же цвета твердила забытые слова:
— Справа у тебя — яркий свет, слева — извечная тьма. За спиной у тебя — серый пес, а впереди — пустота. У пустоты нет голоса, у пустоты нет границ. Но у нее есть царь, и у него есть имя. Когда свет покроется черными пятнами, когда тьма озарит жизнь солнцем, когда пес станет беречь твой сон, тогда пустота позовет тебя. Только тебе решать, идти ли к ней. Только тебе решать, станет ли свет светом и останется ли тьма тьмою. Береги то, что тебе дано. Береги тех, чьи нити судьбы переплетены с твоей. Иначе пустота поглотит тебя.
— Не хочу! — кричала я в ответ. — Убирайся!
А Пустота только гулко рассмеялась и спрыгнула с большого валуна. Она подошла ко мне кошачьей походкой, мягко коснулась щеки, и тело пронзил холод.
— Эти мальчишки мои, Полли, — прошептала она. — Отступись! Не тебе тягаться со мной. Ты всего лишь маленькая слабая птичка. Дунет холодом — и ты свалишься с ветки. Остановится твое любящее сердечко. Отступись. Забудь. Уйди.
— Нет, — твердила я. — Не отдам!
— Ты ведь знаешь, что за все приходится платить, Полли. — И я вдруг ясно увидела оскал черепа под капюшоном. — Твоей платой станет один из четверых, Полли. Выбирай!
Я проснулась с криком. Закрыла лицо руками и долго безнадежно всхлипывала от ужаса. Ни один! Слышишь, пустота? Я никого тебе не отдам! Возьми меня, если хочешь, но только не их. Ни за что!

ГЛАВА 2

Анри 

Заглянуть домой все-таки пришлось. Выбрать момент, когда Филиппа не будет, и забрать старую гвардейскую форму. В собственный особняк пробирался как преступник — осторожно, чтобы даже прислугу не встретить. Шажок за шажком, доверившись чутью пустоты. Моя странная спутница, которую я по-прежнему считал собственным бредом, шла впереди, проверяя каждый угол. Она была всего лишь тенью, дымкой, зависшей над полом. Может, так проявлялась новая магия, к которой никак нельзя было привыкнуть?
Форма нашлась вопреки опасениям. Ее никто не выбросил и не уничтожил в порыве любви ко мне. Я свернул ее, закутал в плащ и так же осторожно выбрался из дома. Оставалось только зайти в ближайшее ателье портного, чтобы уменьшить размер, — и мое отражение в зеркале даже начало напоминать меня прежнего. Только добавился нездоровый блеск в глазах. Эти дни ощущал себя будто в горячке. Пару ночей не мог спать, но потом пустота сжалилась и притупила боль. Или это я смог найти верное заклинание? Так или иначе, голова в это утро была абсолютно свежая, а ум — ничем не затуманен. Даже настроение улучшилось.
А впереди уже показались двери магистрата. Сегодня — очередной день общественного приема. Значит, оба магистра на месте и будут крайне рады меня видеть. Охранники на входе были мне незнакомы. Это к лучшему — ведь имя не написано на лбу, а вредить случайным людям я не желал. Поэтому вежливо поздоровался и попросил записать меня на прием. Имя назвал вымышленное. Развлекаться так развлекаться.
Меня пригласили в общий зал. А вот тут произошло волнение! Видимо, в толпе нашлись личности, которые стали свидетелями моего прошлого неудачного визита. Они зашептались, толпа загудела как большой улей, и на меня уже поглядывали, прицеливаясь, куда бы ужалить побольнее. Добровольцы нашлись быстро.
— А, граф Вейран! — шагнул ко мне коротышка, который частенько посещал светлую башню. Его звали Даниль, если память не подводила меня.
— Здравствуйте, месье Даниль, — откликнулся я. — Как поживаете?
— Прекрасно, граф, прекрасно. А вы с какой целью к магистрам?
— Соскучился, — ответил я с улыбкой. Видно, улыбка получилась что надо, потому что Даниль как-то бочком двинулся к толпе и скрылся из виду. Трус несчастный! Впрочем, проверить на смелость остальных мне не удалось, потому что воцарилась тишина и в зал вошли магистры. Все поклонились согласно этикету. Я только склонил голову, заодно сразу попав в центр внимания. Было забавно видеть, как удивленно замер Пьер, а Кернер посуровел и стал напоминать разбуженного сыча.
— Добрый день, господа. — Пьер первым взял себя в руки. — Мы готовы выслушать ваши прошения. Кто первый?
Люди покосились на меня. Ждут бесплатных развлечений? Я их обеспечу. Серая тень помахала мне ручкой и исчезла за дверью, из которой только что появились магистры. У Пустоты — свое задание, у меня — свое.
— Слушаем вас, граф Вейран, — окликнул меня Пьер.
— Добрый день, господа магистры. — Я вышел в центр комнаты и расправил плечи. Кернер поморщился, будто съел кислый лимон. Увы, я был лишен удовольствия видеть лицо Эйлеана. — Я пришел сюда по весьма важному вопросу. Раз уж пустота признала, что я не мог убить магистра Таймуса, как бы окружающим этого ни хотелось, я требую восстановить меня в должности и вернуть чин.
Вот теперь даже капюшон не спас Пьера. Этот угорь подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла, в которое только что сел и, кажется, едва не вскочил.
— То есть вы хотите вернуться на службу в светлый магистрат? — уточнил он.
— Именно, — кивнул я, прислушиваясь к магии. Нет, Пустота пока что ничего не нашла. — Увы, имущественным интересам семьи за время моего отсутствия был нанесен существенный урон, поэтому служба мне не помешает. И вы должны мне жалованье за этот год, потому что официально никто меня не увольнял.
— У вас нет магии, — хмуро ответил Кернер.
— Зато есть голова на плечах, — усмехнулся я, и магистр остался на месте только усилием воли. — Могу даже сменить башню света на это милое здание. Уж на то, чтобы стоять на страже, моих способностей хватит.
— Прошение отклонено, — прорычал Кернер.
— Основания?
— Вы не подходите по уровню.
— Уверены? Выставите против меня любого бойца, и посмотрим, на что без магии способен я, а на что — он.
— Вы самоубийца, граф, — тихо вмешался Пьер.
— Боитесь? — поинтересовался я.
— Нет. А вам бы следовало. Но если вы будете настаивать…
— Буду. Только со шпагой меня бы не пустили в магистрат. Одолжите оружие?
Магистры от такой наглости онемели, но теперь первым оклемался Кернер.
— Будь по-вашему, — сказал он. — Назначим поединок… скажем, через час, чтобы не задерживать остальных просителей. Можете пока отдохнуть. Месье Урей, проводите графа.
Один из помощников магистров двинулся ко мне. Я последовал за ним в маленькую комнатушку для, так сказать, приватных бесед. Раньше чем через час магистров ждать не стоит, так что у меня есть время. Плохо только, что у двери тут же замерла стража. Я же остался один.
— Пустота, ты здесь? — позвал шепотом.
Передо мной тут же явилась сотканная из полутеней фигура.
— Конечно, — ответила она. — Я нашла то, о чем ты просил. Здесь недалеко, на втором этаже, в кабинете магистра Эйлеана. Там стоит моя защита, так что пройдем. С темным было бы сложнее.
— А эти двое? — указал на дверь, за которой слышались перешептывания стражи.
— Есть варианты.
— Я не собираюсь им вредить.
— Тогда сон?
Я кивнул и, закрыв глаза, призвал магию. Сейчас мне не нужно было зрение. Я чувствовал, как сила тонким сизоватым дымком стелется по полу, туман проникает под дверь, и оба стражника вдыхают его. Вот зевнул один, вот второй — и оба медленно сползают на пол. Путь свободен. Главное, чтобы никто не заметил моего отсутствия.
Приоткрыл дверь. В коридоре было пусто — никто больше не охранял мага, лишенного магии. В коридоре за поворотом начинались ступеньки на второй этаж. Я быстро поднялся по ним — и нос к носу столкнулся с одним из теней.
— Не положено, — прогудел голос, но тут же вперед метнулось сизое облачко. Служащий магистрата неподвижно замер.
— Он очнется и все расскажет, — заметил я.
— Сделать так, чтобы не очнулся? — поинтересовалась Пустота.
— Нет, убивать его я не стану. Пусть думает, что это только сон. Справишься?
— Ты справишься сам. Я всего лишь твоя иллюзия, забыл?
— Нет, ты — моя магия. И будешь повиноваться мне, потому что плату уже получила.
— Уверен? — спросила моя странная собеседница.
— Вполне.
Конечно, разговаривали мы мысленно. Я поднял ладонь на уровень глаз тени и произнес:
— Ты спишь.
Тот кулем грохнулся на пол, а я пошел дальше. Пустота двигалась следом, стирая следы. Теперь никто не докажет, что я входил в кабинет магистра пустоты. Кстати, интересно, что цель моих поисков делает именно здесь? Подошел вплотную к двери и проверил защиту. Да, она была, но такая же серая, как моя магия. Я запомнил печати и осторожно их снял, а затем вошел внутрь, проверяя каждый шаг.
— Где? — спросил у Пустоты, и серый туман поплыл к стене, указывая на пустое место. Значит, тайник. Оставалось найти ключ. Впрочем, он оказался не металлическим, а магическим. Несколько умело подобранных заклинаний — и тайник открылся. Папка с надписью «Анри Вейран» лежала сверху. Я забрал ее, лишь мельком удостоив взглядом другие бумаги. Эти имена не были мне знакомы, кроме одного — Фернан Кернер. Любопытно, магистр Эйлеан собирает компромат на коллегу. Я усмехнулся. Прочесть? Зачем? При необходимости до темного магистра доберусь и сам, а мне нужно найти неведомого сына моего отца, и это уж точно не Фернан Кернер.
Закрыл тайник, повторил вязь печатей, то же самое проделал с дверью в кабинет, а проходя мимо спящей тени, отозвал заклинание. Я уже отошел достаточно далеко, когда послышался шум. Пусть шумит, ничего не докажет. Когда полчаса спустя явился Эйлеан, я мирно сидел в кресле в той самой комнатушке ожидания и попивал чай.
— Ты с ума сошел? — подлетел ко мне магистр. — Жить надоело?
— Почему же? — ответил, сохраняя спокойствие. — Нет, не надоело, но вытирать об себя ноги я не позволю. И раз вы не хотите ни восстановить меня на службе, ни заплатить по счетам, остается хотя бы развлечься.
— Вейран, я подозревал, что ты — глуп, но не знал, что настолько!
— От глупца слышу, — оторвал взгляд от чашки и посмотрел на Эйлеана. — Что вы так переполошились, магистр? Боитесь, что безвременно скончаюсь и Полли будет оплакивать меня до конца дней, отвергая ваши ухаживания? Так не волнуйтесь, мы с Полиной расстались.
Пьер едва не вцепился себе в волосы. Капюшон съехал, и я имел счастье лицезреть разъяренное лицо магистра.
— Или боишься за свой пост? — продолжал я, делая вид, что ничего не замечаю. — Так вот, любезный, если ты продолжишь кружить около Полины, я потребую, чтобы меня допустили до врат пустоты. И я открою врата! А ты покатишься обратно в грязь.
— С чего ты взял, что… — занервничал Пьер.
— Я, в отличие от Полли, не слепой, а твой интерес заметен и ребенку. Но раз уж у нас с ней ничего не получилось, послушай меня, магистр Эйлеан. Я хочу, чтобы Полли была счастлива. И под понятие «счастлива» ты не подходишь в принципе! Да и не подобает магистрам жениться, разве забыл?
— Это нигде не задокументировано, — процедил Пьер.
— Хочешь нарушить традицию? Похвально. Не боишься, что Пустота заревнует?
Я услышал тихий смех. Готов поклясться, Пьер тоже его услышал, потому что разом побелел и закусил губу.
— Она придет за тобой, — с усмешкой пообещал я. — И поглотит, на этот раз — навсегда. Удачи, магистр.
Пьер вылетел из комнаты так, будто за ним гнались. И этот чудак утверждает, что Пустота его слегка обделила. Даже если это и было так, все вернулось на круги своя. Пьер Эйлеан боялся. Ради этого стоило сюда прийти. При этом я не собирался лишать магистра его места. Мне он не сделал ничего дурного, только открыл глаза на судью Вайхеса. Но припугнуть стоило, чтобы не думал, будто на его силу не найдется другой силы. Его бегство я посчитал приглашением и вышел следом. На этот раз — не в общий зал, а в другой, предназначенный для балов. Кресла там тоже имелись, и теперь Кернер взирал на меня, подперев кулаком щеку, а Эйлеан снова накинул плотный капюшон, но то, как вздымаются его плечи, уже говорило о многом. Попался, магистр!
Увы, наблюдателей тоже хватало. Человек двадцать выстроились у стен.
— И с кем же мне предстоит сражаться? — поинтересовался я.
— Месье Лупес, — позвал Кернер, и от стены отделился молодой человек восточной наружности. — Знакомьтесь, граф Анри Вейран. Сегодня он сам предложил немагический бой, чтобы доказать свои способности. А это — месье Хейн Лупес, один из лучших фехтовальщиков магистрата. Не передумали, граф?
— Вейраны держат слово, — поклонился я противнику и получил поклон в ответ. — Шпагу!
Месье Лупес смотрел на меня с холодным интересом, а во мне разгорался боевой азарт. Да, обычно маги плохо владели оружием, но не я. Правда, практики в пустоте не было, но тело-то должно помнить! Поэтому я взвесил в руке шпагу — жаль, что чужую, со своей было бы легче. Неплохо. Чуть тяжеловато, но неплохо.
— Приступайте, — скомандовал Кернер.
Мы разошлись, развернулись друг к другу — и Лупес быстро атаковал. Видимо, решил по-быстрому выбить шпагу из рук. Не тут-то было! Его левый кварт не удался — я отразил атаку и отступил, чтобы примериться к скорости противника. Что ж, бой будет стремительным. И теперь уже я атаковал сам. Пока что не использовал какие-то особые приемы, стараясь обойти защиту, но Лупес недаром носил звание хорошего фехтовальщика. Куда бы я ни направлял клинок, встречал достойный отпор. Сталь встречала сталь с тем непередаваемым звоном, который известен только фехтовальщикам. Пора! Я попытался провести финт, но Лупес не купился, ушел в оборону, сводя атаку на нет, а затем тремя выверенными движениями едва не выбил шпагу из рук, с силой ударив по клинку.
Нет, любезный, не так быстро! Я снова повел атаку. На этот раз зашел слева, отметив, что в такой позиции Лупесу сложнее обороняться. И… батман! А затем — быстрая атака. Лупес успел закрыться в последний момент. Я выругался сквозь зубы, уходя в оборону. Противник стал вести себя осмотрительнее. Понял, что перед ним не мальчишка-молокосос, а опытный боец.
Попытался провести обманный маневр, но я не терял бдительности и отразил атаку. Нет, Лупес! Так не пойдет. Мой клинок скользнул вперед — и рубашка противника окрасилась алым.
— Хватит? — поинтересовался я, но Лупес не собирался отступать. Наоборот, наступал в пылу, стараясь ответить ударом на удар.
— Достаточно, — скомандовал Эйлеан. — Не будем лишний раз проливать кровь. Граф Вейран, победа за вами. Месье Лупес, бой был великолепен.
— Благодарю за поединок, — коротко склонил голову Лупес и позволил целителям заняться его ранением.
— Что ж, Анри, вы доказали, что можете быть полезны магистрату, — продолжил Пьер. — Мы принимаем вас на службу.
— А я не желаю!
Надо было видеть лица магистров! Хотя бы Кернера, потому что физиономию Эйлеана я мог представить и без того.
— Так зачем же… — пробормотал Пьер.
— Ради справедливости, — пожал я плечами. — Теперь позвольте откланяться. И самое главное — жалованье за год передайте моему брату, адрес вам известен. До скорой встречи, господа.
Поклонился и пружинящей походкой двинулся обратно в комнатушку, где ждала меня папка, тщательно спрятанная в свернутый плащ и защищенная пустотой. Я подхватил свое имущество, вспомнил, что так и не вернул шпагу, поэтому опустил ее на столик и пошел прочь. Что ж, теперь у меня будет время взглянуть на документы и оценить, насколько же халатно велось следствие по делу об убийстве магистра Таймуса. А заодно выяснить, что удалось нарыть магистрам по поводу меня и моей семьи. Цель достигнута. Только и радость вскоре притупилась, осталась привычная пустота.

ГЛАВА 3

Филипп 

Я думал, Анри вернется. Был практически уверен в этом и ждал, что брат одумается. Да, его глупое письмо так и стояло перед глазами. Глупое ведь! И написано по глупости и от бессилия. Я понимал брата и чувствовал свою вину. Сорвался тоже. Нашел на ком. Это сейчас, когда вдруг забрезжила надежда, можно было думать спокойно и рассудительно. И понимать, что оба виноваты. А тогда казалось, что мир рухнул и мне остается только умереть под его обломками.
Полли предлагала остаться у герцога Дареаля. Конечно, на миг мелькнула мысль согласиться, но я всегда любил наш дом. С ним было связано много воспоминаний, и потом, сколько можно бегать? Хватит того, что бегает Анри. Я же собирался жить там, где положено, и с чистой совестью вернулся домой.
Дома ждала кипа бумаг, но после посещения «Черной звезды», точнее, пустыря, где должны находиться врата, настроения их разбирать не было совсем, поэтому я поступил мудрейшим способом — лег спать. Впервые за последнее время спалось отлично! Никаких кошмаров, никаких голосов. Ничего, что помешало бы мне отдохнуть, поэтому проснулся я в хорошем настроении. Тоже впервые за долгое время.
А когда я все-таки сел за бумаги, то взвыл. С чего Анри взял, что я с этим справлюсь? Я — маг, а не счетная машинка. И образования законника у меня нет. Хоть бери все эти папки и иди с ними в магистрат к Пьеру. Но он их, скорее всего, видел и так. Ведь его усилиями отстроен дом, и все наше имущество не кануло камнем на дно.
Вздохнул и отодвинул папки. Нет, так не пойдет! Надо нанять кого-то, кто бы подсказал, как быть со всем этим. К герцогу Дареалю обратиться, что ли? У него есть голова на плечах, подскажет. Анри, конечно, будет недоволен, но где он вообще? Брата надо было отыскать, пока он не натворил дел. Но начать я решил не с него.
Если я не могу проникнуть в «Черную звезду» физически, что тогда остается? Заглянуть в нее через зеркало. Тем более был один тип, по которому я скучал, хоть и не желал себе в этом признаваться. Поэтому задернул шторы, установил зеркало и зажег свечи. Затем прикоснулся к символам на раме и нараспев произнес заклинание, представляя, как сила перетекает в зеркало.
— Роберт Гейлен, — позвал своего извечного соседа по комнате.
Какое-то время ничего не происходило, но, по моим расчетам, Роб должен был как раз умываться, и зеркало вдруг отразило его физиономию, а сам он едва не запустил в него зубную щетку.
— Вейран! Чтоб ты провалился, зараза такая! — завопил Роберт.
— Не кричи, услышат, как ты с зеркалом разговариваешь, — рассмеялся я. — Еще не так поймут.
— Урод, — прошипел Роберт, но в его глазах читалась радость, готов поклясться. — Как дела? Живой?
— Да уж не призрак, — пожал плечами.
— Еще бы, иначе не явился бы в зеркале. Так и умереть можно от неожиданности. Ты бы хоть предупредил!
— Как? Я просто понадеялся, что твой распорядок не изменился и ты меня услышишь. У тебя все в порядке?
Роб мигом помрачнел, я сразу заметил и спросил:
— Что не так?
— Я провалил экзамен на ступень, Фил, — хмуро ответил он. — Провалил, как идиот!
И ударил кулаком по стене рядом с зеркалом. А я замер, не веря своим ушам. Чтобы Роб — и провалил? Быть того не может!
— Ну и зачем ты так спешил? — спросил я. — Есть ведь время, учись себе.
— Говорит тот, кто окончил гимназию вне очереди? — зашипел Гейлен.
— Так ты постарался повторить мой подвиг? Не стоит, я просто от отчаяния. Кстати, Роб, я вот почему решил с тобой связаться. У меня есть подозрения, что директор Рейдес мне врет, а Лиз на самом деле жива.
— Ты что? — изумился Роб, и сердце кольнуло. — Зачем ему наговаривать на девчонку?
— Затем, что она — его дочь, и в тот вечер они сильно поссорились. Рейдес требовал, чтобы она прекратила отношения со мной. Мы поэтому отдельно и уходили — сначала она, потом я. Вот только пару дней назад… В общем, я слышал ее, Роб. Она сказала, что жива. Понимаешь?
Роберт смотрел на меня как на сумасшедшего. Я и чувствовал себя таковым.
— Но есть некоторые факты, — поспешил уверить его и себя. — После видения я решил вернуться в гимназию и поговорить с директором Рейдесом. И знаешь что? Мой пропуск аннулирован. Врата не появились.
— Может, ошибка? — засомневался Роб.
— А я думаю, меня специально не пускают. Пожалуйста, Роберт, ты ведь там! Повнимательнее присмотрись и прислушайся, возможно, удастся что-то узнать. Хоть что-нибудь! Иначе я с ума сойду.
— Пожалуй, я тебе раскрою страшную тайну, но ты и так псих, Филипп Вейран!
Я рассмеялся. Роберт в своем репертуаре. От него и стоило ожидать чего-то подобного. Сразу стало веселее. И легче на душе, если честно. Когда Роб окончит обучение, я хотел бы с ним общаться.
— Хорошо, я буду слушать и смотреть, — пообещал Роберт. — А ты возьми себя в руки, выглядишь жалко.
— Неправда!
— Правда. Когда следующий сеанс?
— Через день в десять вечера. Идет?
— Договорились, Вейран. А говорят, твой братец вернулся?
— Да, — кивнул я.
— И как он?
— Долгий рассказ… Давай в следующий раз, а то ты опоздаешь на занятия, а я так и не разберу бумаги. Ты не представляешь, в каком состоянии наши дела! А Анри куда-то подевался.
— Да, ты прав, — согласился Роб. — Держи нос выше. Если Лиз все еще тут, я узнаю.
— Спасибо, друг, — улыбнулся я.
— Рогатый демон тебе друг, Фил, — рассмеялся Роберт и отошел от зеркала.
Вот теперь мне точно стало лучше. Должно же быть в жизни что-то неизменное, и это — язва Роберт Гейлен.
Ладно, раз уж у меня нашлись уши в гимназии, надо заняться другими делами. Где искать Анри, я понятия не имел. Снова воспользоваться зеркалом? И воспользовался бы, но услышал дверной колокольчик, поэтому быстро набросил ткань на зеркало и поспешил вниз. Жерар уже поприветствовал вошедшую в дом Полли. Я увидел сумку в ее руках — и все понял.
— Ты решилась? — кинулся к ней, забирая сумку, которую Жерар еще не успел у нее взять.
— Мне не по себе оттого, что ты живешь один, — призналась Полина. — Особенно после такого покушения.
— Покушения? — вытаращил глаза Жерар.
— Да, — сразу раскрыла меня Полли. — Кто-то напал на Филиппа. Хорошо, что рядом оказался друг, иначе бы дело закончилось скверно.
Было видно, что Жерару крайне сложно сдержаться, но он очень старался. Однако глаза выражали его состояние красноречивее слов. Я почувствовал себя виноватым, хотя моей вины в этом нападении уж точно не было.
— Остальные вещи вечером привезет Этьен, — сказала Полли. — Да я и не буду забирать все. Побуду с тобой, пока нет Анри.
— Думаю, он вернется не скоро, — вздохнул я. — Хоть сам бери и ищи.
А как только дверь за Жераром закрылась, добавил:
— Я боюсь за него, Полли. Места себе не нахожу! Вроде бы старший из нас он, а я беспокоюсь, будто за младшего.
— Я тоже, — вздохнула Полина. — Еще и Дареаль сказал…
И покосилась на дверь, а затем продолжила:
— В общем, кто-то убил Вайхеса. А еще к Этьену приходил маркиз Авертас каяться. Фил, скажи мне, что это не ты все раскрыл Анри!
— Это не я, Полли.
А сердце пропустило удар. Вот, значит, как… Вот где пропадает мой братишка. Нет, мне не было жаль Вайхеса и Авертаса. Судью я бы и сам не пощадил, но Анри рискует, страшно рискует. Все ведь понимают, что больше некому. Чего он добивается?
— Что будем делать? — расстроенно спросила Полина. — Я хотела поехать к Пьеру, спросить, по какому праву он раскрыл мою тайну, но так и не решилась.
— Сам явится, — сказал я. — Пьер с нас глаз не спускает. Вот увидишь, день-два — и объявится на пороге. Может, он знает, где искать Анри? Я ума не приложу. К друзьям он не пойдет, потому что их не осталось. Да и в целом… Не знаю, Полли.
— Не беспокойся, все образуется, — тихо сказала Полина, но было заметно, что сама она мало в это верит.
Остаток дня прошел в обустройстве — Полли обживала новую комнату, я помогал ей раскладывать вещи, потому что от прислуги она отказалась. Мы возились вдвоем, и от этого было легче. Я ненавидел оставаться один. Прошел тот период, когда не хотелось никого видеть. Сейчас, наоборот, я жаждал, чтобы кто-то был рядом. Кто-то, с кем могу говорить о Лиз. Я и рассказал Полли вечером все от начала до конца — за чаем. Дареаль, кстати, так и не явился, а вещи привезла наставница Полли, Айша. Когда я услышал, что целительница будет приходить в наш дом, то только обрадовался — мне тоже хотелось подучиться. А когда Полли сообщила, что и Вилли станет заниматься здесь, осознал, что одиночество мне не грозит.
Зато вечером следующего дня на пороге появился герцог Дареаль. Он приехал за сыном и выглядел чем-то очень довольным. Прямо светился, будто получил подарок. Я пригласил герцога остаться на ужин — было заметно, что он только этого и ждет. Мы вчетвером чинно сели за стол в большой столовой. Я с момента возвращения еще ни разу не входил в эту комнату. Она, конечно, больше подходила для большого количества человек, но все-таки Дареаль — не часть семьи, чтобы ужинать в малой столовой. Вилли радостно рассказывал отцу о своих успехах за день, а меня снедало любопытство. Но вот наконец герцог заговорил:
— Вы бы видели, что сегодня творилось в магистрате! Умерли бы со смеху. Когда мне рассказали, я сначала не поверил. Но потом рассказ подтвердили другие, значит, правда.
— И что же произошло? — спросил я, стараясь казаться равнодушным.
— На прием пожаловал твой брат.
Полли мигом опустила вилку. В ее глазах застыл испуг, а мне страсть как хотелось знать, что забыл Анри в магистрате.
— И зачем он приходил? — спросил, стараясь скрыть беспокойство.
— О, это отдельная история! — Герцог покосился на Вилли, но, видимо, решил, что может говорить и при сыне. — В общем, дело было так. Твой брат явился к началу общественного приема. Назвался чужим именем, чтобы пропустили, а когда пришли магистры, потребовал восстановить его в должности и выплатить жалованье за год. Понятное дело, от такой наглости магистры лишились дара речи. Жаль, я не видел их лиц своими глазами! Потом попытались возразить, мол, без магии он в магистрате работать не сможет, силенок маловато. Вот граф Вейран и доказал всем, что его силенок хватит — в поединке на шпагах макнул лицом в грязь лучшего фехтовальщика магистрата. Конечно, магистрам оставалось признать его правоту и вернуть графу должность. И самое забавное знаете что?
Мы с Полли замерли, опасаясь услышать ответ.
— А то, что Анри от должности отказался. Только потребовал, чтобы жалованье передали Филиппу. Так и сказал: «Я не хочу».
— И зачем тогда приходил? — не выдержала Полли.
— А разве не ясно? — вмешался я. — Анри вызывает огонь на себя. Чтобы его сочли опасным, а нас оставили в покое.
— Но если он добьется своего, то…
— Погибнет, — завершил ее фразу.
Полли едва не подскочила на стуле. Я понимал ее. Но понимал и другое — Анри по-своему прав. Я бы поступил точно так же, если бы от меня зависело благополучие родных людей. Только это не выход. Мы должны держаться вместе, и только так сможем победить.
— Этьен, ты не знаешь, где он обосновался? — взмолилась Полли. Неужели решилась с ним поговорить?
— В том-то и дело, что нет, Полина, — посуровел герцог. — Мои люди так и не смогли выяснить — Анри каким-то образом водит их за нос. И что с этим делать, я не знаю. Если вдруг удастся побеседовать с графом, передайте, что я бы на его месте лучше придержал лошадей, иначе недолго вляпаться в очередные неприятности. А мне не хотелось бы снова участвовать в процессе против него.
Полли только растерянно кивнула. А я представил себе лица Пьера и магистра тьмы. Вот, наверное, была умора! Только шутка зашла слишком далеко. И последствия у нее могут быть самые печальные.
После ужина Дареаль засобирался домой. Он что-то рассказывал Полине, а Вилли осторожно потянул меня за рукав.
— Я могу найти Анри через пустоту, — сказал он шепотом. — Передай Полли.
Я кивнул. Возможно, помощь маленького оборотня нам на самом деле понадобится. Когда за семьей герцога закрылась дверь, Полли тут же кинулась ко мне.
— Вот скажи, Фил, неужели ему мало? — воскликнула она. — Я не понимаю!
— А я понимаю. Но не скажу, что мне нравится его затея, Полли. Кстати, Вилли говорит, что может найти Анри через пустоту и провести нас к нему. Я попытаюсь заставить брата отказаться от дурной затеи, но, зная его, боюсь, что не получится.
— Давай лучше я, — качнула головой Полина. — Может, хотя бы меня Анри услышит. Конечно, мне до безумия страшно с ним встречаться, но еще более пугает то, что он делает. Зачем злить магистрат? У него ведь даже нет магии для защиты.
— Я бы так не сказал, — вздохнул в ответ. — Мне кажется, у Анри есть магия пустоты. Видимо, поэтому его не могут выследить люди герцога Дареаля. С ее помощью он скрывает свой след.
— Тогда тем более надо поговорить! Это же опасно. Завтра же попрошу Вилли провести меня. Пусть лучше проклинает, чем так рискует собой.
— Хорошо, не получится у тебя — тогда попробую я.
Решение было принято. Я сомневался, что Анри станет слушать Полли. Сомневался, что он вообще способен хоть кого-то сейчас слушать, но его надо было остановить, пока не стало слишком поздно.

ГЛАВА 4

Анри 

Ближайшую пару дней я провел за рассмотрением дела. Мне нужно было вдумчиво вчитаться в каждую строчку, чтобы понять, в каком направлении двигаться дальше — и я вчитывался до рези в глазах, пока вокруг не начинали плясать черные точки. Азарт, охвативший меня во время боя в магистрате, быстро схлынул — и хорошо. Сейчас надо было думать, пока магистры приходят в себя после маленькой головомойки. И я переворачивал страницу за страницей. Протоколы допросов, составленные скрупулезным герцогом Дареалем, перечитывать не стал — в них не было ничего нового. Зато заметил скромный листок с подзаголовком «Психологический портрет». Что сказать? Давно я так не смеялся! «Упрям, авторитетов не признает, обладает повышенной сопротивляемостью к большинству методов дознания. Склонен к агрессии. Хитер». Это я был склонен к агрессии? Ну уж нет, зато сейчас — вполне. Может, герцогу Дареалю податься в провидцы, а? Такой талант пропадает!
Следующий листок — допрос моего отца. Очень краткий, в котором было запротоколировано требование немедленно допустить ко мне защитника. Да, если бы папа не погиб, он точно добился бы своего. Затем следовал допрос Полли, сделанный в коллеже. Вот она, наверное, испугалась… Я немного задумался, воспоминания увлекли в те далекие дни. Если бы я знал, что в тот вечер мы с Полли виделись в последний раз перед тем, как потеряем все, чем дорожили! Я бы ее не отпустил, и к демонам руководство коллежа и мое начальство. Но и предположить было нельзя. Увы, судьба не спрашивает, хотим мы чего-то или нет. Она ставит нас перед свершившимся фактом.
Просмотрел протокол допроса Паскуаля — само собой, я слышал его показания в суде. Этой девчонки, которой покровительствовал Таймус, — Марицы. Моих сослуживцев, друзей. Такое чувство, что герцог Дареаль перевернул весь город. Мое внимание привлек один документ — заключение профессора Данателя Редера, который выступал на последнем слушании. В нем содержалось название редкого заклинания, и ниже чужой рукой — скорее всего, самого магистра Эйлеана — было написано «Проект Аргентум». Любопытно… Что это был за проект? У магистра не спросишь, но… Вспомнилось зеркало в комнате брата. Вот Фил мог что-то знать и даже упоминал какие-то списки, но в том состоянии я почти его не слушал и плохо понимал, кто и что от меня хочет.
Итак, проект «Аргентум». Надо встретиться с Филом и осторожно выспросить. Или же навестить самого профессора Редера, чтобы не подставлять брата. Найти адрес — не проблема. Значит, решено.
Взял чистый лист и написал: «Профессор Редер, аргентум».
Что у нас тут дальше? При виде следующего документа руки сами собой сжались в кулаки. Это был приказ о невмешательстве в любые события, связанные с моей семьей. И подписан он был самим магистром Кернером. Скотина! Вот до кого надо добраться. Возможно, допросить теми же методами, что и Вайхеса. Этот точно не может быть невиновным. Но магистр тьмы будет сопротивляться, значит, надо заранее все продумать.
«Фернан Кернер» — дополнил свои записи. Рядом с приказом стоял большой знак вопроса — теми же чернилами, что и приписка на заключении профессора Редера. Да, магистр Эйлеан. Думаю, тебя озадачил приказ коллеги. Насколько я помнил, когда убили Таймуса, магистра пустоты в столице не было — он куда-то уехал с инспекцией, Таймус упоминал. А когда вернулся, оказалось, что без него мир сдвинулся с оси.
Что тут еще интересного? Записи неофициальных бесед с Полиной, сделанные магистром Эйлеаном. Вот оно! Протокол первичного осмотра места происшествия. Зачитанный почти до дыр — даже чернила немного стерлись, и теперь я вчитывался в скупые строчки. Конечно, в протоколе все обставили так, чтобы не осталось сомнений в моей вине — нашли слепок магии. Правда, целительского заклинания, но какая разница? Если бы я тогда успел хоть на мгновение раньше! Таймус был бы жив. Но — не успел. И все мои целительские способности оказались использованы впустую. Причина смерти… И еще одна приписка — магистр Эйлеан обнаружил следы постороннего заклинания. Сначала написал, что светлого. Затем перечеркнул и дописал: темного. Так светлого или темного? И если там присутствовала смесь двух типов магии…
Вспомнился недавний разговор с братом, когда Фил рассказал мне, что владеет не только положенной ему тьмой, но и светом. Были ли у королевского рода другие потомки? Даже по женской линии? Надо проверить.
«Потомки по женской линии» — вывел я.
И еще одно — наш неведомый братец. Вот как найти его, я не имел ни малейшего понятия. Итак, что мы имеем? Магистр Таймус был убит заклинанием, созданным в проекте «Аргентум». Если у меня будет список тех, кому оно известно, я смогу навести справки, проверить и выяснить, кто именно мог быть причастен к убийству.
Я поднялся и прошелся по комнате. Столько бумаг и так мало толку! Потому что большинство из них делали под меня.
Вдруг по комнате будто пробежала волна магии. Я даже ничего не успел сделать, когда в центре заклубился туман, и из него шагнули Полли и белый волк. Волк что-то рыкнул, предназначенное не для меня, гордо задрал нос и прошествовал на кухню, а я уставился на Полли.
— Здравствуй. — Она избегала смотреть мне в глаза. Вместо этого теребила кружево на платье и глядела в сторону.
Первым порывом было подойти и обнять, но я напомнил себе о написанном письме и принятом решении. Нет, нельзя. Иначе она будет под ударом, а я не хочу, чтобы она и дальше страдала.
— Здравствуй, Полина, — ответил холодно. — Зачем пожаловала? Я не ждал гостей.
Полли подняла голову, и меня будто пронзило молнией. Она боялась. Чего? Что оттолкну? Что знаю больше, чем надо? Можно было сколько угодно повторять себе, что стараюсь для ее блага, но на самом деле это я — трус. А вдруг не смогу ее защитить? Вдруг на этот раз все кончится куда хуже? В любом случае я не остановлюсь!
— Этьен рассказал мне, что ты приходил в магистрат, — тихо ответила она, снова отводя взгляд. — Мы с Филом волнуемся.
— Нет причин для беспокойства. Я справляюсь.
— Анри…
Она шагнула ко мне, я сделал шаг назад. Не сейчас, Полли!
— Почему ты не хочешь меня видеть? — На нее было жалко смотреть. — Если из-за того…
— Мне кажется, я предельно ясно изложил все в письме. Думал, оно расставит все точки между нами.
— Каком письме? — Полли выглядела растерянной. — Я ничего не получала.
— Но… как?
Я на мгновение растерялся. Просил ведь передать лично в руки! А теперь получается, что Полина — здесь и никакого письма в глаза не видела, а сказать ей все прямо…
— Я написал в нем, что разрываю нашу помолвку. И некоторые свои другие соображения по поводу… предмета нашего последнего разговора.
Что-то не ладилось. Я не мог убедить Полину, что она мне не нужна. Я себя не мог в этом убедить! Полли, ну почему все так?
— Можно задать тебе один вопрос?
Видимо, Полли легче было говорить, глядя куда угодно, только не на меня. И пусть.
— Задавай, — ответил я, усаживаясь в единственное в комнате кресло. Сейчас не время менять принятое решение. Нельзя, иначе следом за моей головой полетит и ее.
— Кто тебе рассказал о судье?
Быстро же распространяются слухи… Хотя было бы странно, если бы новые друзья Полли не рассказали ей о пропаже Вайхеса.
— О каком судье?
— Анри, не играй со мной! — Полли взглянула на меня, и я понял, что шутки закончились. — Просто ответь. Думаешь, я не понимаю, куда делся Вайхес? Или почему маркиза Авертаса вдруг замучила совесть? Год не мучила, а тут! Это был Пьер?
— Да, господин магистр рассказал мне много интересного — того, о чем должна была поведать ты. Ткнул носом, как котенка. Мол, чего вы хотите, граф, если не знаете даже этого? А я знаю и имею право…
Я все-таки вскочил на ноги и расхаживал перед Полли из угла в угол.
— Я не хотела этого, — с горечью ответила она.
— А я хотел?
Мы замерли друг напротив друга. Она волновалась, я чувствовал и понимал это. И ничего! Ничего не мог с этим сделать именно сейчас. Сдаться? Уступить? И что будет потом? Когда ее же приятель заинтересуется, а не причастен ли, случайно, некий Анри Вейран к убийству почтенного судьи?
— Выслушай меня, Анри. Я понимаю, почему ты не хочешь меня видеть. Понимаю, что ты обижен, и я никогда не смогу это изменить.
— Я? Нет, Полли, ты не права. Я не обижен, а просто в ярости! Почему ты мне не сказала? Почему то, что касается любимой женщины, я должен узнавать от постороннего мужчины?
— Потому что ты бы все равно не успокоился!
— А сейчас я спокоен, по-твоему?
— Нет, — признала Полина. — Так что там насчет письма? Наша помолвка — это единственная информация, которая до меня не дошла.
— Не единственная. Я писал, что не хочу тебя видеть и прошу строить жизнь с тем человеком, который сделает тебя счастливой.
— А если этот человек — ты?
Мы стояли и смотрели друг на друга. Было больно! Так больно, что хотелось разгромить тут все, не оставить камня на камне. Но я не видел выхода, будто бы продолжал блуждать в пустоте. Ни выхода, ни входа. Ничего! Только серый туман. Сколько храбрости надо было Полли, чтобы прийти ко мне? Я ведь обидел ее еще тогда, у нас дома. Но она пришла. А я…
— Я никого не смогу сделать счастливым, Полли. И те силы, которые закручены вокруг нашей семьи, рано или поздно доберутся до тебя. Что тогда?
— Может, позволишь мне самой решать?
— Не позволю!
— Какой же ты упрямый, Анри! — взвилась Полли, видимо забыв обо всем. — Я битый час пытаюсь тебе объяснить, а ты никак меня не услышишь. Я уже вмешалась во все это. Все прекрасно знают, что я — твоя невеста, мы не расстались, и мне известно гораздо больше, чем стоит знать. О какой безопасности может идти речь? Если даже магистр тьмы — и тот заинтересовался моей персоной. Ну ладно я. А Фил? Ты хоть знаешь, что его чуть не убили? И из-за чего? Из-за того, что кое-кто не умеет держать язык за зубами!
— Я знаю, Полли. Я…
— Нет, я не договорила. — Кажется, мне удалось вывести Полину из себя. — Твой брат в опасности, Анри. И если с ним что-то случится, это будет на твоей совести. В этот раз их было шестеро — и он справился только потому, что Пьер оказался рядом. Да, ты не будешь следить за ним день и ночь, только вот так отпускать одного — нельзя! Думаешь, ты нас защитишь? Как бы не так, Анри! Ты, наоборот, подставляешь нас под удар. Потому что до тебя не добраться, а до нас — проще простого. И кстати, я переехала к вам. Фил, конечно, никогда не позволит мне ходить за ним хвостом, но я хотя бы буду знать, что с ним и где он.
А ведь она была права. Но вместо того, чтобы спокойно слушать, я любовался ею. Одухотворенным лицом, глазами, полными огня, чуть приоткрытыми губами.
— Ты меня хоть слушаешь? — Полли заметила мой отсутствующий взгляд.
А я шагнул вперед, схватил ее в охапку и поцеловал. Так, словно в последний раз в жизни. Нет, мне пока нельзя менять свои планы. Пока — нет, потом будет видно. Но… как удержаться, если я желаю ее больше всего на свете?
— Анри? — Полли растерянно отступила.
— Возвращайся домой, — ответил я и отвернулся, чтобы скрыть свое состояние. — Дай мне время.
— После того, что ты устроил в магистрате? Ты чем вообще думал? А если бы их фехтовальщик тебя убил?
— То магистры бы обрадовались.
— А мы — нет!
Я молчал. Что толку продолжать разговор, если она права? Но сейчас мне надо действовать одному. Так будет проще и легче. И доказать, что Фил и Полли причастны к моим поступкам, не выйдет.
— Хорошо, я пойду, — сдалась Полина. — Но ты хоть дома покажись, Фил волнуется.
— Не сейчас.
— Как знаешь.
И она пошла прочь. Я слышал, как простучали по коридорчику волчьи лапы. Это Вилли собирался провести Полли обратно домой. Хватило ума нырнуть в пустоту! Я хотел было остановить ее, но не стал. Маленький оборотень хорошо ориентируется в том пространстве, а Пустоте и так известно о Полли.
— До встречи, — услышал я, а когда обернулся, Полли уже не было.
Стало тяжелее — и легче одновременно. Как такое может быть? Я сел за стол и отодвинул листы. Опустил голову на руки и замер. С чего начать? По всему выходило, что с посещения профессора Данателя Редера. Но это завтра… А сейчас? Придвинул листы обратно. Что-то не складывалось. Зачем кому-то убивать Таймуса и подставлять меня? Или поверить Серому Псу и предположить, что тут замешан не один человек? К магистру тьмы пока соваться не буду, он опасен. Но был еще вопрос, и из кипы листов я достал один, тоже исписанный именами.
Моя мама. Здесь я не знал, откуда начать поиски. К кому она могла пойти в случае беды. Да, у отца были близкие друзья. Но я тоже думал, что они у меня были. Оказалось, что нет. На листе был набросан список тех, к кому могла мама обратиться за помощью. Родственников и знакомых. Только каждое из этих имен не внушало доверия. Что же делать?
Я отложил листок и подошел к окну. Мысли вернулись к Полине. Злость постепенно уходила. И что-то подсказывало мне, что долго бегать я не смогу. Мне нужна была Полли. Но сейчас мне мешало то же самое, что и в пустоте, — страх. Что все пойдет не так, что закончится скверно.
— И что же ты сможешь дать милой девочке, Анри? — Пустота сидела на ручке кресла и болтала ногами. — Свою выгоревшую душу? Ни защиты, ни опоры. Одни упреки, претензии, требования. Девочка несчастна и без тебя, а с тобой станет и того несчастнее.
— Ревнуешь? — поинтересовался я.
— Что ты! — рассмеялась моя иллюзорная гостья. — Всего лишь предупреждаю, чтобы потом не пришлось кусать локти. Ты все еще слаб, Анри Вейран. Рано я тебя отпустила. Но тем не менее сильнее, чем прежде.
— Тебе ли рассуждать о слабости? Сама сидишь под замком целый век.
— А ты меня выпусти, — ласково попросила Пустота. — Я обращу твоих врагов в пепел.
— Я что, похож на идиота? — поинтересовался равнодушно.
— Ну, разве что немного, — весело ответила она. — Давай, Анри! Не упрямься!
— Нет, сиди там, где сидишь. Не зря тебя туда заточили.
— А что будешь делать ты, глупый мальчик? Побежишь к своей девчонке? Заведете детишек. А потом придут такие же люди, как к вам домой, и бац — ничего. Пустота!
— Заткнись!
— Правда глаза колет? Бедный, бедный Анри. Поучись у братишки. Он цепляется за малейшую надежду. Тоже глупо, конечно, но жить помогает, знаешь ли.
Я молчал. Если с ней не разговаривать, она уйдет. Но и Пустота сегодня права. Что за день-то такой?
— Попроси Эйлеана, может, он тебя и отпустит, — тихо сказал я.
— А вот и попрошу. Пьер всегда был куда сговорчивее. До встречи.
И растаяла, а я так и стоял у окна, пока не стемнело, снова и снова раскладывая мысленно все по полочкам. Но когда все шло так, как я на это рассчитывал?

ГЛАВА 5

Полина 

Вилли провел меня домой по коридорам пустоты. Весь наш путь я чувствовала на себе изучающий взгляд хозяйки, но то ли она потеряла ко мне интерес, то ли белый волк действительно защищал нас, и мы вышли из пустоты невредимыми. И тут же встретились со злым и взъерошенным Этьеном.
— И где вы были? — угрюмо спросил он, пока его сын принял человеческий вид и нырнул мне за спину.
— Навещали Анри, — ответила я. — Вилли удалось найти его.
— И где же он?
Сразу почувствовала себя на допросе.
— Не знаю, я не смотрела в окно, — ответила спокойно, выдерживая тяжелый взгляд Этьена. Странно все-таки, как в нем могут уживаться главный дознаватель, заботливый отец и хороший друг.
— Полли! — рыкнул Дареаль, как никогда напоминая о своей второй ипостаси. — Ладно, ты не хочешь выдавать мне графа, но Вилди-то зачем сюда втянула?
— Я сам втянулся, — подал голос Вилли. — Но тебя не проведу, и не проси.
— Почему это? — опешил герцог.
— Потому что вы с Анри — не друзья.
Ох, Вилли, Вилли, задаст тебе отец трепку! Герцог не стал сдерживаться — тут же схватил сына за руку и потащил за собой.
— Ты же мне обещал, — твердил по дороге. — Слово давал! Как дешево стоят твои слова.
— Этьен! — бросилась я за ними. — Ты что делаешь? Вилли не виноват, я сама его попросила. Ты ведь понимаешь, что мне нужно было поговорить с Анри, попытаться понять, что он собирается делать.
— Поняла? — рявкнул Дареаль.
— Нет.
— Так и не вмешивайся. А мужчина должен держать слово независимо от того, сколько ему лет. Завтра мы не приедем, Полина. До встречи.
И ушел, громко хлопнув дверью. Кажется, у Вилли большие неприятности. И все из-за меня! А где же Фил? Обежала дом — нет. С трудом отыскала Жерара только для того, чтобы узнать: молодой хозяин отправился на прогулку, не дождавшись нас. И как это понимать? Куда мог умчаться Филипп, который собирался оставаться в гостиной до моего возвращения? Не к Анри пошел, это точно. Может, опять в свою гимназию? Но почему?
— Это вам, — протянул записку Жерар.
С этого и следовало начинать! Но я с трудом сдержала возмущенный вопль, вместо этого развернула записку, написанную неразборчивым, явно торопливым почерком:

«Полли, меня вызывают в башню тьмы. Это срочно, я не могу ждать. Если не вернусь, ты знаешь, где меня искать».

В башню тьмы? К темному магистру? Я чуть с ума не сошла! Тут же кинулась на улицу. Бежать туда одной? Кто меня пустит внутрь? Нет, мне нужна была помощь, поэтому поспешила совсем в другом направлении, позабыв обо всем на свете. О том, чтобы взять экипаж, не возникло и мысли — видимо, добираться до башни пустоты бегом вошло в привычку. Только бы Пьер был на месте!
На этот раз тени не преградили дорогу — наоборот, молчаливо сопроводили меня до ворот и, видимо, как-то предупредили Пьера, потому что он встретил меня у самого входа.
— Здравствуй, Полли, — сказал он, снимая капюшон мантии. Знал, что мне приятнее видеть его лицо, чем черный провал тени.
— Пьер, Фила вызвали в темный магистрат, — выпалила даже без приветствия. — Ты не знаешь зачем?
— В темный магистрат?
Мне удалось удивить ледяного магистра.
— Да, он оставил записку и исчез.
— Не волнуйся, Полли. — Пьер опустил руки мне на плечи, и сразу стало спокойнее. — Сейчас мы поедем к магистру Кернеру и выясним сами.
Да, Пьер точно бегать не собирался. Пришлось дожидаться, пока подготовят экипаж. Я не могла стоять на месте и бродила туда-сюда перед башней пустоты. Сейчас ничего не напоминало о том, что возле нее открывались врата. Только камень и пыль кругом. Неужели Пьеру нравится тут обитать? Или у него нет выбора?
— Готово, — доложил один из теневых слуг, и мы с Пьером прошли к экипажу с гербом магистра. Заскрипели колеса, а волнение только росло и росло.
Пьер смотрел на меня как-то странно. Признаться, в этот момент я забыла и о его признании, и о том, что собиралась спросить, по какому праву он разглашает мои тайны. Слова замерли в груди, а мой спутник продолжал изучать мое лицо с пристальным вниманием.
— Полли, ты подумала о том, о чем мы говорили? — вдруг спросил он.
Захотелось выпрыгнуть из экипажа, но ведь сама пришла!
— Подумала, — склонила голову. — Пьер, я очень тебе благодарна за все, что ты для нас сделал, но благодарность — не любовь.
— Я знаю.
Ни одной эмоции не отразилось на его бесстрастном лице, только мне вдруг стало горько. Почему из всех девушек столицы ему понравилась именно я? Есть ведь другие, куда лучше — и со свободным сердцем.
— Все-таки любишь его? — раздался неожиданный вопрос.
— Люблю, — признала очевидное. — Даже если он меня разлюбил. Зачем ты сказал ему?
— Вижу, граф Вейран не умеет держать язык за зубами, — усмехнулся Пьер.
— Я сама догадалась, больше некому. Только ты и Фил, а он все время был со мной и не виделся с братом.
— Я просчитался. Что ж, Полли, отрицать не стану. Почему? Потому что граф Анри Вейран — эгоист каких мало. Захотелось немного вернуть его в наш мир. Напомнить, что он отвечает не только за себя.
— А если его теперь арестуют? Что тогда?
— Доказательств нет. — Пьер пожал плечами. — Маркиз Авертас умчался с такой прытью, что вряд ли когда откроет рот. Если сам Анри будет молчать, никто не узнает.
— Этьен уже понял.
— Псу команды не давали.
Я отвернулась. Пока мы с Пьером разговаривали о личном, с ним было спокойно, но только разговор касался других людей, я тут же вспоминала, что магистр пустоты — это не просто титул. Это приговор. К моему счастью, экипаж остановился. Пьер протянул мне руку, помогая выбраться, и провел к черной башне. Она была черной от фундамента до флагов, украшающих шпили, располагалась в небольшом квартале со своими казармами, пекарнями, мастерскими. И не производила гнетущего впечатления в отличие от башни пустоты. Стражники у ворот стояли, вытянувшись по струнке. Пьер шел впереди, я — следом за ним.
— Магистр Эйлеан. — Стражники тут же склонили головы.
— Доложите магистру Кернеру, что я хочу его видеть, — холодно сказал Пьер. — Немедленно.
— Увы, это невозможно. Магистр Кернер уехал рано утром и до сих пор не возвращался.
— Куда?
— Он нам не докладывает.
Стражники, похоже, желали провалиться на месте. Да, ауру Пьера ни с чем не сравнить.
— Тогда проводите меня к тому, кто знает. Кого-то же он оставил вместо себя, — нахмурился Пьер, и лбы стражников покрылись мелкими бисеринками пота.
— Он оставил виконта Мюррея, но…
— Добрый вечер, магистр!
К нам уже спешил долговязый мужчина с залысинами, худой как палка.
— Здравствуйте, виконт Мюррей, — так же безразлично поприветствовал его Пьер. — Я желаю знать, где находится магистр Кернер.
— Увы. — Виконт развел руками. — Он не сказал, куда уезжает, но обещал вернуться к утру. Желаете подождать?
— Нет! — рявкнул Пьер, и Мюррей вытянулся по струнке. — Свободны.
И зашагал прочь.
— Что же делать? — догнала я его. — Ведь Фил написал, что едет именно сюда.
— Это он так думал. А где находится на самом деле? Мне одно интересно — с какой стати Филипп вообще согласился проследовать с приближенными Кернера? Это на него не похоже.
— Если бы он был под действием магии, то не стал бы оставлять записку.
— Согласен. А ты уверена, что это его почерк?
— Нет, — ответила растерянно. — Я не сличала. Показалось, что написано второпях — и все. Но кто еще это мог быть, кроме Кернера?
— Мало ли желающих? Хорошо, давай направимся в особняк Вейранов, я попытаюсь считать магический след.
Сердце билось так сильно, что я едва могла дышать. Весь путь до дома Вейранов прошел в молчании. Пьер думал о чем-то своем, а я с ума сходила от беспокойства! Не уследила, не уберегла. Но Фил ведь был дома. Как я могла подумать, что с ним что-то случится? Тем более мы с Вилли уходили ненадолго. Чувство вины только росло. Лишь бы он нашелся!
А затем представила, что Анри узнает о пропаже брата. Да он магистрат разнесет по кирпичику даже без магической помощи! Но если Фил не вернется до ночи, ему надо будет сообщить. Ну почему я не попыталась выяснить адрес Анри? Снова идти к Этьену? Он сына не пустит! Да и Вилли действительно не стоит бывать в пустоте слишком часто. Как же сложно…
— Не беспокойся, — не выдержал Пьер. — Если бы Филиппа хотели убить, никто не стал бы его куда-то везти. Нашли бы способ, как тогда на улице. А Фил с кем-то добровольно уехал. Это разные вещи. Думаю, действительно Кернер хочет с ним поговорить — и прекрасно понимает, что я первый начну искать мальчишку, вот и выбрал для этого некое нейтральное место. Но след я все-таки проверю.
За время моего отсутствия Филипп домой не вернулся. Жерар выглядел обеспокоенным — понял, что случилось неладное. А когда заметил рядом магистра пустоты, и вовсе вытаращил глаза, потому что без капюшона Пьер не показывался никогда, а сейчас забыл о нем. Он попросил меня отойти и сел на порог.
Его магию я сразу же почувствовала. Она заклубилась серыми облачками, и стало холодно. Туман расстилался тонким слоем по дорожке до самых ворот, окутывал дверь и лишь у моих ног исчезал. Прошло минут десять, прежде чем серая дымка растаяла.
— Ну что? — встревоженно спросила я.
— Темная магия, — ответил Пьер. — Магический след не затерт, никто и не думал скрываться, отсюда они уезжали, а не уходили, поэтому у ворот он обрывается, и дальше проследить нельзя. Лично я этих людей не знаю, но при необходимости смогу сличить.
— Неужели у нас нет никаких шансов его найти? — Я едва не заламывала руки.
— Шансы есть всегда, Полли, но есть ли необходимость?
— Да! И ты сам это понимаешь.
Не знаю, до чего бы дошел наш спор, если бы у ворот в эту минуту не остановился экипаж с гербом темного магистра. Из него вышел Филипп — живой и здоровый, только немного бледный. Окинул нас усталым взглядом.
— Фил! — кинулась к нему. — Что случилось?
— Ничего, — ответил он, замирая на пороге. — А вы что разволновались? Я же написал, где нахожусь.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Я едва сдерживала эмоции. — Это же темный магистрат!
— Да. И что? Я — взрослый человек и могу себя защитить, Полли.
— Что хотел Кернер? — отстранил меня Пьер.
— Поговорить. — Фил пожал плечами. — Снова предлагал мне продолжить у него обучение, а я снова отказался. Ничего необычного. Простите, я устал и пойду отдыхать.
Фил скрылся за дверью, а мы с Пьером уставились друг на друга. Да уж, ничего не скажешь… Очень информативно.
— Поговори с ним, когда он отдохнет, — сказал Пьер, но в его голосе сквозили сомнения. — Думаю, Филипп нам безбожно врет.
— Это очевидно, только если он сказал, что разговор окончен, то вряд ли отступится от своего слова. Прости, что тебя побеспокоила, но…
— Ты поступила правильно, — перебил Пьер. — И в следующий раз приходи, не раздумывая. А пока мне лучше уйти. До встречи, Полли.
— До встречи, — ответила я, ощущая еще большую растерянность, чем раньше. Вскоре экипаж Пьера отъехал от дома, а я пошла внутрь. Жерар доложил, что Филипп от ужина отказался и приказал его не беспокоить. Наверное, Пьер прав и сегодня его стоит оставить в покое. Отложу все беседы до завтра. Но на сердце все равно было тревожно! Что же хотел магистр Кернер?

ГЛАВА 6

Филипп 

Когда Полина с Вильямом ушли, я решил, что лучше дождусь их прямо здесь, в гостиной. Делать ничего не хотелось, да и не думал, что разговор Полли с Анри продлится долго. Конечно, надеялся, что рано или поздно они помирятся, но, зная брата, начинал сомневаться в подобном исходе. Полли не могла понять главного — сейчас с Анри разговаривать бесполезно. Он видит перед собой какую-то цель. Как иначе объяснить его визит в магистрат? Но Полли, как и любой любящий человек, хочет быть с тем, кого любит. Как я сам мечтал быть с Лиз. Поэтому я молчал, а Полина отправилась набивать очередные шишки.
Когда раздался перелив дверного колокольчика, сначала испугался, решив, что герцог Дареаль вернулся раньше обычного. Но тогда можно будет сказать, что Полли и Вилли ушли гулять. Не поверит, конечно, но хоть какая-то версия. А может, это финансист, о знакомстве с которым я все же попросил?
— Месье Филипп, к вам какие-то люди, — доложил Жерар. — Они отказываются представляться.
Еще лучше! Я набросил на себя щиты — мало ли кто пожаловал — и пошел к входной двери. У порога замерли двое. Не в форме, а в обычной одежде, но легко догадаться, что официальные лица.
— Филипп Вейран? — уточнил тот, что повыше.
— Он самый. Чем обязан?
— Нам велено передать вам письмо от магистра Кернера и дождаться ответа.
Конверт перекочевал в мои руки. Для начала я проверил его магически, не стесняясь удивленных взглядов посланников, и лишь затем распечатал. Не хотелось бы получить проклятие, а темный магистр может. В письме значилось:

«Месье Вейран, настоятельно приглашаю вас проехать с моими приближенными для дружеской беседы. Пока что дружеской, но, если вы откажетесь, она таковой быть перестанет. Уверяю, вашей безопасности ничто не угрожает. Более того, у меня есть информация, касающаяся вашей семьи, которая, несомненно, будет вам крайне интересна. Надеюсь на ваше благоразумие. Фернан Кернер».

Даже так? Первой мыслью было отказаться, но потом я понял, что отказ ничего не решит. Кернер и сам явится или, как и угрожал, примет меры. Не лучше ли сразу выяснить, чем его так интересует моя незначительная персона? Поэтому быстро написал Полли записку, чтобы меньше волновалась и знала, куда пропал, а затем поспешил за людьми магистра тьмы.
Нас ждал экипаж — официальный, с гербом. Я занял свое место, провожатые сели по обе стороны — видимо, чтобы не вздумал выпрыгнуть на ходу. Вот только где-то на полпути я заметил, что едем мы совсем не к башне тьмы, а в район, окружающий башню света. Нам уступали дорогу — никто не хотел связываться с темным магистром. Затем экипаж свернул к особняку за высоким забором. Значит, у магистра Кернера тоже было свое личное убежище.
Меня довели до двери, а затем молчаливый слуга провел на второй этаж в большую светлую гостиную. Сам Фернан Кернер сидел за черным роялем и наигрывал какую-то незатейливую мелодию. Надо же, сама доброта!
— Здравствуйте, магистр, — окликнул его.
— А, Филипп Вейран, — обернулся Кернер, будто совсем меня не ждал. Он поднялся из-за рояля, закрыл крышку и замер передо мной.
— Чем обязан? — спросил я.
— Накопились вопросы, а к вам домой, увы, мне путь заказан. Не хочу встречаться с другими членами вашего семейства.
— Анри нет дома.
— Я знаю, но кто помешает ему явиться?
Я промолчал. Мы заняли два высоких кресла, расположенные у стены с огромными, почти до пола, окнами. Мне было любопытно, что надо Кернеру, а он молчал, будто выжидал чего-то. Вместо того чтобы завести разговор, приказал принести чай. Затем долго и с удовольствием его пил. Я же отпил пару глотков и отставил чашку.
— И все-таки, зачем я вам понадобился? — не выдержал первым.
— Причина крайне проста. — Магистр пожал плечами с видом показного равнодушия. — Но к ней мы перейдем немного позднее. А пока позволите вопрос? Помнится, при нашей последней встрече я предлагал вам подумать о том, чтобы стать моим учеником. Что вы решили?
— Что человеку, рекорд которого я побил в «Черной звезде», учить меня нечему.
И вот кто меня за язык тянул? Я снова схватился за чашку, чтобы скрыть смущение. А Кернер вдруг рассмеялся.
— Да вы еще забавнее брата, месье Вейран, — сквозь смех проговорил он. — Анри устроил нам маленькое представление в магистрате. Надеюсь, вы не станете показывать мне танцы на столах, чтобы довести до сердечного приступа?
— Я справлюсь и без танцев.
И снова сказал то, что думал. Внутри шевельнулись запоздалые подозрения, а магистр Кернер продолжил:
— Не сомневаюсь, Филипп. Я наслышан о ваших талантах. Знаете, и у стен есть уши, а среди преподавателей гимназии — мои люди.
— Профессор Айденс? — назвал самое подозрительное имя.
— Увы, нет. Он отказался. Зеркальщик любит свою работу и не желает ее терять. Он, знаете ли, немного фанатичен. Но темных профессоров много. Представьте, сколько из них желают получить тепленькое местечко в магистрате вместо того, чтобы работать с нерадивыми студентами. Как считаете, месье Вейран?
— Я бы предпочел гимназию.
Приказал себе молчать, но подозрения превратились в уверенность: Кернер меня чем-то опоил. Провел как мальчишку! И сейчас я выдам ему все, что хочу и не хочу. Попытался подняться на ноги, но магистр рявкнул:
— Сидеть!
А затем добавил мягко:
— Неужели вы думаете, месье Вейран, что я отпущу вас, так и не побеседовав? Вы ведь не придете во второй раз. Поэтому, будьте так добры, не совершайте резких движений. А то мои питомцы будут волноваться.
Питомцы? Я обернулся только для того, чтобы увидеть мелькнувший из-под стола хвост. Змеи!
— Пока мы сидим и беседуем, они вас не тронут, — мягко, по-кошачьи произнес Кернер. — Но одно резкое движение — и вы умрете, потому что яд моих любимиц убивает мгновенно. Теперь вопрос: что вы делали в гимназии «Черная звезда», Филипп?
— Учился, — ответил сквозь зубы.
— О! Это мы все там делали. А еще? Хорошо, поставлю вопрос иначе — зачем вы изначально туда пришли?
— Учиться.
Я ведь и правда не знал, что мне предстоит сделать. Пьер рассказал об этом гораздо позднее.
— И только?
— И защитить себя от вас, — нашелся с ответом. Это тоже была правда, не противоречащая зелью.
Кернер вздохнул.
— Тяжелый вы человек, месье Вейран, — продолжил он. — Допустим, вы пришли туда учиться. Было ли что-то подозрительное в гимназии?
— Да, у меня погибла невеста.
Кернер поморщился. Мы играли в игру, правил которой я не знал, но отчаянно старался победить.
— Хорошо, оставим гимназию в покое. Чем сейчас занят ваш брат?
— Не знаю.
Так проще, я действительно не знаю, где сейчас Анри и что он делает. Полли, наверное, уже дома.
— Где он?
— Не знаю.
— Что задумал?
— Не знаю!
Кернер навис надо мной подобно змее, только капюшона не хватало. Посоветовать накинуть мантию?
— Не играй со мной, мальчик, — процедил он. — Победителем все равно останусь я, а ты умрешь. Сгинешь, как пылинка. Разве ты этого хочешь?
— Вы этого хотите, магистр, — тихо ответил я.
— Может быть, может быть. — Он все-таки отступил. — И еще один вопрос. Где ваши родители?
Я замер на месте. Что значит — где?
— Они мертвы. Вы сами знаете. — Сердце отозвалось тупой болью.
— В том-то и дело, что у меня есть причины сомневаться в этом. — Кернер принялся расхаживать передо мной. — Как раз перед вашим возвращением ваши тетушки любезно разрешили мне вскрыть гробницу, и знаете, что я там нашел? Ничего. Ни намека на тела. Пусто.
Я не мог дышать. Казалось, что сплю и вижу сон. Как это пусто? Как такое вообще может быть? Если это так, то где же их похоронили?
— Филипп, вы слышите меня? — не унимался Кернер. — Вам лучше рассказать мне правду. Где сейчас Виктор Вейран?
— Мертв, — немеющими губами прошептал я.
— А Анжела Вейран?
— Мертва.
— Какой вы скучный собеседник, — с усмешкой сказал магистр. — Ничегошеньки не знаете. Жаль, графа Анри не спросишь, он после возвращения из пустоты окончательно тронулся рассудком. Иначе его поступки не объяснишь. Кстати, ваш брат обладает магией пустоты?
Я стиснул зубы и молчал, не говоря ни да ни нет.
— Сильный мальчик. — Кернер кивнул каким-то своим мыслям. — Но вам это не поможет. Ответ мне ясен. На этом, думаю, стоит попрощаться. Хотя еще один вопрос! Тьма — это ваша единственная сила?
Молчи, Филипп. Просто молчи! Иначе отсюда не выйдешь. По лбу градом катился пот, кровь стучала в висках, а я так вцепился в подлокотники кресла, что, казалось, могу оторвать их. Молчи!
— Еще и сопротивляется. Ладно, Филипп, езжайте домой и помалкивайте о нашей дружеской беседе, иначе следующая будет совсем недружеской. Конечно, не хочется вас отпускать, но, увы, мой коллега станет искать вас. А он — человек принципиальный, сначала попытается меня убить, потом начнет спрашивать. До встречи, Филипп. Привет брату.
Он произнес заклинание, и змеи заползли в дальний угол, а я поднялся и на ватных ногах пошел к выходу. Действие зелья быстро проходило. Медальон Лиз на шее горел, чуть ли не обжигая кожу. Спасибо, Лиз, ты снова спасаешь меня.
Дома стало только хуже. Полли и Пьер ждали меня у входа. У них накопилась бездна вопросов, но я боялся сказать что-нибудь не то. В голове царил хаос, а вечером предстоит связаться с Робертом. К тому времени надо успокоиться, иначе не справлюсь с зеркалом. Поэтому я поднялся в свою комнату, лег и закрыл глаза. Чего добивался Кернер? Что хотел от меня услышать? Ладно, насчет Анри — ожидаемо, но мама и папа? Почему? Почему год назад вместо того, чтобы хоть что-то узнать, я сбежал как трус? Рассудок твердил, что шестнадцать лет — не лучший возраст, чтобы опознавать тела близких людей. Ну а семнадцать-то чем лучше? А теперь у меня нет ответов. И Кернер хорош… Провел, как ребенка. Внутренний голос опять-таки напомнил, что если бы не встреча с демоном на вступительном экзамене, был бы я сейчас неинициированным магом. Но ведь инициация уже прошла!
Отдохнуть не удалось, и я сполз обратно на первый этаж. К счастью, Пьер удалился. Зато меня ожидала встревоженная Полли, которая явно раздумывала, не подняться ли ко мне.
— Как ты? — спросила, стоило появиться перед ней. — Выглядишь неважно.
— Устал немного, — ответил полуправду, умалчивая о змеях и зельях. — Не хотел заставлять волноваться, извини. Как там Анри?
— Нормально. — Полли тут же отвернулась. — Я не понимаю, чего он хочет. Но жив, здоров — и хорошо. А вот что было потом! Когда мы вышли из пустоты, нас встретил Этьен. Рычал так, что звенели стекла в окнах, а потом забрал Вилли и сказал, что завтра его не привезет.
— Скверно, — поморщился я. — Но не думаю, чтобы Вилли сильно досталось. Состроит умильную мордашку, отец и растает.
Полли улыбнулась. А я попросил прислугу заварить мне любой травяной чай. Голова после методов Кернера раскалывалась так, что было больно смотреть даже перед собой. Мрак…
— Фил, что же хотел магистр? — осторожно спросила Полина.
— Спрашивал о родителях, об Анри. Угрожал. Заодно пытался выведать, не стал ли брат магом пустоты и не решил ли я сам сменить цвет магии.
— Он что, думал, ты ответишь?
— Кернер позаботился, чтобы ответил. Я устал, Полли. Давай не будем продолжать. Ничего серьезного не произошло.
Появилась служанка с чаем, и я благодарно забрал чашку с подноса и поднес к губам. Так-то лучше.
— Может, помочь от головной боли? — предложила Полина.
— Попытайся, — согласился я, потому что становилось только хуже. Прохладные пальчики коснулись гудящих висков. Я ощутил легкую светлую магию, и боль постепенно начала уходить. Тише, тише.
— Ой!
— Что такое? — Я сонно открыл глаза, а по полу плыл уже знакомый сероватый туман. Только пустоты мне не хватало. — Не беспокойся, Полли, это всего лишь…
— Магия пустоты, — зачарованно ответила она.
— Именно. Она иногда возникает сама собой. Наверное, из-за Анри, я точно не знаю, только пользы не приносит, одно расстройство.
Туман рассеялся вместе с головной болью. Я даже смог подняться из кресла и пройтись по комнате. Увы, у самого пока заклинания Айши выходили скверно, да и тренировался я подальше от чужих глаз. Все-таки светлая магия не была мне родной, пусть и откликалась на зов. От нее тоже одни неприятности.
— А знаешь, Фил, — задумчиво сказала Полли, — мне кажется, ты мог бы активировать все три артефакта. А это значит…
— Анри тоже сможет, если откроет в себе тьму, — не особо вежливо перебил я, потому что, не будь моя магия такой полосатой, то и проблем бы не было. — Может, уже открыл, да мы не знаем?
— Нет. Вроде бы нет.
Я хотел сказать что-то еще, но в дверь не позвонили, а забарабанили. Интересно, этот день когда-нибудь закончится? Выйти навстречу я не успел, потому что в гостиную влетел герцог Дареаль. Глядя на его лицо, возникало ощущение, будто у Дареаля кто-то умер. Или же он сам находился на пороге смерти, потому что таким бледным я не видел дознавателя никогда.
— Этьен? — подскочила Полина. — Что случилось?
— Вилли. Он не у вас? — задыхаясь, выпалил тот.
— Нет, а что…
— Он пропал. Я уложил его спать, а когда поднялся через четверть часа, в комнате никого не было. Ни в доме, ни в саду его нет. Куда он мог подеваться?
Этьен рухнул в кресло и обхватил голову руками. Полли пыталась как-то его успокоить, а я подумал, что мальчик вернется сам. Что-то подсказывало — убегает он не в первый раз и не в последний. Он же оборотень, ему нужна свобода, а не четыре стены. Но вслух говорить не стал, а то еще обидится.
— А след? — спросил безутешного отца.
— Был, но прервался на берегу реки. Вот зачем он полез в воду? Белый волк! В центре города! Чем он думал?
— Наверное, он на тебя обиделся, — предположила Полина. — Не волнуйся, Этьен. Ну разве в первый раз? Вилли любит куда-то исчезать, особенно когда расстроен. Набегается — вернется.
А это она зря. Дареаль тут же нахмурился и стал напоминать филина, а не волка.
— Вилли двенадцать, — напомнил он. — А это — столица. Может, он вообще в пустоту ушел? Что тогда?
Спросить бы у Анри, только как?
— Хорошо, давайте разделимся и поищем ребенка, — сказал я. — В конце концов, мы трое — маги. Используем заклинания поиска, призовем силу. Волк — не песчинка, просто так исчезнуть не может.
— Спасибо, — тихо сказал Дареаль.
— Пока не за что. Вы с Полли идите, а я присоединюсь к вам чуть позднее.
Спросить у зеркала? Это был выход, если там, где находится Вилли, есть зеркала. Но я все-таки проверил — и ожидаемо ничего не увидел. Оставалось одно — искать. Из гимназии я вынес три варианта поиска и сейчас собирался их опробовать. Только бы волчонок нашелся.

ГЛАВА 7

Филипп 

В течение ближайшего часа мы обыскали все окрестности, особое внимание уделив упомянутой реке, но ни магия, ни сила не могли нам подсказать, где находится Вилли. От поиска он был закрыт, и я начал подозревать, что мальчишку на самом деле похитили. Через час, мокрые от бега и растрепанные, мы встретились по дороге к герцогскому дому. Сам Дареаль держался из последних сил. Это было понятно даже человеку, плохо знакомому со всегда уравновешенным и хладнокровным герцогом, потому что он отчаянно сжимал и разжимал кулаки с удлинившимися когтями. Опасное состояние, но даже звериная половина Дареаля, увы, мало чем могла помочь.
— Куда он мог подеваться? — в сотый раз спрашивал Этьен.
— Может, Вилли уже вернулся? — предположил я. — Полли, давай ты проверишь у нас, а мы с Этьеном зайдем к ним домой.
— Хорошо, — тут же согласилась Полина и умчалась раньше, чем я подумал о том, что молодой девушке негоже ходить по городу посреди ночи одной. Впрочем, разве не этим мы занимались? Но Вилли надо было найти. Увы, надежды, что мальчишка окажется дома, оставалось слишком мало. Ее почти не было, если уж начистоту.
Вот только стоило появиться в дверях, как к нам кинулся слуга.
— Хозяин, к вам посетитель, — доложил он. — Дожидается где-то с полчаса.
Похититель? Или кто-то, кто может знать тайну Дареаля? Я тут же усилил щит, толкнул локтем герцога, нарушая приличия, и сделал большие глаза, но тот только отмахнулся и размашистым шагом вошел в гостиную. А затем так же резко остановился, и я едва не сбил его с ног.
— Вы?
Пришлось отступить в сторону, чтобы увидеть человека, спокойно сидящего в кресле. Это был Анри.
— Я, — легко поднялся он на ноги. — Не ждали?
Я ничего не понимал. Анри-то что здесь забыл? Может, откуда-то узнал? Ведь брат не стал бы похищать ребенка даже из мести.
— Не ждал, — нахмурился Дареаль. — Зачем пожаловали, граф?
— В гости. — Анри умудрялся глядеть на Этьена свысока, учитывая, что герцог был выше его на полголовы. Забавно, если бы вдруг не стало жутко. Брат ведь может доиграться — Этьен не контролирует себя.
— Почти полночь. Не лучшее время для гостей.
— А мне нравится. Но если хотите, я вернусь утром. Правда, смотрю, вы что-то потеряли?
— Вилли пропал, — вмешался я.
— Ах Вилли! — Анри снова сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Боитесь, герцог Дареаль? Я бы тоже на вашем месте испугался. Маленький ребенок, один где-то в огромном городе. Страшно, если не сказать — жутко и опасно.
— Ты издеваешься? — взвыл Дареаль.
— Еще и не начинал, — безразлично ответил Анри, но я видел в его глазах холод стали. Он знал, что делал, и прекрасно отдавал себе отчет в каждом слове.
— Анри, если тебе известно, где Вилли… — попытался вмешаться я.
— Помолчи, братишка, — перебил он меня. — Тем более что мы с тобой вроде как в ссоре, да и пришел я не к тебе. Так как, герцог? Страшно?
— Да, — тихо признал Этьен. — А теперь, может быть, ты расскажешь все, что тебе известно?
— Сейчас моя очередь задавать вопросы, герцог. А вы не в пыточной, чтобы командовать. Но я бы к вам, конечно, не пришел, если бы пару часов назад ко мне не ввалился зареванный двенадцатилетний мальчишка, которому отец обещал надрать уши.
— Где мой сын? — взвился Этьен.
— Спит. У меня дома. Не беспокойтесь, там сильная защита, она его не выпустит и к нему никого не пустит. Будить мальчика, чтобы отвести к вам, я не стал — он только успокоился. Но и вас приглашать к себе не желаю. Проснется — приведу.
— Я пойду с тобой.
— Мы с вами на «ты» не переходили. Я вам не друг и не приятель, а к врагам обращаюсь со всем подобающим уважением.
— Прекрати, Вейран! — Кажется, терпению Этьена пришел конец. — Прекрати, или я за себя не ручаюсь.
Анри поморщился:
— И ладно. Тогда я вам надеру уши, чтобы Вилли не было так обидно. И все останутся довольны. Так как, пожертвуете ушами?
Этьен все-таки кинулся на него. Я едва успел вклиниться между ними, потому что герцог в прыжке обратился в волка, а вокруг Анри взметнулся серый туман. Волк попытался остановиться, но вряд ли это возможно, когда уже прыгнул, поэтому сильные лапы ударили мне в грудь, и я рухнул на Анри, который подхватил меня в тот момент, когда волка опутали призрачные нити.
— Вот какова ваша благодарность, герцог, — ядовито произнес Анри, помогая мне удержать равновесие. — Если бы не Вилли, я бы с огромным удовольствием стер вас в порошок. А теперь, будьте так добры, проведите нас через пустоту ко мне домой, потому что точный адрес называть не стану. Не хватало мне еще ваших людей под дверями.
Волк снова стал человеком. Этьен выглядел растерянным и убитым.
— Я не умею, — сказал он. — Пустота меня не пускает. Поэтому так и волнуюсь за Вилли. Если что-то пойдет не так, я не смогу ему помочь.
Анри вздохнул и убрал волосы со лба. Он смотрел на Этьена с такой ненавистью и презрением, что мне стало жутко. Но тем не менее сказал:
— Хорошо. Идем.
— Клянусь, что мои люди не побеспокоят вас, граф, — запоздало произнес герцог.
— Снова на «вы»? Ну-ну, — промолвил Анри, не оборачиваясь, и вышел из комнаты.
Мы бросились следом. Наверное, за эту ночь у Дареаля прибавилось седых волос — таким измотанным он выглядел. Я на всякий случай держался между ним и Анри, но брат молчал. Видимо, сказал все, что хотел. Он шел быстро, так, что мы едва успевали за ним. Оказалось, что новое жилище Анри располагалось не так уж далеко — через четверть часа мы были на месте. Поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, Анри открыл дверь. Герцог едва сдерживался, чтобы не убрать с дороги хозяина квартиры. А когда мы вошли в гостиную, то увидели Вилли. Он спал на диване, укутавшись в плащ Анри, и пару раз тихонько всхлипнул во сне. Этьен тут же бросился к нему, а я наблюдал за братом, но никак не мог понять, о чем он думает.
— Папа? — сонно спросил Вилли. — Что ты здесь делаешь?
— Вильям! — Этьен прижал сына к себе и что-то тихонько говорил в русую макушку. А Анри развернулся и пошел в соседнюю комнату. Я подумал — и пошел за ним. Брат сел за стол, опершись спиной на стену и прикрыв глаза. Тоже утомительный день?
— Он скоро отсюда уберется? — неожиданно спросил Анри, не меняя позы.
— Думаю, да, — ответил я, присаживаясь на свободный стул. — Спасибо, что пришел.
— С герцога станется за ночь разнести столицу, чтобы найти своего волчонка.
— Его можно понять. Все-таки последние оборотни. На них охота не закончится никогда.
— А на нас?
Анри все-таки посмотрел на меня. Нет, это была не усталость. Скорее опустошенность, вот что было в его взгляде.
— Мы ее прекратим, — ответил я. — Но один ты ничего не сможешь.
— Смогу. Я бы предпочел, чтобы ты уехал, только ведь откажешься.
Я кивнул. Конечно, откажусь. Тем более что так и не нашел г, Лиз. Потом подумал, какими словами меня сейчас вспоминает Роберт, и стало смешно.
— Что? — спросил Анри.
— Меня сегодня вызывали к магистру тьмы, — ответил я.
Брат сразу же будто превратился в натянутую струну.
— Что понадобилось этому подонку? — резко спросил он. Пришлось в двух словах пересказать ход нашей встречи, хоть и было стыдно за свою глупость, а лицо Анри постепенно каменело.
— Значит, вот как, — сказал он. — Что ж, удивляться нечему. Магистр Кернер чувствует, что пахнет жареным, только пока не поймет, чего ожидать. Ты все сделал правильно, не беспокойся. Только будь осторожнее.
— Я пытаюсь. Не выходит. Такое чувство, что весь мир ополчился против нас.
Ответить брат не успел, потому что в дверях появился герцог Дареаль. Вилли жался к нему.
— Мы уходим, — сказал Этьен. — Спасибо, что присмотрели за Вильямом, граф, и простите за беспокойство.
— Я тоже пойду, — поднялся следом. — Там Полли сходит с ума и ищет Вилли. Увидимся?
— Да.
Мы вышли на улицу. Я ощутил, как за спиной всколыхнулась магия — Анри восстановил защиту. Правильно, сейчас никому нельзя доверять. Зато теперь я знаю, где его искать в случае чего. Правда, никто не обещал, что брат завтра же не съедет на новую квартиру.
— И почему ты подался к Анри? — спросил я у Вильяма, который виновато поглядывал на отца.
— Потому что я умею находить только его, — ответил мальчик. — Ни тебя, ни Полли не выходит.
Понятно, волчонок опять пробежал через пустоту. Глупый ребенок, отчаянный. Но я по-хорошему ему завидовал. Обо мне никто так не беспокоился.
— До встречи, — сказал обоим на перекрестке, выслушал благодарность Этьена и зашагал домой. Почему-то на душе стало горько. Вроде бы все хорошо, но… не то. И не так. Дома меня конечно же встречала Полли — она уже собиралась бежать обратно к Этьену.
— Вилли нашелся, — сразу поспешил ее успокоить.
— Что? Где? — Ее лицо тут же просияло.
— У Анри. Ему, наверное, показалось, что там уж точно искать не станут, да и через пустоту Вилли умеет находить только брата. Вот он и явился к Анри в слезах. Тот успокоил мальчика и пошел к Этьену.
— И… как? — Полли понимала, что спокойного разговора получиться не могло.
— Оба живы и не ранены, — потер все еще саднящую грудь. Все-таки оборотни — неприятный вид. Как иллюзорные, так и настоящие. — Я пойду к себе, хорошо? Время позднее, ноги уже не держат.
— Да, конечно. Спокойной ночи, Фил.
Я поднялся в свою комнату, запер дверь и без особой надежды активировал зеркало. А потом тихо рассмеялся. Роберт дремал, опустив голову на руки, но с места не сдвинулся.
— Роб, — позвал я.
— А? Что? Где? — подскочил мой заклятый друг. — Фил, где тебя демоны носят? Ты хоть знаешь, который час? Я уже решил, что у тебя неприятности.
— Были слегка, уже все решилось. У тебя там что?
— О! — Роберт тут же приосанился. — Будешь мне должен, Вейран. Знаешь, чем я занимался последние дни?
— Чем же?
— Следил за директором Рейдесом. И… угадай что?
— Нашел Лиз? — чуть не подскочил я.
— Ну… почти. У директора есть на территории гимназии тайное убежище. То есть он пару раз ходил в одно и то же место, прикрываясь заклинаниями, а потом исчезал оба раза.
— Все, я еду к вам, — поднялся на ноги.
— Остынь! — рявкнул Роберт. — Совсем ума лишился? Сиди, где сидишь. Точнее, иди спать. Едет он! Сначала я разведаю там все. Может, удастся понять, какими заклинаниями балуется господин директор. И если что-то узнаю, тут же тебе расскажу. Но ты там особо губу не раскатывай, мало ли что он скрывает. А если это не дочь?
— Не знаю, Роб.
— То-то же. Так что сиди и не дергайся. А теперь я ложусь спать, у меня, в отличие от некоторых, завтра нары. Спокойной ночи, Вейран, до связи, — сладко зевнул Роберт, и зеркало погасло.
Уже хоть что-то! Хоть какая-то надежда! Если Роб действительно нашел, где удерживают Лиз, я прощу ему злосчастный коридор и даже вспоминать не буду! Могу даже признать, что он — величайший маг всех времен и народов. Только бы это оказалось правдой! А сейчас оставалось послушать Гейлена и лечь спать. Мне нужны все силы, какие есть, потому что слишком многое на кону.

ГЛАВА 8

Анри 

Я всегда любил столицу с ее шумом, вечным праздником, голосами, наполняющими каждый уголок. Но сейчас привычная кутерьма раздражала, человеческие лица казались масками, а температура воздуха, кажется, за ночь поднялась до немыслимой отметки. При этом пришлось накинуть плащ с капюшоном, чтобы никто не видел моего лица, и я изнывал от жары, кляня все и всех на чем свет стоит. Особенно магистров, которые разучились регулировать погоду. И даже профессора Редера, к которому шел с визитом. Конечно, причина моего раздражения была куда глубже плохой погоды. Я отдавал себе отчет, что дело было в герцоге Дареале, каждая встреча с которым напоминала: вот он, твой палач, а у тебя не хватает решимости избавиться от него раз и навсегда. Я признавал правоту внутреннего голоса, но последовать ему не мог. Причин было две — Полли и Вилли. Слишком уж Полли трепетно относилась к проклятому герцогу. Да и с сыном все понятно. Поэтому я отложил расправу на потом, до лучших времен. Можно подумать, мне не с кого начать.
Адрес, который мне достался за небольшую сумму, привел к маленькому домику в западном районе города. Вокруг были разбиты клумбы, но цветы на них поникли и стелились по земле. Жара не пощадила и их. Не припомню такого зноя в начале июня. Сам сейчас с ума сходил от духоты. Но, увы, мое дело не терпит отлагательства. Я постучал в дверь, надеясь, что профессор окажется дома. Мне открыла худенькая девчушка с большими глазами. Видимо, она как раз собиралась уходить, потому что стояла с сумочкой в руках.
— Добрый день, — улыбнулась мне.
— Здравствуйте, мадемуазель. — Я вернул улыбку. — Простите мой неурочный визит, но когда-то я учился у профессора Данателя Редера. Затем уехал из города, а вот сейчас вернулся и решил навестить учителя.
— Ой, вы не знаете? — Личико девушки стало скорбным. — Дедушки не стало почти год назад. Но вы можете поговорить с папой, он дома.
— Благодарю. — Я вежливо коснулся губами ее руки.
— Проходите в гостиную, я позову папу, — зарделась она и помчалась вглубь дома, а я проследовал в небольшую уютную комнату. На стене, судя по всему, висел портрет профессора Редера. Что же он так не вовремя! А может, старику помогли умереть? Как бы там ни было, вопросы задать придется. Мелькнула мысль, что сын может быть продолжателем дела отца, надо только правильно спросить. Пока хозяина дома не было, я разглядывал обстановку — она многое могла сказать о живущих здесь людях. Уютно, с женским вкусом. А мне бы очень не хотелось, чтобы при нашей беседе присутствовала супруга нынешнего хозяина дома. Но случай благоволил мне — в окно я увидел, как мать и дочь, щебеча, идут к калитке.
— Добрый день, месье.
Я обернулся. Передо мной стоял невысокий худощавый мужчина лет сорока, с мелкими чертами лица и огромными совиными очками на носу. Он смотрел на меня с мягкой улыбкой. Что ж, оставалось надеяться, что месье Редер будет разговорчив.
— Здравствуйте, — ответил я. — Альберт. Альберт Файн. Я когда-то учился у вашего отца, и вот ваша дочь с прискорбием сообщила мне новость…
Улыбка мигом слетела с лица Редера.
— Простите, месье, — сказал он, — но вы лжете. И если не назовете свое настоящее имя, наш разговор на этом завершится.
Я не стал говорить, что это вряд ли, лишь согласно кивнул.
— Хорошо, ваша взяла. Меня зовут Анри. Анри Вейран.
— Вы… вернулись? — вытаращил Редер глаза, которые из-за очков казались больше.
— Надо же, в этом городе еще есть человек, не слышавший о моем избавлении от пустоты, — усмехнулся я. — Да, месье Редер, я вернулся. И ищу того, кто обеспечил мне этот замечательный год, а ваш уважаемый отец изучал зеркало, через которое был убит профессор Таймус, и определил заклинание.
— Увы, его уже нет с нами, — опустил голову Редер-младший.
— Его смерть наступила от естественных причин? — уточнил я.
— Да, возраст, — ответил мой собеседник. — Проклятый возраст. Отец был крепким стариком, и мы не ожидали беды, все произошло мгновенно.
Конечно, профессор был человеком весьма солидных лет, но под старость так легко замаскировать другие причины!
— Месье Редер, — продолжил я, — вы ведь продолжаете дело отца?
Глаза собеседника забегали, это было заметно сразу. Значит, есть что скрывать.
— Нет, — излишне поспешно ответил он.
— А если подумать? — Я выложил на стол кошель с четвертой частью своих скудных финансов.
— Простите, месье Вейран. — Редер снял очки и вытер их о костюм. — Но вряд ли кто-то в столице рискнет отвечать на ваши вопросы. После суда отцу угрожали, знаете ли. Возможно, это ускорило его кончину, а у меня семья.
— Вы боитесь, — холодно сказал я, убирая деньги. — Но не понимаете, кого именно надо бояться.
Я не хотел этого делать! Месье Редер не желал мне зла и не причинял его, но мне нужен был ответ. Серый туман зазмеился по полу, коснулся ног стоящего передо мной мужчины, и он замер, не в силах пошевелиться. Как маг месье Редер был крайне слаб. Я чувствовал это, он не сможет сопротивляться пустоте.
— Остановитесь, граф! — воскликнул он. — Я скажу все, что знаю.
Туман рассеялся, Пустота обиженно вздохнула, впервые с утра обозначив свое присутствие. А я сказал:
— Проект «Аргентум». Что вам об этом известно?
— Крайне мало. — Редер вытер ладонью вспотевший лоб. — Отец говорил, что проект просуществовал недолго, а затем был закрыт, потому что зеркальная магия опасна и непредсказуема, а ее заклинаниям сложно противостоять. Понимаете, о чем я?
Еще бы не понимал! Даже Таймус не смог защититься от зеркальной магии. Да и оба других магистра, поговаривают, пострадали.
— В группу входило пятнадцать человек, — продолжал Редер. — Отец не знал имен, но руководил группой… Погодите, сейчас вспомню… Айденс! Да, точно, Айденс, профессор гимназии «Черная звезда». Он — сильный зеркальный маг, и если кто-то знает ответ на ваш вопрос, так уж точно не я, граф Вейран.
— Благодарю за помощь. Стоит ли упоминать, что о нашем разговоре никто не должен знать?
— Я буду молчать, — поклялся Редер.
— Это для вашего же блага. И если вам понадобится моя помощь, я буду рад ее оказать. Прощайте.
Наверное, в ту минуту, когда дверь закрылась за моей спиной, Редер был просто счастлив. Я же чувствовал, что приблизился к разгадке. Заклинание было засекречено. Значит, кто-то из пятнадцати и есть наш убийца. Но за списком придется отправиться в «Черную звезду». Надо поговорить с Филом. Все-таки он там учился. Сейчас? Или потом?
Решил, что подобные вопросы лучше не откладывать на завтра, и свернул к родительскому дому. Заодно проверю, как Фил справляется с нашим имуществом. Хорошо бы никого не встретить, кроме брата. Но Полина уж точно дома. Я бы хотел ее видеть, что скрывать? Только Полли сразу начнет сыпать вопросами, большинство из которых должны остаться без ответа. Может, попросить Жерара вызвать брата в парк неподалеку? Да, точно!
Я постучал в дверь черного хода для слуг, и стоило какой-то девчонке открыть, потребовал позвать Жерара. И как только тот появился, попросил передать Филиппу, что буду ждать его у ворот.
Фил примчался четверть часа спустя. Такой же взъерошенный, как накануне. До сих пор не подстригся после своей гимназии. Хорошо хоть, расширил гардероб.
— Здравствуй, — выпалил на ходу. — Что-то случилось?
— Пока нет. — Я пожал плечами. — Мне нужна твоя консультация, если можно так выразиться. Идем?
Было жарко и душно. Мы шли мимо деревьев, и стало заметно, что листва начала желтеть, едва появившись. Дурной знак — если продолжится в том же духе, в Гарандии будет неурожай. Уверен, у магистрата есть запасы, но на всю жизнь не напасешься. Голод — вот что ожидало простых людей.
— Я слушаю тебя, — напомнил Филипп.
— Твоя гимназия. — Я старался подобрать слова, чтобы не раскрыть брату слишком много. — Как туда можно попасть?
— Тебе зачем? — покосился на меня Фил.
— Нужно встретиться с одним человеком. Так как?
— Сдать экзамены, — усмехнулся брат. — Сразиться со скелетом, пройти через гробницу…
— Брось свои темные шуточки! — перебил я.
— Это не шутки, а правда. Я сам их сдавал. Студенты входят на территорию гимназии — и выходят только тогда, когда истекает срок их обучения.
— Но должен ведь быть вход!
— «Черная звезда» полностью закрыта даже для магистрата, — сказал Фил, разглядывая мелкие синеватые колокольчики на уже подсыхающей клумбе. — Туда можно войти только с пропуском.
— Он у тебя есть?
— Был, но директор его аннулировал. Анри, что тебе понадобилось в «Черной звезде»?
Фил остановился и выжидающе посмотрел на меня. А я решил сказать правду:
— Информация. Ты знаком с профессором Айденсом?
— Да, он преподавал у меня зеркальную магию. — Брат снова ускорил шаг. — Мрачный нелюдимый тип, который далеко не со всеми соглашается работать. Он помог мне создать зеркало, которое стоит в комнате.
— Выброси его! — вдруг мелькнула шальная мысль.
— Почему это? — снова замер Филипп.
— Выброси, Фил. Этот Айденс… Он когда-то входил в проект «Аргентум».
— Аргентум? — вытаращился он на меня. — Откуда ты знаешь о проекте?
— Не важно. Лучше скажи, откуда это известно тебе?
— Это тоже не имеет значения. — Фил тут же будто иголки выставил. — Так что с Айденсом?
— Хочу попросить у него список участников проекта, проверить, у кого из них был зуб на Таймуса.
Фил тихо рассмеялся, а я не понимал, что такого смешного сказал.
— Анри, списка нет, — наконец проговорил он. — Мы с Лиз его искали. То есть он есть только в голове Айденса. Только я прошу тебя, будь осторожен. Зеркальная магия на самом деле опасна. И не пытайся проникнуть в «Черную звезду» силой. Пропуск выглядит как восьмиконечная звездочка-булавка для плаща. Видел мою?
Я кивнул. Значит, нужно найти кого-то, чей пропуск действует. Это будет нелегко… Но Фил рассказывал о списках, которые просил достать Пьер. Это выход!
— Братишка, а кристалл со списками студентов до сих пор у тебя? — осторожно спросил я.
Фил покраснел и отвел взгляд. Что бы это значило?
— Я отдал его Пьеру.
— Не лги!
Уж я-то видел, когда брат врет!
— Не вру. Кристалла нет. Но списки… Они есть. Я совершил большую глупость, Анри, и сохранил для себя экземпляр. Все время казалось, что могут пригодиться.
— Покажешь?
— Нет. — Брат качнул головой.
— Почему это? — взвился я. — Ты разве не понимаешь, что это — шаг к разгадке убийства Таймуса?
Люди начали оборачиваться на нас и шушукаться. Я тут же перешел на полушепот:
— Послушай, Фил, мы могли бы взять чужой пропуск…
— Точно! Чужой пропуск. Прости, Анри, мне надо бежать.
И прежде чем я успел хоть слово вставить, помчался прочь. Конечно, я побежал за ним. Во-первых, реакция брата меня, мягко скажем, удивила. Во-вторых, он не дал мне списки, а без них искать пропуск — что иголку в стоге сена. Ну, Фил! Поймаю я тебя!
Однако брат взлетел по ступеням отцовского дома и тут же помчался на второй этаж.
— Фил, стой немедленно! — ринулся я за ним. — Ты с ума сошел?
— Пропуск! — обернулся он ко мне, и я понял, что дела плохи. Филиппа всего трясло, будто в лихорадке. — Папин пропуск, Анри. Он может сработать!
И полез под кровать, заскрипел половицами, а я вытаращил глаза. Да у брата тут свой тайник! Фил достал маленькую коробочку, в которой лежала потускневшая от времени восьмиконечная звезда.
— Я с тобой, — преградил ему выход. — И по пути ты расскажешь мне, что стряслось и почему мне пришлось гнаться за тобой через весь квартал!
— Хорошо. — Фил махнул рукой. — Только сейчас придется еще раз пройтись. Проверишь, нет ли слежки?
И снова куда-то помчался, а мне оставалось только спешить за ним. Нет, слежки не было. Точнее, мелькнула чья-то чужая магия, но я отпустил серый туман разобраться, и послышался короткий вскрик. А Фил продолжал бежать, почти не помня себя.
— Да стой же ты! — догнал, перехватил его за руку и заставил идти вровень с собой. — В чем дело?
— Лиз, — задыхаясь от бега, хрипло ответил он. — Моя Лиз может быть жива, Анри. Поэтому и аннулировали мой пропуск, чтобы я никогда об этом не узнал. Директор Рейдес был против наших отношений, а она ведь его дочь. Если он действительно разыграл меня, я в порошок его сотру, Анри!
Это я в порошок сотру папиного друга Рейдеса, если он заставил моего брата страдать так жестоко. Познакомлю его с Пустотой, и пусть разбираются! Это кем надо быть, чтобы обмануть семнадцатилетнего мальчишку, который и так потерял всех, кого мог? Не прощу! И если придется взять «Черную звезду» штурмом, я это сделаю.

ГЛАВА 9

Полина 

День выдался до того солнечный и жаркий, что находиться в четырех стенах было невыносимо! Я промаялась до обеда и упустила момент, когда Филипп куда-то умчался. Еле смогла выспросить у Жерара, что за братом зашел Анри. Меня он видеть по-прежнему не желал, раз уж решил встретиться с Филом подальше от моих глаз, и настроение от этого стало только хуже. Охлаждающих заклинаний на доме не было — я ими не владела, и стоили они недешево. А после того, как снова заглянули мамины законники, завершая вопрос с отцовским наследством, я решила, что срочно нужно прогуляться.
Этьен так и не привез Вилли, поэтому захотела навестить ученика сама и проверить, как себя чувствует не только волчонок, но и его папа, потому что на Этьена накануне было страшно смотреть. Представила, что придется трястись в раскаленном экипаже, и поняла, что изменять привычке не стану и доберусь до дома Дареаля пешком. К счастью, все семейство нашлось дома — меня проводили в гостиную. Этьен как раз читал свежую прессу, а Вилли носился вокруг, играя во что-то свое.
— А, Полли! — Герцоге улыбкой поднялся навстречу. — Ты вовремя. Мы как раз собирались обедать. Присоединишься?
Конечно, я согласилась. Пока Этьен отдавал последние распоряжения, Вилли тайком поведал, что вечером у отца свидание с Айшей. Только потребовал никому об этом не рассказывать, иначе папа никуда не пойдет. Этьен может! Поэтому я пообещала мальчику, что буду немее всех немых, и мы прошли в столовую.
— Как там Филипп? — спросил Дареаль, делая вид, что вчера не случилось ничего необычного.
— Ушел куда-то с Анри, — ответила я. — Куда — не сказал.
— А мне вчера Анри показывал смерч, — поделился восторженный Вилли. — Настоящий, на ладошке. Папа, ты умеешь делать смерч?
— Нет, — ответил герцог Дареаль. В его взгляде читалось изумление. Я тоже никогда не слышала, чтобы кто-то призывал смерчи. Погодная магия позволяла разве что корректировать температуру воздуха и избегать природных катаклизмов. Например, как эта ненормальная жара.
— Значит, я был прав и Анри Вейран овладел магией пустоты, — задумчиво сказал Этьен. — Неудивительно, учитывая, сколько он в ней пробыл. И опасно.
— Почему? — спросила я. Увы, о пустоте мне было известно крайне мало, как и большинству жителей Гарандии.
— Потому что эта сила плохо поддается контролю, — пояснил Дареаль. — Не удержишь — и последствия будут необратимыми. Представь себе подобный смерч, только не карманного масштаба, а в полную силу. Опасно, не находишь?
Оставалось лишь согласиться. Но у Анри вряд ли хватит на это магии. Вот у Пьера хватило бы. Все-таки магистр пустоты сильнее своих коллег. Сейчас я понимала это особенно ясно. И если Пьер упустит контроль, пострадает весь мир.
— Не знаю, почему вы так говорите, — вмешался Вилли, выкладывая на тарелке из горошин какую-то картинку. — Сила Анри теплая.
— Пустота не может быть теплой, — возразил Этьен.
— Значит, это не совсем пустота, — не сдавался его сын. — Наша магия ведь тоже отличается от общепринятой, правда, папа?
— Правда, малыш. И все-таки силы графа Вейрана несколько иные. Думаю, он сам до конца их пока не изучил, поэтому хоть ты не пытайся создавать смерчи, хорошо?
Вилли надулся. Ему точно хотелось попробовать. А раз еще по особняку Дареаля не летали смерчи, значит, либо не получилось, либо Анри тоже потребовал не использовать их.
— Папа, а можно я пойду к Анри? — спросил он.
— Нет! — Мы с герцогом Дареалем ответили почти одновременно.
— Но почему? — взвился Вилли.
— Потому что ты ему мешаешь, — нахмурился герцог. — Да и мы не в самых лучших отношениях.
— И еще, — решила сгладить ситуацию, — Анри куда-то ушел с Филиппом, у них дела. Как только я его увижу, спрошу, когда к нему можно прийти в гости, хорошо?
— Да. — Вилли опустил голову. И что между ними общего? Но Вильям рвался к новому другу, и, поссорившись с отцом, сбежал к нему. Странно.
Я еще какое-то время повозилась с Вилли, уточнила у Этьена, когда он привезет сына на занятия, и засобиралась домой. Признаться честно, душа была не на месте. Куда мог Анри потащить Фила? Они в последние дни и не разговаривали толком. Поэтому не стала засиживаться у Этьена. От экипажа отказалась, как и от охраны. Хотелось еще немного пройтись. По пути я заглянула в лавочку, торгующую дамскими аксессуарами, и в маленькую кондитерскую. Если из лавчонки вышла с пустыми руками, то в кондитерской не удержалась и купила несколько пирожных разных видов. Меня привлекли желтые, будто солнышки, и кремовые в форме звездочек. Раз уж есть возможность, почему не купить?
До особняка Вейранов оставалось не более пяти минут, когда дорогу мне преградил высокий мужчина. Позднее я никак не могла вспомнить его лица, словно кто-то набросил морок или отвел глаза. Помнила только, что он показался мне знакомым. Но почему, если мы не встречались ранее? Или встречались мельком? Как понять?
— Мадемуазель Лерьер? — склонил он голову.
— Да. Чем могу быть полезна? — спросила, хотя внутри все кричало об опасности.
— Можно попросить вас уделить мне пару минут? Понимаю, мы с вами не знакомы лично, но дело важное и касается вашего жениха.
— Тогда, может, дойдем до особняка? Там нам никто не помешает.
А еще в доме есть слуги и охрана. Будет куда сложнее мне навредить.
— Увы, я не в лучших отношениях с графом Вейраном и его братом, — усмехнулся мой собеседник. — Кстати, меня зовут Андре. Пройдемся?
Я хотела было отказаться, но он будто околдовал меня! И я последовала за Андре раньше, чем поняла, что делаю.
— Видите ли, мадемуазель Лерьер, — начал Андре, пока мы шли с ним по улице. — Мне очень нужно встретиться с вашим женихом, но граф Вейран избегает всяческих встреч. Не подскажете, где его можно найти?
— Я не знаю, — ответила, втайне радуясь, что на самом деле новый адрес Анри мне неизвестен. — Он переехал.
— Да-да, мне удалось это выяснить. Что ж, придется искать другие способы связи. Но мне нужна уверенность, что граф не откажет, понимаете?
Я молчала. Пыталась развернуться и убежать, но телом будто управлял кто-то извне. Как же страшно!
— Не бойтесь, Полина, — мягко сказал Андре. — В мои планы не входит вас убивать. Но вам придется ненадолго составить мне компанию. Согласны?
— Нет! — воскликнула я, а сама кивнула.
— Вот и отлично! — обрадовался этот жуткий человек. — Тогда попрошу вас сесть вот в этот экипаж. Да, вот в этот.
И мы перешли улицу. Андре распахнул передо мной дверцу, и я очутилась внутри. Как — не помнила сама.
— А теперь спите, Полли. Спите крепко, — вкрадчиво произнес он, а я уже уплывала в мир снов.

Филипп 

Получится? Не получится? Получится? Не получится? Лотерея, чтоб мне провалиться! Я так несся, что пару раз едва не пропахал носом землю, но Анри вовремя перехватил за ворот и помог удержаться на ногах. Получится? Сердце колотилось как сумасшедшее! А если папин пропуск тоже аннулировали после его смерти? Если сейчас мне останется поцеловать камни пустыря, развернуться и плестись домой? О боги! С ума можно сойти. Кроме, как безумием, и не назовешь. Не получится? Или получится?
— Угомонись, — снова перехватил меня Анри. — От того, что ты сломаешь ногу, ближе к цели не станешь. Наоборот, пока я дотащу тебя домой, пока найдем целителя, а затем он тебя подлечит. Продолжать можно долго, так не лучше ли смотреть, куда бежишь, и сбавить темп?
Я попытался. Искренне попытался не бежать, но уже пару минут спустя снова несся как угорелый. Получится или нет? Пожалуйста…
Вот он, знакомый пустырь. Я сжал в ладонях звезду и прошептал заклинание.
— Щиты подними, глупый, — напутствовал в спину брат. — Нас ведь там не ждут.
Анри прав! Я поднял щиты, чтобы защитить нас обоих в случае опасности, а перед нами уже высились ворота гимназии «Черная звезда». Конечно, я влетел в них первым — только для того, чтобы уткнуться носом в директора Рейдеса.
— Кого я вижу, — холодно сказал он. — Филипп Вейран.
— Здравствуйте, месье Рейдес, — чуть оттеснил меня Анри.
— Здравствуйте, Анри. Я ведь не ошибаюсь? В последний раз видел вас еще ребенком.
— Не ошибаетесь. — Брат качнул головой.
— Чем обязан вашему визиту?
Я не мог вести чинные беседы! Тем более что пропускать нас дальше никто не собирался. И если бы не Анри, уже летел бы вперед, только меня и видели. Но брат стоял так, чтобы я не прошмыгнул мимо.
— Мне необходимо видеть профессора Айденса для срочной консультации, — ответил Анри, а я едва не взвыл. Какая, к демонам, консультация? Лиз! Вот что важно!
— Увы. — Рейдес развел руками. — Профессор Айденс взял отпуск по семейным обстоятельствам и покинул столицу. Вернется не раньше конца месяца, загляните тогда или воспользуйтесь помощью другого специалиста.
— Воспользуюсь, если вы назовете мне имя самого талантливого из его учеников.
— Он за вашей спиной, — усмехнулся Рейдес. — Филипп — один из лучших учеников профессора Айденса.
— Фил не знает того, что мне нужно. Назовите кого-то постарше.
И как у Анри хватает терпения с ним разговаривать? Кстати, директор не выглядел убитым горем отцом, потерявшим дочь.
— Я заплачу, — настаивал Анри.
— Оставьте деньги себе, граф. Они не решат проблему, а ваши дела плохи, насколько мне известно. На этом разрешите попрощаться, у меня пары.
— Подождите! — Я вырвался вперед, и на этот раз Анри не стал меня удерживать.
— Филипп, мне некогда, — напомнил директор.
— Хорошо, тогда дайте мне поговорить с куратором Синтером. Мне тоже нужна его… консультация.
— Нет.
И Рейдес сверкнул глазами, думая, что это способно меня напугать. Не тут-то было!
— Тогда ответьте сами: почему аннулирован мой пропуск?
— Вы завершили обучение, Филипп. Он вам не нужен.
— Какое, к демонам, обучение? — рявкнул я, понимая, что веду себя отвратительно, но сил сдерживать эмоции больше не было. — Мне сказали, что пропуск будет действовать и потом. А что в итоге?
— А кто вы такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, молодой человек? — нахмурился Рейдес. — Мало вам проблем? Хотите еще?
— Где Лиз? — прямо спросил я.
— Филипп, вы больны? — И ухом не повел мой собеседник. — Моя дочь мертва. Вам ли этого не знать?
— Вы лжете! Грязно лжете! — кричал я, не помня себя. — Если вам не нравились наши отношения, зачем вы подослали ко мне Лиз? Чтобы я поделился с ней магией? А теперь стал не нужен?
— Анри, вам лучше забрать его отсюда, — обернулся директор к брату. — Мне не хотелось бы применять силу. Мало того что из-за их тайных встреч я потерял дочь, так и терплю оскорбления.
— Это легко разрешимо, — равнодушно ответил Анри. — Давайте проведем воззвание. Если девушки действительно нет в живых, ей это не навредит. А если она жива…
— Да вы издеваетесь надо мной! — взревел Рейдес. — Вон! Оба!
Мир подернулся дымкой — и вот мы уже не во дворе гимназии, а на том самом пустыре.
— Нет! — крикнул я. — Вернись!
И все-таки упал на колени, лупя кулаками по камням. Тут же брызнула кровь, но я не чувствовал боли. Мне нужна была Лиз! Просто знать, что с ней на самом деле. Просто…
— Тише, — перехватил Анри мои руки. — Ты поранился, осторожно.
— Пусти! — рванулся изо всех сил. — Я уничтожу его! В порошок сотру!
— Директор Рейдес умнее тебя и сильнее, — возразил брат. — Надо действовать хитростью.
— Какой хитростью, Анри? Он нас теперь обратно не пустит. Да чтоб он провалился!
И снова ударил по камням. Анри вздохнул, осторожно обнял меня за плечи и привлек к себе. Я закрыл лицо руками и глухо разрыдался. Больно! До безумия больно, все хуже и хуже. Анри молчал. Только сидел рядом на пыльном пустыре, легонько придерживая за плечо, чтобы я чувствовал, что не один. Он ждал, пока я проревусь и обрету способность мыслить здраво, и только тогда заговорил:
— Я знаю, как тебе больно, братишка. Не буду врать, что это пройдет, — вряд ли. Станет глуше, да, но никуда не денется, сам понимаешь. Могу обещать только одно: если твоя девчонка жива, мы найдем ее. Я придумаю способ сломать защиту «Черной звезды», и никакой директор мне не помешает. Но не сегодня и не завтра, когда нас ждут. Пусть думает, что ты успокоился. Что забыл. Дочери этот тип не причинит вреда, а тебе может. Поэтому будь осторожен, хорошо?
— Ты серьезно? — Я поднял голову. — Поможешь мне сломать защиту?
Анри кивнул.
— Прости. — Я уткнулся лбом в его плечо. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обижать, не хотел говорить…
— Все в порядке, — перебил он меня. — Ты просто сейчас с трудом понимаешь, что творишь. Да и я тоже. Вставай, пойдем домой. Думаю, тебя уже заждалась Полли.
— И тебя.
Анри промолчал. Только шел рядом, теперь уже медленно, и думал о чем-то своем. А я понял, что стало легче. Пусть немного, но легче, и теперь я не один. Анри всегда держит слово. Сказал, что мы справимся, — значит, справимся.
Так мы и добрели до дома.
— Зайдешь? — спросил брата.
— Не стоит, — ответил он. — Если что, приходи сам, только осторожно.
— Хорошо.
— Месье Анри! — вдруг вылетел из дверей Жерар. — Как хорошо, что вы пришли! Вам оставили письмо, сказали, это срочно.
Что за письмо? Я видел, как брат распечатывает конверт, а затем он вдруг побелел, будто там было написано что-то страшное, и бросился прочь.
— Анри, ты куда? — Я побежал за ним.
— Будь дома, — обернулся он. — Никуда не выходи!
И свернул на ближайшую улицу. Что происходит? Что было в том письме? Конверт остался лежать на дорожке. Я поднял его и прочел: «Анри Вейрану». Ничего больше. Попытался ощутить магию, исходящую от конверта, — ничего, кто-то старательно зачистил. А вот почерк показался мне знакомым. Но как я ни пытался вспомнить, где видел похожий, так и не смог. Поэтому поплелся домой. Раз Анри просил побыть здесь, значит, стоит его послушать.
— А где Полли? — спросил у Жерара.
— Ушла к герцогу Дареалю, еще не возвращалась, — ответил он.
Вот и хорошо, что дома никого нет. Никто не будет спрашивать, что у меня с руками. Я достал бинты, смыл кровь и попытался наложить повязки. Может, Рейдес прав и я схожу с ума? Цепляюсь за призрак? Нет, нет! Лиз должна быть жива, иначе почему он не согласился на предложение Анри? И не пускает меня в гимназию? Было тяжело дышать. Я добрел до спальни, свернулся на кровати клубочком и замер до самого позднего вечера.

ГЛАВА 10

Анри 

Строки переданной мне записки были предельно скупы:

«Полночь. Парк Ветров, с глазу на глаз, иначе Полина Лерьер пострадает».

Первой мыслью было: что за глупая шутка? Но тело среагировало раньше, чем разум, и вот я уже бежал к себе на квартиру. До полуночи оставалось еще шесть часов. За это время с Полли может случиться все что угодно. Мне надо ее найти!
Вот только ритуалы поиска оказались бессильны. Одни не срабатывали вовсе, другие будто водили меня по замкнутому кругу. Я взвыл от отчаяния. Так и знал, что наши отношения отразятся на Полине. Так и знал! И желал поглядеть в лицо автору записки и стать последним, кого он увидит перед смертью. Да, я сам захотел расстаться с Полли — был уверен, что так сберегу ее от своего проклятия. Не вышло. Горечь поднималась из глубины души. Горечь — и ненависть. Кому могла понадобиться Полина? Кто желает поквитаться со мной? Тот, кто обеспечил мне год в пустоте? Или другой? Чего он хочет?
Нет, нельзя поддаваться панике. «Бывало и хуже», — твердил я себе.
Бывало, но тогда я отвечал только за себя, а сейчас — и за Полину. Полли, милая, что же делать?
— Думай, — сладко пропела Пустота. — Если ты придешь неподготовленным, умрешь. Надо рассчитывать не на слабейшего противника, Анри, а на сильнейшего. И твое счастье, если он окажется слаб. Но слабый не похитил бы светлую магичку. Полина не так уж беспомощна, как тебе кажется. Понимаешь?
Я понимал — и сходил с ума. Если бы речь шла обо мне одном! Все сразу бы стало проще, но Полли… Сколько еще ей придется за меня страдать? Почему за все должны отвечать мои близкие? Чем я так прогневил богов?
А время текло медленно, будто продлевая бесконечную пытку. Запоздало подумал, что Фил тоже бросится искать Полли и может попасть в похожую ловушку. Скверно… Поэтому перед тем, как пойти на место встречи, заглянул домой. Фил спал. Он совсем вымотался, и сейчас я понимал его как никогда. Стоило на миг представить, что Полины не станет, и липкий ужас сковал тело. Я приказал Жерару не будить брата, а когда он проснется, сказать, что Полина со мной. Одиннадцать… Парк Ветров располагался в восточном районе столицы. Я шел туда пешком, продумывая каждый шаг при любом раскладе. Оружия с собой не брал, а мой противник не знает, что у меня есть магия. Или знает? Все зависит от этого. До полуночи оставалось около четверти часа, когда я вошел под переплетенные кроны деревьев. Сейчас все решится.
— Здравствуйте, граф Вейран.
Из темноты шагнула тень, закутанная в плащ. Я едва мог различить фигуру перед собой — освещения в парке почти не было.
— Где Полина? — спросил я.
— О Полли мы поговорим чуть позднее, а пока…
— Повторяю вопрос, — перебил я. — Где Полина? Пока не увижу ее, разговора не будет.
— Ну хорошо. — Мужчина склонил голову. — Будь по-вашему, граф. Идите за мной.
Шаг, еще шаг. Вскоре дорожка осталась позади, и мы очутились на берегу реки. Но и здесь было пусто.
— Шутить решили? — грубо спросил я. — Полли здесь нет.
— А вы приглядитесь.
И незнакомец махнул в сторону реки. Сердце гулко ударилось о ребра — и ухнуло куда-то вниз. Передо мной был высокий мост, а на нем висела Полли. Черные магические путы удерживали ее запястья, прикрученные к перилам моста.
— Отпусти ее! — кинулся к противнику.
— Уверены? — с усмешкой поинтересовался тот. — Как только моя магия исчезнет, девушка утонет, и вы никак не сумеете ей помочь. Давайте поговорим, граф Вейран, и, если итоги разговора меня устроят, я верну вам возлюбленную.
— Я вас слушаю, — заставил себя успокоиться. Эмоции еще никому не помогали в бою. Надо на время оставить их в стороне, ведь только здравый ум поможет спасти Полину.
— Вот так бы сразу. — Этот тип играл со мной, как кошка с доверчивым мышонком. — Разговор будет длинным, граф. Наверное, для начала мне следует представиться. Андре. Андре Варне.
— Сын Лианы! — понял я. И мой возможный брат.
— Не думал, что вам это известно, — с иронией ответил Андре, а я пытался разглядеть хоть что-то, но плащ надежно скрывал его облик. — Что ж, так даже проще. Значит, вам известно о некой степени родства между нами.
— Некой степени? — Я едва сдерживался, чтобы не размозжить его череп о землю.
— Требуете конкретики? Похвально. Виктор Вейран — мой отец.
— Где доказательства?
— Говорите совсем как он, — рассмеялся Андре. — Он ответил мне ровно теми же словами, но лучшим доказательством служит моя магия. Она… скажем так, неоднородна, как и у вашего брата. Но Филипп слишком молод, чтобы предложить ему то, что я собираюсь предложить вам, Анри.
— А именно? — Я старался говорить спокойно. Ведь он может сказать мне что-то важное. А пока мы беседуем, Полли в относительной безопасности.
— Вот теперь придется рассказать. Что ж, слушайте. Много лет назад сестра короля вышла замуж за одного из Вейранов. Страшнейший мезальянс! Но когда королевский род был полностью истреблен, магия начала искать выход. И нашла, пусть и не сразу. Виктор Вейран тогда был молод и думал, что мир рано или поздно упадет к его ногам. Мир падать не желал, но одна юная особа действительно рухнула в объятия кавалера. Плодом этой любви я и являюсь. Но дело не только в этом. Вы знаете, что было два предсказания, граф?
— Каких? — спросил я.
— Первое — сила трех стихий возродится в нашем роду, но тот, кто ее обретет, либо спасет Гарандию, либо погубит ее. А вот второе было куда более личным. Однажды нашему деду было предсказано, что тот из детей его сына, у кого темная магия пробудится раньше светлой, унаследует силу королей — и погибнет за нее.
Сразу вспомнился Филипп. Но раз этот тип стоит передо мной, значит, тоже…
— Да, вы поняли верно. — Андре уловил, как изменилось мое лицо. — Я — первый темный маг в роду Вейранов. Не Филипп. Я уже раскрыл в себе две стихии и постепенно пытаюсь освоить третью. У вас ведь их тоже две?
Я молчал. И не понимал, куда он клонит. Нужно быть сумасшедшим, чтобы возродить монархию в Гарандии. Похоже, Андре как раз таким и был.
— Но на пути к моей цели есть одна маленькая преграда.
— Магистрат, — почти шепотом сказал я — и осознал главное. Передо мной зеркальщик, убийца профессора Таймуса. Тот, кто решил убрать магистров и править единолично.
— Вы видите суть вещей, граф Анри, — усмехнулся Андре. Усмешка слышалась в его глухом голосе.
— Вы убили Таймуса? — прямо спросил я.
— Да, — ответил он. — Увы, до остальных пока не добрался, но предлагаю вам присоединиться ко мне, и вместе мы уничтожим магистрат.
— Это ты! — Мое хваленое спокойствие летело в пропасть вместе с вежливостью. — Ты меня подставил! Из-за тебя погибли родители. И ты предлагаешь мне действовать вместе?
— Внесу некоторые поправки, — зацокал Андре. — Да, я убил Таймуса. Но — нет, я тебя не подставлял. Более того, не имею никакого отношения как к твоему аресту, так и к нападению на ваш дом. И знаю имя того, кто приказал избавиться от нашего рода, выкосить до последнего.
— Кто он? — спросил глухо.
— Магистр Фернан Кернер.
— Но зачем?
— Была причина. — Фигура в плаще пожала плечами. — Видишь ли, Анри, — можно так тебя называть? — месье Кернер — провидец. И однажды он увидел нечто такое, о чем мне поведали зеркала. Свою гибель от руки одного из Вейранов. Но он плохо видел лицо. Понял только, что это мужчина. Скорее всего, молодой, однако не стал исключать и Виктора. Хотя, конечно, рассчитывал, что дома окажется наш младший братец, который как раз вздумал пробраться в башню света. Не вышло! Столько раз — не вышло. Видимо, у Филиппа есть свой хранитель. Зато вышло с Виктором. Не буду лгать, что я расстроен — совсем нет. Он давным-давно отказался от меня. Даже дважды: когда бросил мою мать и когда я пришел к нему после смерти бабушки, а он выставил меня за дверь. Понимаешь теперь, Анри?
— Понимаю, — ответил я. — Ты безумен. И никакую монархию не восстановишь. Тебя убьют раньше.
— А чтобы этого не случилось, мне нужен ты. Вы с Филиппом, если уж точно. Как ты смотришь на то, чтобы объединиться и наказать магистрат, брат?
— Отказываюсь.
— А если так?
Андре махнул рукой, и Полли глухо вскрикнула, повиснув на одном запястье.
— Не смей! — зарычал я.
— Не угрожай, братец, ты не в том положении. Спрашиваю в последний раз: да или нет? Помни, это тот самый магистрат, который отправил тебя в пустоту. Который погубил Виктора и Анжелу.
— Магистр пустоты пытался спасти меня, — напомнил этому лжецу.
— Кто? — рассмеялся он. — Эйлеан? Да он просто решил, что в пустоте у тебя проснется тьма, и когда ты вернешься, попадешь под его контроль. Все просто, Анри. Он считал, что ты сильнее меня и Фила, но это не так. Точнее, обо мне он вообще не знал, бедня га. Так что они с Кернером достойны друг друга, Анри. Это была не справедливость, а фарс.
— Лжешь.
— Спроси у него сам. Я даже дам тебе время подумать. Не стану заранее назначать встречу, но у тебя есть от недели до месяца. И я приду, чтобы задать тот же вопрос: согласен ли ты править Гарандией вместе со мной, брат?
— Мой ответ не изменится, — выплюнул ему в лицо и атаковал. Вот только раздался леденящий душу крик, и Полли полетела в воду.
— Ну что? Я или она? — поинтересовался Андре.
До него я еще доберусь! Эта мысль пришла, когда я уже плыл в ледяной воде — несмотря на зной, она никогда не прогревалась из-за подземных ключей. Руки и ноги сводило, но я видел место, где все еще маячило платье Полины. Нырнул, слепо зашарив под водой, — ничего. Вынырнул, набрал воздуха и призвал пустоту. Вода будто замерла, превратилась в студенистое болото, в котором виднелось светящееся пятно. Полина! Я подхватил ее, вытащил на поверхность и поплыл к берегу. Конечно, Андре там уже не было, а я уложил Полли на песок.
— Дыши, только дыши, — шептал, стараясь избавить ее легкие от воды. Она закашлялась, открыла глаза.
— Анри? — Я скорее прочел по губам, чем понял.
— Да, любимая, это я, — гладил спутанные волосы.
— Холодно.
— Ничего, сейчас будет тепло.
И я решился. Подхватил Полину на руки и впервые шагнул в пустоту, чтобы попасть домой. Пару мгновений мир был серым и безжизненным, а затем оказалось, что я стою посреди своей спальни. Полли уже пришла в себя. Она все еще кашляла и пыталась согреться, обхватив себя руками.
— Тебе надо раздеться, — сказал я, отыскивая плед.
— Н-не могу. Не получается, — пробормотала она.
— Давай я.
Крючки плохо поддавались окоченевшим пальцам. Полли дрожала, а я никак не мог справиться с проклятым платьем. Но вот оно мокрой тряпкой упало на пол. Я завернул Полину в плед и увлек в ванную, активировал бытовые заклинания, чтобы согрелась вода.
— Тебе надо переодеться, — прошептала она.
— Да, родная. Но сейчас найду для тебя что-нибудь.
Из вещей мог предложить ей только мою рубашку. Пока Полина согревалась и переодевалась, я тоже надел сухую одежду. Во мне царил сумбур и запоздалый страх, что мог опоздать, потерять ее. Но вот Полина появилась на пороге — в моей рубашке, закутавшись в плед, как в накидку. Теперь она хотя бы не выглядела такой бледной.
— Как ты, Полли? — шагнул к ней.
— Все хорошо, я в порядке, — тихо ответила она. — Кто это был, Анри?
— Мой брат. Внебрачный сын папы.
— Что он хотел?
— Поговорить со мной. Дать понять, что лучше мне перейти на его сторону. Не важно…
Я не знал, как смотреть Полине в глаза. Упустил! Проглядел! Не защитил в минуту опасности, как должен был.
— Ты что, любимый мой? — Полли шагнула ко мне, прижалась всем телом, и я обнял ее, касаясь щекой мокрых волос.
— Прости, — шептал ей. — Прости, это все из-за меня.
— Ты-то тут при чем? Это я не смогла защититься, разгуливала по городу без щитов. А еще он съел все пирожные.
— Пирожные?
Я легонько отстранил Полли, опасаясь, что ее рассудок не выдержал потрясения. Но она мягко улыбалась, хоть страх еще не ушел из ее глаз.
— Да, пирожные, которые купила в кондитерской.
— Я куплю тебе миллион пирожных, Полина! — Я все-таки рассмеялся, и Полли тихо засмеялась со мной, прижимаясь снова.
— Ты совсем замерз, — коснулась щеки. — Обо мне подумал, а о себе?
— Мне ничего не грозит.
— Кто бы говорил. Поцелуй меня, Анри.
Это так я собирался держаться от нее подальше! Впрочем, все равно не помогло, поэтому не стал заставлять любимую девушку повторять просьбу — и поцеловал. Так, чтобы забыла обо всем на свете и я сам сумел забыть. Полли выпустила плед, и он упал на пол, а сама привстала на цыпочки, обняла меня за шею и потянулась за новым поцелуем.
— Нет, нам не следует… — попытался разорвать объятия.
— Даже если завтра ты меня бросишь, сегодня я хочу быть с тобой.
И все мои благие помыслы полетели в бездну. Я подхватил Полину на руки и опустил на кровать. Моя! К демонам всех, кто посмеет в этом усомниться. Только моя. Разве можно ее не любить? И я любил — так, как никогда. Целовал как никогда раньше. За весь тот год, который провел вдали от нее. За каждый день, когда она оплакивала меня. И каждую ночь, которая должна была быть после нашей свадьбы. Моя Полли.
— Люблю тебя, — шептала она, прижимаясь крепче, будто боялась, что это ей снится — и тут же отстранялась снова, но поздно было отступать. Я бы не смог сейчас остановиться, даже если бы небо рухнуло на голову.
— И я люблю тебя, Полина, — ответил между поцелуями. — Больше жизни.
Мне хотелось, чтобы эта ночь не кончалась. Но ничего бесконечного нет. Ближе к утру Полли уснула в моих объятиях, а я боялся дышать, чтобы не разбудить ее, задыхался от переполнявшего меня счастья — и одновременно страха, потому что подошел слишком близко. Нашел ответ на мучивший меня вопрос, и оказалось, что врагов у меня действительно двое, а то и трое. И каждый из них сделает все, чтобы стереть меня в порошок. И не только меня, но и Полину.

ГЛАВА 11

Полина 

Когда я проснулась, за окнами уже рассвело. Анри еще спал, и я боялась пошевелиться, чтобы его не разбудить. События минувшего дня вспоминались как смесь ужаса и отчаянного восторга. Я не знаю, где была — в памяти остались только светло-серые пустые стены без окон, а очнулась уже на мосту. Там, под ногами, была черная вода. Я пыталась освободиться, но ничего не выходило, будто магия покинула меня. Миг — и ухнула вниз, прощаясь с жизнью. Но вместо вечной тьмы передо мной было лицо Анри. И в его глазах я читала все, о чем он не желал говорить. И любовь, и страх за меня. О том, что было ночью, я не жалела. Наоборот, меня будто переполняла энергия. Значит, вот как должна на самом деле проходить инициация? Чтобы от макушки до кончиков пальцев — сплошной свет и тепло. Я улыбнулась, протянула руку, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться лица Анри. А так хотелось! Заглянуть в зеленые глаза, сказать, что люблю. И узнать, что же на самом деле вчера произошло. Увы, ночью Анри не желал ничего объяснять, да и я была на грани истерики. Но помнила, что он говорил о брате. Значит, этот мужчина, который меня похитил, — еще один Вейран? Может ли это быть тот самый… Чья магия присутствовала на местах преступлений. Но тот вроде должен быть светлым, а этот — темный. Или он как-то изменил след? Столько вопросов! И главный из них не касался похитителя. Только Анри. Что он теперь будет делать? Что будет с нами?
— Уже не спишь? — Анри открыл глаза. — Ты рано.
Сонный и такой родной! Я улыбнулась. Именно таким и должно быть утро — наполненным негой и теплом любимого мужчины.
— Поспи еще, — коснулась губами его губ.
— Я выспался.
Анри привлек меня к себе, поцеловал осторожно и нежно. А я понимала, что больше без него не смогу. Мои силы небезграничны, и я не готова отпустить того, с кем хочу провести жизнь.
— Тогда, может, позавтракаем? — вдруг поняла, что ужасно голодна. — У тебя что-нибудь есть?
Кажется, Анри смутился. Затем задумался о чем-то — и вынырнул из моих объятий.
— Попробую что-нибудь найти, — подхватил одежду с кресла.
Попробует он. Я быстро умылась, убедилась, что моим платьем теперь только вытирать пол, и нашла вчерашнюю рубашку. Принюхалась, надеясь, что от нее пахнет Анри — но, видимо, рубашка была новой, потому что присутствовал только легкий запах ткани. Завернувшись в нее, я вышла на кухню для того, чтобы застать озадаченного хозяина дома.
— Яблоко будешь? — задумчиво спросил он. — И чайный отвар. Или пройтись до ближайшей лавки?
— Не надо, — обняла его, не желая отпускать. — Пусть будет яблоко.
Казалось, если он уйдет, назад уже не вернется.
— Ой! — вспомнила запоздало. — А Фил? Он ведь, наверное, волнуется и уже всех поднял на ноги.
— Я предупредил его, — ответил Анри. — Так что все в порядке. Чуть позднее провожу тебя домой.
— Вот так? — рассмеялась я и покрутилась, чтобы любимый оценил внешний вид.
— Через пустоту. Надеюсь только, что она не решит щелкнуть меня по носу — вчера все прошло успешно.
— Я боюсь, — призналась честно.
— Тогда сам схожу за твоей одеждой.
— Нет! — воскликнула поспешно. — Только вместе.
— Как скажешь.
— Когда ты со мной соглашаешься, я начинаю в чем-то тебя подозревать, — призналась честно. — Например, решу увидеть тебя завтра, а ты снова куда-то исчезнешь.
Анри промолчал. Значит, я не так уж не права. Но решила, что стоит продолжить разговор после завтрака, пусть яблоко трудно было им назвать.
— А чем ты вообще питаешься? — Подозрения росли крайне быстро.
— Тем же, чем и остальные, — усмехнулся Анри. — Просто вчера было не до этого. С утра у Фила возникли проблемы, потом… Потом этот тип. Сумасшедший денек.
— Согласна.
Денек действительно выдался сумасшедшим. Но об этом я рассказывала Анри, уже находясь в его объятиях, а он внимательно слушал. Но по глазам видела — он делает какие-то свои выводы.
— Анри… — решилась наконец задать главный вопрос. — А что теперь будет с нами?
Он молчал. Не знал, что сказать? Или не хотел обижать? Что ж, я все поняла и так. Вместо счастья душу затопила горечь. Вчера… видимо, это было просто влияние момента. Мы оба испугались, промокли, чуть не погибли. А сегодня все снова на своих местах.
— Хорошо, не отвечай. — Заставила себя улыбнуться. — В конце концов, никто никому ничего не должен, да?
— Ты не понимаешь, Полли. — Анри качнул головой и отвел взгляд. — Дело не в этом.
— А в чем тогда?
— Вчера ты уже чуть не погибла из-за меня. Чего теперь ждать?
И Анри отвернулся. Я понимала, что ему непросто. Но и мне было не легче! Тем более каждый раз натыкаться на стену отчуждения. И только я подумала, что стена дала трещину, как Анри все вернул на место. Смешно. Я не сомневалась в его любви. Чувствовала ее кожей. И в то же время он не подпускал меня к себе. Сказка растаяла, осталась реальность.
— Анри, наших врагов не интересует, остаюсь я твоей невестой или нет, — попыталась объяснить очевидное. — Они знают, что тебя можно выманить только с моей помощью, что мы все равно не безразличны друг другу.
— Это-то и скверно. Я пытался отгородиться от тебя, всем показать, что между нами все кончено, и не помогло.
— Так стоит ли нам сторониться друг друга?
— Мне надо подумать, Полли.
— Сколько? — не выдержала я. — Сколько еще ты будешь думать? Месяц? Год? Обозначь хотя бы сроки, я подожду. Только потом может быть поздно, как ты не понимаешь?
— Я понимаю.
— Нет. Нет, Анри. Ты просто ушел в какие-то свои миры и держишься подальше от нас, потому что так легче и проще.
Анри хотел было ответить — и, наверное, ни до чего хорошего мы бы не договорились, но раздался настойчивый стук в дверь.
— Будь здесь. — Анри тут же посерьезнел. — И подними щиты.
А сам тихонько пошел к двери без намека на защитную магию! Осторожно выглянул.
— Никого, — обернулся удивленно.
Стук повторился, а я перебралась поближе, чтобы через окно убедиться — за дверью никого нет.
— Да открывайте уже! — раздался голос Филиппа. Анри тут же распахнул дверь, вот только вокруг него клубилась серая магия. Дверь скрипнула — и закрылась сама собой, а перед нами появился Фил.
— Ого! — обозрел мой внешний вид и покраснел, а я кинулась в спальню за спасительным пледом. — Извини, Полли!
— Да ничего, — отозвалась я, заворачиваясь в плед, как в плащ, и только потом вернулась. Фил сидел на подоконнике, Анри занял стул, оставив мне кресло. Оба, видно, только меня и ждали.
— Почему мы не могли тебя увидеть? — как раз спрашивал Анри брата.
— Заклинание невидимости, — ответил тот. — Кстати, ограниченное по времени, а вы дверь не открываете.
— Я же не думал, что ты сюда придешь.
Фил пожал плечами — мол, не думал, твое дело. А я отметила, что выглядел он неважно. Бледный, с темными кругами под глазами. Не заболел? Хотя, если бы заболел, сказал бы или позвал целителя, а не явился к брату в такую рань.
— Что у тебя случилось? — спросил Анри, видимо придя к тем же выводам.
— А ты забыл, что мне обещал? — Фил ерзал на месте.
— Я помню, — чуть удивленно ответил его брат. — Но это же не значит, что отправлюсь снимать защиту с гимназии… — отыскал взглядом часы, — в семь утра.
Фил отвел взгляд. Видимо, он рассчитывал как раз на то, о чем говорил Анри — что сейчас брат отправится вместе с ним решать какие-то проблемы. Увы, не угадал. Как и я.
— Ладно. — Филипп сделал вид, что ему все равно, но вел себя странно, не так, как всегда. — Тогда рассказывайте, какие новости. Что вчера было в записке? Я не смог за тобой угнаться.
— Там были угрозы и просьба о встрече, — ответил Анри. — Автор записки похитил Полли и пытался меня шантажировать.
— Что? — Фил спрыгнул с подоконника. — И почему я узнаю об этом только сейчас? Почему ты ничего не сказал, Анри?
— А чем бы ты мне помог?
— С ума сошел? Я — маг, если ты забыл. Темный маг, и боевые заклинания разных уровней — моя специализация.
— Ты — мальчишка, который задирает нос. Поверь, если бы ты встретился в поединке с этим типом, то проиграл бы. Как проиграл и я. Кстати, это был наш потерянный брат Андре Варне. И знаешь, что он мне предлагал?
— Что? — спросил Фил раздраженно.
— Свергнуть магистрат и править Гарандией вдвоем. Или втроем, когда ты подрастешь.
Я потеряла дар речи от изумления. Что значит свергнуть магистрат? Каким образом? Этот Андре — сумасшедший!
— Есть еще кое-что. — Анри покосился на меня. — Я сомневался, стоит ли вам говорить, но, похоже, выкарабкиваться все равно придется вместе, так что вам стоит знать. Он признался в убийстве магистра Таймуса.
Фил запустил пальцы в волосы и замер, не в силах сказать и слова. Я сама будто тронулась рассудком. Это был он? Наш убийца? Тот человек, которого мы ищем уже год?
— Подожди. — Филипп встряхнул головой, будто желая упорядочить мысли. — Если этот тип убил Таймуса, значит, он и…
— Нет, — перебил Анри. — Он утверждает, что не хочет нам зла и не рассчитывал, что в убийстве обвинят меня. Но назвал имя того, кто это сделал. И того, кто дал приказ позволить толпе разгромить наш дом. Я не знаю, насколько можно доверять Андре — он производит впечатление безумца, только наши мысли сошлись. Это был Фернан Кернер.
У Филиппа не осталось сил на удивление. Он опять забрался на подоконник и замолчал, а я спросила:
— Но зачем магистру Кернеру ваша смерть?
— Предсказание, — ответил Анри. — Андре утверждает, что он провидец и видел, как его убивает один из Вейранов.
— Так это был он, — вдруг ожил Филипп. — Это он снился мне в гимназии и называл убийцей. Будущим…
Анри молчал. Мне тоже было нечего сказать, кроме того, что уже изложила Анри. Нам нужно держаться вместе, иначе не выстоять.
— И все-таки что-то не сходится, — пробормотал Фил. — У Кернера было столько возможностей избавиться от нас. Он ведь магистр, а я только получил диплом. Он бы давно уже со мной разделался. Может, Андре врет?
— Не исключено, — согласился Анри. — Его слова никак не проверить. Но, зная, на какую теорию опираться, легче выяснить все остальное.
— Знаю, тебе не понравится то, что сейчас скажу, — замялся младший Вейран, — но я бы рассказал об этом герцогу Дареалю. У него больше опыта в запутанных делах, и он мог бы посоветовать что-то стоящее.
— Нет! — резко перебил его Анри. — Пусть волк держится от меня подальше. Я справлюсь и без него.
— Речь идет не только о тебе, но и о нас.
Я начинала привыкать к этому новому Анри, и сейчас явственно читала в его глазах одно — он ни за что не согласится на помощь Этьена. А ведь Фил был прав. Герцог Дареаль знает куда больше каждого из нас, он не первый год работает в магистрате и способен проверить рассказ Андре.
— Я повторяю еще раз, — холодно сказал Анри. — Если в дело вмешается Дареаль, мы с вами больше не увидимся. Я не желаю иметь ничего общего с этим палачом. Надеюсь, доступно изложил свою мысль?
— Доступно.
Фил говорил спокойно, но я понимала, что это напускное. Спокойным он не был. Наоборот, едва сдерживал эмоции и очень старался, чтобы не обрушить их на голову брата.
— Мы лучше пойдем, — поднялась из кресла. — Ты проводишь нас?
Анри кивнул. Было заметно, что разговаривать дальше он не желает. Поэтому молча протянул мне руку, вторую опустил на плечо Фила — и мир вокруг стал серым. Дыхание замерло в груди, воздух превратился в вязкий кисель. Шаг — и мы уже в гостиной дома Вейранов.
— Я приду, — обернулся Анри к Филу, — и поговорим о твоей проблеме, сам не лезь. А сейчас хочу проверить кое-что. До встречи.
И прежде чем мы успели хотя бы возразить, шагнул обратно в пустоту.
— Вот что за человек, а? — воскликнул Фил. — Вчера ведь вел себя как брат, а сегодня — как зараза.
Я была согласна с Филом. Между вчера и сегодня была пропасть, которую преодолеть невозможно.
— Ты в порядке, Полли? — виновато спросил Филипп. — Прости, я не знал…
— Все хорошо, — заверила его. — Давай ты расскажешь мне, что там за проблемы вы решали с Анри, и мы наконец-то нормально позавтракаем. Представь себе, в доме твоего брата из еды только яблоки.
И увлекла Фила за собой. Нам обоим надо успокоиться, угомониться. Что бы ни сказал Андре, я не верила ему. И Фил, судя по всему, тоже. А еще я приняла решение: рассказать все Этьену. Нравится это Анри, не нравится, только нам нужна помощь человека, который хоть немного разбирается во всем этом. Который был в башне Таймуса и сможет с уверенностью сказать, есть ли обоснование словам Андре или нет. А пока что лучше послушать Фила. Это помогало не думать об Анри, не спрашивать себя, что сделала не так, и заглушало боль, которая напоминала, что счастье снова выскользнуло из пальцев.

ГЛАВА 12

Полина 

Проблемы у Фила оказались большие, даже огромные. Конечно, я, как могла, успокоила его — тем более что прекрасно видела его состояние, когда он впервые попытался проникнуть в «Черную звезду». Увы, повторная попытка принесла не пользу, а только вред — Фил был уверен, что теперь и пропуск отца не сработает. А я не знала, чем ему помочь, кроме сочувствия. Никогда не работала с темной магической защитой, да и в целительстве стала разбираться лишь недавно благодаря Айше. Сейчас сила, переполнявшая меня утром, будто подугасла, сделалась тусклой. А я не понимала, что происходит и как с этим бороться. И вид удрученного Филиппа никак не способствовал душевному равновесию. Он не жаловался, нет. Напротив, всеми силами пытался показать, что все в порядке, но я не верила показному спокойствию. Мое ведь тоже было показным.
После обеда Фил заперся в тренировочном зале и попросил его не беспокоить, поэтому я бродила вокруг и прислушивалась. Но, видимо, он позаботился о шумоизолирующих заклинаниях, потому что стояла полная тишина. Наверное, я бы не выдержала и вломилась в зал, если бы не доложили, что меня ждет Пьер. Пришлось оставить в покое дверь тренировочного зала и спуститься в гостиную.
На этот раз Пьер не стал корректировать свой облик. Да, виделись мы нечасто, но я отметила изменения в нем. Он стал более дерганым, будто все время думал о чем-то. Даже не заботился о том, чтобы скрыть внешность, хотя раньше никто не мог похвастаться, что видел магистра Эйлеана в лицо. Конечно, человек устает от всего, но до недавнего времени ведь он справлялся.
— Полли! — радостно обернулся он ко мне — и тут же нахмурился. В комнате будто стало холоднее. Что-то не так?
— Здравствуй, — постаралась вести себя, словно все в порядке.
— Здравствуй. — Пьер внимательно изучал меня, как если бы впервые видел. — Меня не покидало ощущение, что тебе нужна моя помощь, поэтому я решил проверить.
А может, это не со мной что-то не так, а с ним? Пьер выглядел бледным, измотанным. Видимо, не мне одной последние дни дались крайне тяжело.
— Да, действительно, все непросто, — ответила, раздумывая, говорить ли Пьеру об Андре. Затем решила, что стоит сказать. — Знаешь, меня вчера похитил один человек…
— Что? — Пьер шагнул ко мне, заглянул в глаза. — Кто это был? Что хотел?
— История долгая, — ответила я. — Давай присядем и обсудим.
Пьер нервничал. Это впервые стало заметно — видимо, потеряв эмоции, он перестал задумываться о контроле над ними, и сейчас ему было тяжело снова научиться владеть собой. А в том, что чувства вернулись, не осталось сомнений. Только не знала, все или нет, а спрашивать было неудобно.
— Этот человек… будто меня загипнотизировал, — пыталась подобрать слова, чтобы поделиться с Пьером произошедшим, но при этом не сболтнуть лишнего. — Я сама с ним пошла. А затем оказалось, что он считает себя сыном Виктора Вейрана. Его зовут Андре Варне.
— Что ему было нужно? — угрюмо спросил Пьер.
— Поговорить с Анри, и он решил, что таким образом разговор точно состоится.
— Снова этот Анри! — вспылил Пьер. Его гнев читался так же явственно, как и беспокойство минутой ранее.
— Если бы он не пришел, меня бы уже не было в живых, — сказала я, потому что тон магистра больно уколол. Да, я злилась на Анри, чувствовала себя обиженной, но слова Пьера восприняла на свой счет. А он распалялся все больше:
— Ты понимаешь, что находиться рядом с ним опасно? Пока что от твоего жениха… бывшего жениха больше проблем, чем пользы.
— Неудивительно, — старалась хоть как-то оправдать любимого человека. — Все-таки он год провел в пустоте.
— И что с того? Хоть год, хоть век. Я не понимаю, почему ты так держишься за него, Полли.
— Я уже тебе говорила… — пыталась остановить несущуюся на меня лавину, но Пьер и не собирался сдерживаться.
— Да, я помню. Что любишь его. Но любовь должна быть взаимной, Полли. Этот тип Андре мог покалечить тебя, убить. Где был твой возлюбленный во время похищения? Занимался своими делами? Где он сейчас?
Во мне начинало закипать возмущение. Я и сама понимала все то, о чем говорил Пьер, но никому не позволила бы вылить на голову Анри такую грязь! Будь магистр хоть трижды прав.
— Хватит!
Магия будто вспыхнула вокруг меня золотистым облачком. Пьер отшатнулся и вытаращился так, что стало не по себе.
— А, теперь мне все ясно. — Его голос наполнился ядом. — Ты решилась пройти настоящую инициацию. Что ж, хотя бы в этом вопросе граф Вейран поступил великодушно — тебе нужна магия, раз уж он лишился света.
— Это не твои заботы. — Почувствовала, как краска прилила к щекам, и стало тяжело дышать. — Я люблю Анри. И ты всегда это знал. Почему тогда ведешь себя так, как будто ревнуешь?
— Потому что я тоже люблю тебя, Полли! — выпалил Пьер. — И тебе это известно. Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за этого типа. Он недостоин любви. Он вообще ничего не достоин!
— Почему?
Пьер замолчал. Видимо, сам не ожидал такой вспышки злости. Тяжелее всего было признавать его правоту — что бы ни говорил Анри, я не понимала его, не чувствовала, что он любит меня по-прежнему. Точнее, ощущала это ночью, но к утру все растаяло, как сон. А Пьер — вот он, руку протяни. Мечта моей матушки: и титул, и власть, и даже красота, пусть и несколько потусторонняя. Но я ведь не она. И мне плевать и на титул, и на все прочее. Даже если бы у Анри не осталось ничего, что бы это изменило? Проблема была не в средствах, а в нем самом. В том, что он не хотел или боялся видеть меня рядом.
— Что случилось с этим Андре? — Пьер решил сменить тему.
— Он сбежал, когда Анри бросился меня спасать, — ответила я. — Пьер, будь осторожен. Этот мужчина настроен решительно и хочет уничтожить и тебя, и Кернера.
— Зубы сломает, — хмуро ответил магистр. — Что ты рассмотрела? Хоть какие-то приметы.
— В том-то и дело, что ничего. Внешне — типичный темный маг, но узнать его не смогу, даже если пожелаю. Отвод глаз, видимо.
Пьер задумчиво смотрел куда-то сквозь меня.
— Знаешь, Полли, — наконец сказал он, — я бы хотел, чтобы вы с Филом перебрались в башню пустоты. В этих стенах вы — слишком легкая добыча. Ты сильно рискуешь.
— На доме защита, — ответила я.
— Которую ставил семнадцатилетний мальчишка. Я, конечно, оценил, но если профессиональной защиты не хватило против толпы, то почему этой должно быть достаточно?
— Потому что я доверяю Филу. И попробую сама установить хотя бы подобие сигнальных заклинаний. Как только придет наставница, спрошу ее, как это сделать.
— Значит, отказываешься? — безжизненно, будто эмоции снова ушли в пустоту, спросил Пьер.
— Отказываюсь, — ответила я. — К тому же в большей опасности не я, а ты.
— Что ж, пусть так, — согласился мой туманный собеседник. — И все же подумай над моим предложением. И не только над ним, Полли. Ответь сама себе, готова ли ты всю жизнь отдать человеку, которому это не нужно.
— Ты не знаешь Анри, — сказала тихо.
— Я вижу его поступки. И поверь, со стороны виднее. Граф Вейран сейчас — озлобленный мальчишка, который жаждет мести. Дай ему волю, и он пойдет по головам.
Только я собралась возразить, как Пьер поднялся.
— Мне пора. Понадоблюсь — приходи, — торопливо сказал он. — До встречи.
И вышел из комнаты раньше, чем я успела хоть что-то произнести. Нет, так дальше нельзя! Не могу сидеть в четырех стенах. Пьеру удалось поколебать то спокойствие, которое я и так еще не успела восстановить после утреннего разговора с Анри. И если сейчас останусь дома… сойду с ума. Впрочем, вчерашний опыт не прошел даром. Вместо того чтобы идти к Этьену пешком, я взяла единственный экипаж, который был в нашем распоряжении — и то напоминал больше трухлявую колоду. Что ж, лучше такой транспорт, чем никакого. Жерару поручила передать Филу, где нахожусь, и поехала к Этьену, надеясь застать герцога дома, несмотря на ранний час. А если не его, то хотя бы побуду с Вилли, раз уж у мальчика образовались небольшие каникулы.
Пока старенький экипаж катился к дому герцога Дареаля, я пыталась хоть немного успокоиться. Удавалось с трудом. То ли потому, что несокрушимый магистр пустоты, как всегда, был прав, то ли потому, что мне было перед ним стыдно — за его же чувства. Нельзя ведь приказать человеку: «Не люби!» Тем более Пьеру. И после того, как он впервые за долгое время может хоть что-то чувствовать.
Пришла к выводу, что вела себя непозволительно. Что ж, увижу — извинюсь. А пока что надо отыскать Андре раньше, чем он успел серьезно нам навредить.
Увы, Этьена не было дома. Зато в гостиной, куда меня проводила прислуга, нашлись Айша и Вилли. Значит, свидание герцога прошло успешно. Хоть этому можно искренне порадоваться! Этьен заслуживал счастья, и я искренне желала, чтобы у них с Айшей все сложилось.
— Добрый день, — оценила почти семейную идиллию. Вилли рисовал за столом, Айша наблюдала за ним как наседка за цыпленком.
— Здравствуй, Полли, — обрадовалась наставница. — Прости, что не заглядываю. На работе просто ужас!
Зато заглянуть к Вилли Айша нашла время, но, конечно, я не обижалась. Наоборот.
— Как дела? — Вилли отложил карандаш и бросился ко мне, а я привычно обняла его. От Вильяма всегда веяло таким теплом! Сразу становилось легче на сердце. Вот и сейчас я улыбалась, хотя минуту назад сходила с ума от раздиравших душу сомнений.
— Все в порядке, — ответила своему маленькому приятелю.
— Да? — прищурился он. — Заметно. От тебя странно пахнет — сильнее, чем обычно.
Я покраснела, а Айша тут же поняла, что имел в виду неуемный Вилли.
— Детка, можешь оставить нас на пару минут? — попросила она.
Вильям тут же надулся. Уверена, не на просьбу оставить, а на обращение «детка». Хорошо хоть перечить не стал, а вместо этого забрал свой рисунок и умчался из комнаты. Айша тут же отбросила образ чопорной матери семейства.
— Ну что? — кинулась ко мне. — Это то, о чем я думаю? Ты таки сломила сопротивление красавчика-графа?
Щеки пылали так, что я готова была сквозь землю провалиться, но Айша и не добивалась ответа, будто знала и без слов.
— Дай посмотрю на твою силу, — потребовала она и усадила меня на стул.
Я почувствовала, как тела коснулась теплая волна магии. Она пробежала от макушки до кончиков пальцев, и сразу стало легче дышать, словно кто-то забрал печаль и тоску.
— Ух ты! — присвистнула наставница. — А граф хорош.
— Айша!
— Да что ты краснеешь, Полли? — не унималась она. — Я — твой наставник, почти что личный целитель и, надеюсь, подруга. А ты не хочешь поделиться со мной самым главным магическим опытом. Поздравляю, теперь все прошло как надо. Твой магический источник полон, и где-то через недельку, когда магия стабилизируется, можно будет приступить к усиленным занятиям. Кстати, у тебя шикарный магический резерв, девочка моя. Тебе доступно гораздо больше, чем мы думали, и если бы не обстоятельства, ты давно была бы сильной магичкой, которая и за себя постоять сумеет, и за других. Так как?
И Айша уставилась на меня с бушующим любопытством в глазах, будто от моего ответа зависела ее жизнь.
— Хорошо, — признала я. — Но…
— Что? Он храпит во сне? У него воняет изо рта? Чем тебя разочаровал возлюбленный?
— Да нет же, — рассмеялась я. — Если бы и так… Лучше бы так. Утром мы опять поссорились, и я не уверена, что когда-нибудь перестанем. Только мне кажется, что Анри меня любит и останется со мной, как он выдумывает любую причину, чтобы сбежать.
— Мужчины. — Айша развела руками. — Думаешь, Этьен лучше? То у нас не встречи, а праздник, то он вдруг превращается в такого зануду, что придушила бы! Сказано — главный дознаватель. Вот и чувствую себя как на допросе: где была, почему опоздала, что не так. Но я все равно не оставлю этого волчару, а то чужие подберут.
И Айша залилась заразительным смехом. Я тоже заулыбалась. На самом деле ей достался не менее сложный возлюбленный. Особенно учитывая, что позади у Этьена потеря любимой женщины. Посадит Айшу под замок, как и Вилли, — будет знать.
— К вам можно? — Вильям как раз сунул нос в дверной проем.
— Заходи, — смилостивилась Айша. — Раз уж вы оба здесь, будем заниматься.
Когда Айша бралась за учебу, то могла соперничать в упорстве и занудстве с герцогом Дареалем, поэтому я пробыла здесь до позднего вечера, а наставница все проверяла границы моей магии и довольно цокала языком. Я сама прекрасно ощущала разницу — будто стало легче дышать, и заклинания давались легко, почти без усилий.
— Надо подготовить новую программу, — заявила Айша. — А по старой пока буду заниматься с Вилли, пусть учится.
Вильям сразу погрустнел — ему больше нравилось заниматься со мной, чем с Айшей. Но знала она куда больше, поэтому я считала, что от двух учительниц вреда мальчику не будет. А Этьена все не было.
— Придется заехать в другой раз, — наконец засобиралась домой я. Представила себе почти пустынный особняк Вейранов, Фила, который там один, — и стало грустно. Поэтому торопливо попрощалась с Айшей и Вилли. И так засиделась, не стоило. А вернувшись домой, нашла Филиппа в гостиной. И по лицу сразу поняла: мой названый братишка страшно недоволен.
— Ты долго, — угрюмо сказал он.
— Встретилась с Айшей, — ответила виновато. — Извини, немного забыла о времени, занимались допоздна.
— Да я-то что? — отмахнулся Фил. — Тебя Анри ждет часа так два. И Жерар по доброте душевной уже поделился с братом, куда и во сколько ты уехала. Поэтому, сама понимаешь, брат не в наилучшем настроении.
— Вы опять поссорились? — поняла я.
— Нет, но разговаривать с ним невыносимо. Я спать пойду. Спокойной ночи, Полли.
Фил легко поднялся из кресла и зашагал в сторону лестницы. Я же, наоборот, присела, стараясь собраться с духом. По всему выходило, что разговор легким не будет. Анри ненавидит Дареаля, этого ничто не изменит. Что за день такой? То Пьер устраивает сцены ревности, то Анри является, когда не ждешь. Закончится это или нет?
Сиди, не сиди, а к себе идти придется. Поэтому я тихонько направилась к отведенным мне комнатам, состоявшим из гостиной и гостевой спальни. Приоткрыла дверь, шагнула в темноту — и сразу ощутила чужое присутствие, хоть никого и не видела.
— Ты бы светильник включил, — сказала в пустоту. — Темно ведь.
— Мне и так видно. Привык, — раздался ответ.
— А я — нет.
Зажгла огонь, обернулась. Анри сидел в кресле у окна. Значит, видел, что я пришла и не торопилась идти к нему. Но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Оно словно превратилось в маску. Анри молчал. И что мне делать?
— А я занималась с Айшей, — решила сразу перейти к болезненной теме. — Она говорит, что моя магия выросла.
— Я вижу.
Интересно что? Мне даже показалось, что я стою посреди комнаты голая и пытаюсь как-то объяснить свою наготу.
— Ты пришел ссориться? — спросила мягко.
— Вообще-то, мириться. Но, как вижу, ты в этом не нуждаешься.
Анри поднялся и попытался меня обойти, но я перехватила его за руку:
— Ты что?
— Я устал, Полли. Пойду домой.
— Твой дом — здесь.
— Уверена?
Наши глаза встретились. Пустота. Ничего, кроме пустоты. И что с ним делать? Отпускать нельзя, потому что не вернется. Я и так это чувствовала. Поэтому осторожно обняла, прислушиваясь, как быстро бьется его сердце, выдавая, что мой жених совсем не так спокоен, как кажется.
— Не злись, — переплела свои пальцы с его. — Если бы я знала, что ты меня ждешь, то пришла бы гораздо раньше.
— Ты все равно ходишь к нему.
Я уловила нотку обиды. Уже не равнодушие, и это хорошо.
— Этьена не было дома, если тебя это успокоит. Я была с Вилли и Айшей.
— Я просил тебя.
— А я еще тогда ответила — Этьен мой друг.
— А я тогда кто? — не сдержался Анри и отстранился.
— Мой любимый, — решила не обращать внимания и потянулась за поцелуем. Что за человек? Был он таким? Или стал? Но как бы там ни было, поцеловал легко и невесомо. Я улыбнулась. Начинаю привыкать.
— Останешься?
Анри сомневался. Теперь это было заметно. Что ж, не оставлю ему путей для бегства.
— Поздно уже, давай спать, — сладко зевнула. — Поможешь расстегнуть платье? Не хочу звать прислугу.
И направилась в спальню.
— Полли! — рыкнули в спину.
— Что, не поможешь? — обернулась на пороге комнаты. — Придется спать одетой, какая жалость.
И случилось невиданное — Анри улыбнулся. И сразу стал похож на себя самого, а не на мраморную статую, за которую я воевала с пустотой. С платьем он мне все-таки помог. Правда, запутался в крючках, но общими усилиями мы одержали победу. Эта ночь была куда сладостнее и неторопливее предыдущей. Я таяла в его объятиях, забыв обо всем на свете. Главное, чтобы он не вспомнил. Любимый мой, родной. На мгновение поднял голову стыд — дожила, сама позвала, но его тут же сменили другие ощущения. Моя магия рвалась на волю, наполняя тело легкостью и невесомостью. А рядом был тот, кого не чаяла здесь видеть. И этого было достаточно для счастья.

ГЛАВА 13

Башня пустоты снова встречала гостей. Пьер почувствовал присутствие Кернера еще до того, как тот переступил порог. Казалось, магическая защита доведена до совершенства, но Пьер опасался. Будто что-то упустил, но как понять, что именно? Вот на Кернере можно было бы проверить, только ссориться с коллегой магистр не желал.
— Снова ты, — заметил фигуру в черном плаще.
— А ты ждал кого-то другого? — усмехнулся Фернан.
— Нет.
Пьер действительно не ждал — давно понял, что Полли не придет и каким бы чудовищем ни стал Анри Вейран, он ей дороже, чем кто-либо в мире.
— Что-то ты не весел, приятель, — хмыкнул Кернер. — Как ведет себя пустота?
— После того, как Вейран перестал ее раздражать, потише.
Пустота действительно притихла, только Пьеру все время казалось, что она стоит за плечом. Оглянись — и увидишь. Жутко. Зачем? Зачем способность чувствовать вернулась? Без нее было намного проще и легче жить, а теперь бесстрашный магистр боится тени. Эйлеан чувствовал себя жалким. Настолько, что хотелось крушить все вокруг, лишь бы избавиться от этого ощущения.
— Вейран всех раздражает, — хмыкнул Фернан. — Мои люди донесли мне, что наш общий приятель всюду сует свой нос. Я терпел его, пока считал, что он сможет пробудить светлый артефакт. А теперь не вижу смысла позволять этому поганцу больше, чем следует.
— И что ты собираешься делать? — спросил Пьер. Перед глазами на миг будто встало лицо Полли. Если бы Анри не было, может быть, рано или поздно…
— Убрать его, — ответил Кернер. — Как думаешь?
— Предлагаю не действовать сгоряча, — сказал Эйлеан. — Понаблюдать немного. Кстати, я выяснил личность убийцы Таймуса, но понятия не имею, как его отыскать. Попробуешь?
— С удовольствием. — В глазах Фернана читался интерес. — И кто же он?
— Некий Андре Варне. Если верить слухам, внебрачный сын Виктора Вейрана. Скажи, Фернан, а твой учитель Тейнер обладал только темной магией? И не было ли в его темномагическом роду других примесей?
— Я ничего об этом не знаю, — пожал плечами Кернер. — Нужно поднимать архивы. Думаешь, отметилась королевская ветвь? И Андре на самом деле сын Тейнера?
— Я не исключаю такой возможности.
— Тогда стоит проверить, я подниму документы. И вообще, Эйлеан, я знаю, что ты терпеть меня не можешь, только пора объединиться, иначе плохи будут наши дела. Если хоть один из нас пострадает, Гарандии придет конец. Ты это понимаешь?
Кернер, который говорит об объединении? Это было любопытно. Но в кои-то веки темный магистр был прав. Это касалось и Андре, и Анри, и ситуации с магистром света.
— Хорошо, — протянул он руку коллеге и пожал горячую ладонь. — У меня тоже есть идея. Думаю, может сработать.

Филипп 

После горячки последних дней напала апатия, и я, проснувшись, долго таращился в потолок, прежде чем встать. Несмотря на ранний час, в комнате уже было душно, и первым делом хотелось открыть окно. Увы, нельзя сказать, чтобы свежий воздух ворвался в комнату. Скорее стало еще жарче. Придется нанимать бытового мага, пока я не сошел с ума от жары.
— Жители Гарандии! — вдруг послышался зычный голос. — Слушайте указ магистрата от пятого июня сего года. Каждому светлому магу и магичке надлежит явиться в башню света в течение ближайшей недели, дабы пройти проверку на совместимость с артефактом света. Те же, кто откажется проходить проверку, будут заключены под стражу и привлечены к ней принудительно.
Похоже, магистрат совсем отчаялся. Ладно мужчины, но девушки-то зачем? Никогда магистром не становилась женщина. Однако даже аномальная жара показывает — магистр света необходим немедленно, иначе урожая и ожидать не стоит.
Умылся, и стало немного легче. Завтракать не хотелось, но зеркало говорило, что, если продолжу мало есть и много тренироваться, придется переквалифицироваться в стихийного мага, потому что будет сносить ветром. Спросил у Жерара, ушел ли Анри. Оказалось, что нет и они с Полли тоже еще не покидали комнату. Полинину комнату, так что можно было надеяться, что между ними воцарилось хрупкое перемирие. Хоть бы это было правдой!
А мне надо подумать, как сломать защиту одного конкретного учебного заведения, раз уж брат не торопится сдержать слово. Поэтому я направился в тренировочный зал. Стоит попытаться воссоздать те слои защиты, которые стоят на «Черной звезде». Я ведь соприкасался с ними, должно получиться. Нужно лишь немного терпения и везения. Но мне решительно не везло, потому что, как только я призвал первый щит, в дверь постучали. Тьма!
— Месье Филипп, вас желает видеть Роберт Гейлен, — доложил Жерар. — Я пытался сказать, что вы заняты…
Только я уже не слушал. Роб? Здесь? Откуда? Эх, я снова не вышел на связь! Но было не до того. А я уже летел вниз по лестнице через две ступеньки, чтобы увидеть в гостиной знакомую фигуру в черном.
— Роб!
Никогда не думал, что буду так рад видеть Гейлена. Но сейчас едва не лопался от счастья. Похлопал по плечу, не обращая внимания на мрачную, недовольную физиономию. Роберт есть Роберт, его не изменишь.
— Надо же, ты жив, Вейран, — язвительно заметил он. — Вчера даже ночью на связь не вышел. Или передумал искать Лиз?
— Прости, — затараторил я. — Ты просто не представляешь, какой дурдом тут творится! Идем лучше в мою гостиную, расскажу.
И потащил Роберта наверх, чтобы нам уж точно никто не помешал поговорить. Навесил на дверь парочку заклинаний для верности, и мы расселись в креслах. Я даже забыл предложить ему угощение. Да и Роб явно не за этим пришел.
— Так почему ты здесь? — спросил я, едва убедился, что никто не станет нас беспокоить. — Очередной сюрприз от начальства?
— Если бы. Исключили меня, Вейран, — мрачно ответил Роб. — Так что ситуация скверная на самом деле.
— Исключили? За что? — Я не верил своим ушам.
— Атаковал магией одного придурка, не сдержался. Но, думаю, его специально ко мне подослал Рейдес, когда понял, что я ищу его тайник.
— Роб, но как же так! Ты не мог сдержаться?
— Он бы нашел другой способ. Понимаешь?
И Роб с силой ударил по подлокотнику, а кресло жалобно запело.
— И что тебе сказали дома? — спросил, уже предполагая ответ.
— Я туда еще не дошел, — признался Роберт. — Трусость, конечно, но как подумаю, что придется выслушать от отца, так и идти никуда не хочется. Оставил вещи на постоялом дворе. Сначала решу, что буду делать дальше, а потом уже осчастливлю родителей своим возвращением.
— Так оставался бы у меня. Места много.
— Ага! — Роберт едва не подскочил с кресла. — Хуже, чем новость об исключении, папаша воспримет только то, что я с тобой общаюсь, а не закопал на ближайшем кладбище. Но я пришел не жаловаться на судьбу, конечно. Вот.
Он протянул мне небольшой листок, явно вырванный из тетради, — всего лишь уголок страницы. Я развернул его и прочитал рваные, торопливые, но настолько знакомые буквы:

«Люблю тебя, Фил. Очень-очень! Береги себя».

Сердце будто остановилось. Это писала Лиз, сомнений быть не может. Стало тяжело дышать. Наверное, я побледнел, потому что Роберт встревожился:
— Эй, Вейран, похоже, воздух свободы не пошел тебе на пользу!
— Ты все-таки нашел тайник, да? — спросил я.
— Нашел, — приосанился Роб. — И снял защиту. Так что видел я твою Лиз, правда, всего минутку, папаша бдит. Она в порядке, все глаза проревела и грозит родителю немыслимыми карами, но он дочурку не слушает и не выпускает. Занимаются с ней, как я понял, индивидуально, так что часть профессоров знает, и больше никто.
— Нам надо проникнуть в гимназию, — подскочил я и заметался по комнате. — Как можно скорее!
— Фил, защита тайника — это одно, но всей гимназии? Ты не справишься.
— Я — нет. А вот вместе с братом можно попробовать.
— Кстати, ты собирался мне что-то рассказать.
— Да…
Уж не знаю, что на меня нашло. Наверное, хотелось с кем-то поделиться всем, что накипело на душе, а в голове царил хаос, и я не знал, как с ним справиться. Поэтому выложил все: о возвращении Анри, об Андре Варне и темном магистре. Стоит отдать Роберту должное — он не перебивал. Только взгляд становился стальным, будто он решил для себя что-то и теперь собирается последовать своему решению.
— Так что дела мои сложно назвать радужными, — закончил свой рассказ, все еще сжимая в руке записку Лиз и сомневаясь, что в ближайшие дни с ней расстанусь. — И я не знаю, что делать и чего ожидать.
— Да, Вейран, умеешь ты находить неприятности, — сказал Роберт. — Видно, судьба у тебя такая. Зато, кажется, у меня появилась идея. Она тебе, конечно, не понравится, поэтому потом поделюсь.
— Почему потом-то? — взвился я. — Между прочим, я тебе все рассказал.
— Потому что ты наивный и доверчивый, — усмехнулся мой собеседник. — И не красней, шучу я. Но говорить не стану, потому что ты начнешь убеждать, что не стоит, а я все равно не отступлю, и мы поссоримся. Если тебе так будет проще, займись пока гимназией. Мне кажется, темная магия там бессильна, но попробуй другую.
— Роб, да ты гений! — вдруг сверкнула мысль.
— А ты сомневался? — Гейлен задрал нос. — Конечно, гений. Давай договоримся так: связь держим, как и раньше, через зеркало раз в два дня в десять вечера. Если что-то срочное, я приду. А пока пусть все считают нас врагами. Идет?
— Я пока ничего не знаю о твоей затее, но она мне уже не нравится, — фыркнул я. — Пообещай, что будешь думать головой.
— А ты сомневаешься?
— Еще бы!
— Тогда обещаю. — Роб на миг стал серьезным. — Ты тоже особо не геройствуй, Вейран. А то с тебя станется. Еще перебьешь всех врагов раньше, чем я успею глазом моргнуть.
Я рассмеялся. Все-таки хорошо, что у меня есть друзья, пусть и такие странные, как Роберт Гейлен. Я безумно скучал по гимназии, по куратору Синтеру. Надеюсь, еще когда-нибудь с ним встретимся и с ребятами тоже.
— Ладно, пойду я. — Роберт поднялся. — Надо все-таки набраться решимости и заглянуть домой. Или сначала… А впрочем, ладно, разберусь.
Я проводил его до двери. Мы крепко пожали друг другу руки.
— До связи, — кивнул Роб и зашагал к воротам.
Мне почему-то стало тревожно. Что у него за план? Почему он не желает рассказывать? Что вообще вокруг меня происходит? Даже на миг захотелось остановить Гейлена и заставить признаться, но он обидится и все равно не скажет. Ничего, узнаю в свое время. А пока…
Еще раз перечитал записку. Жива! Это не сон, не бред моего утомленного воображения. Лиз действительно осталась в гимназии. А я, как последний идиот, поторопился уйти. Наверное, директор на это и рассчитывал. Что соберу вещи и покину вверенное ему учебное заведение. Так глупо! Но на тот момент это казалось единственно верным.
— Кто это был? — раздался голос брата. Легок на помине!
— Друг по гимназии, — обернулся я. Он не узнал Роберта. Это хорошо, будет меньше вопросов.
— А! — Анри выглядел отдохнувшим и, кажется, даже в хорошем настроении. — Я не стал будить Полину. Скажешь, что пошел в архив. Покопаюсь в прошлом семьи Варне.
— Вечером придешь? — спросил я.
— Не знаю. А что?
— Хотел поговорить по поводу защиты гимназии. У меня появилась идея, и… вот, — протянул брату записку. Он прочитал и улыбнулся.
— Я рад. Жажду увидеть, что за девушка тебя так покорила. Хорошо, вечером приду, и поговорим.
— Тогда до вечера.
Анри тоже поспешил к воротам, а я вернулся к себе. Сложил записку несколько раз и поместил в медальон, с которым не расставался. Теперь у меня есть цель. И пока я не увижу Лиз, не остановлюсь.

ГЛАВА 14

Анри 

От архивных документов рябило в глазах. Поначалу пришлось выдержать целый бой за то, чтобы вообще попасть в этот отдел. Оказалось, что охрана в архиве лучше, чем в магистрате. Еще бы, кому нужны магистры? А здесь работали ценители древних документов, которые готовы были за них придушить любого. И я чуть не стал их жертвой. Когда же прорвался внутрь, мне притащили такую кипу документов, что хотелось схватиться за голову.
Я искал в столице хоть одного человека по имени Андре Варне — такого не было. Тогда решил поискать адрес профессора Айденса. Не на улице же живет знаменитый зеркальщик. Но ни одного Айденса в столице тоже не нашлось. Тогда попытался разыскать родственников предыдущего магистра тьмы — они могли знать об этой истории с Лианой. Нашел только сестру — и то хорошо. Вернул документы сотрудникам архива, они чуть ли не пересчитали их постранично, и только после этого пошел искать некую Инессу Тейнер.
Оказалась, что живет она на другом конце города. Я убедился, что за мной нет слежки, и ускорил шаг. Только по дороге понял, что с утра еще ни разу не слышал Пустоту. Похоже, она решила хоть на время оставить меня в покое. Серая магия ощущалась вполне привычно, поэтому не было поводов для беспокойства. Сегодня оказалось еще жарче, чем вчера. Я даже начинал понимать, зачем на каждом углу раздавались призывы магистрата. Действительно, искать надо любого. Мужчину, женщину, ребенка. Уверен, если бы мой свет остался со мной, то я бы смог активировать артефакт. Но я никогда не хотел быть магистром света. Мне нравилась моя жизнь. Хотелось иметь семью с Полли, продолжать службу. Куда все девалось? В пустоту, видимо. Ничего, кроме пустоты.
Зато только теперь я понял, насколько слаб магистрат. Их должно быть трое — и лишь в этом случае можно надеяться на успешное существование магии в Гарандии. Отсутствие магистра ослабляет и светлых магов. Не стало Таймуса — и все покатилось в пропасть. Что ж, они заслужили. Пусть выкручиваются, как хотят. Хоть сгорят в своих башнях!
Ускорил шаг. Иногда люди оборачивались мне вслед — узнавали. Еще бы! Местная знаменитость, несостоявшийся убийца. Или же состоявшийся, но сумевший договориться с Пустотой? Наконец впереди показался дом под цифрой семь. Мне сюда. Постучал в дверь. Прошло несколько минут, прежде чем раздалось щелканье засовов, и на пороге появилась сутуловатая бледная женщина в сером платье и чепце.
— Чем могу помочь, месье? — спросила она.
— Я хотел бы поговорить с Инессой Тейнер, — ответил спокойно, хоть мой покой почему-то начинал улетучиваться. Наверняка из-за косых взглядов. Как бы ни убеждал себя, что мне все равно, безразличия как раз и не было.
— Это я. — Женщина смотрела на меня с пристальным вниманием. — Входите, месье.
Меня пропустили в маленькую комнатку, загроможденную мебелью. Здесь было почти темно, несмотря на разгар дня, и даже некуда присесть, потому что на стульях лежали вещи. Видимо, у хозяйки не доходили руки до уборки.
— Сейчас я освобожу стул, — с ноткой безразличия сказала Инесса.
— Не стоит, я ненадолго, — остановил ее. — Мне нужно задать пару вопросов о вашем брате.
— Брате? — Лицо Инессы вдруг закаменело. — Уходите, месье.
— Это очень важно для меня, мадам. Мое имя — Анри Вейран.
— Вейран?
Инесса вдруг улыбнулась, и я не понимал, чем вызвана такая перемена.
— Вы старший сын Виктора? — спросила она.
— Да.
— Как я сразу не поняла? Вы очень похожи на отца. Давайте все-таки присядем, месье Вейран. Уж не знаю, зачем вы здесь, но отказать сыну Виктора не могу. Ваш отец был очень хорошим человеком и помог мне в минуту нужды.
Помог сестре темного магистра? Которого ненавидел? Я перестал хоть что-то понимать, поэтому дождался, пока хозяйка освободит стулья, ведь без ответов не собирался уходить. Она предложила чай, но я отказался. Не желал тратить время.
— Спрашивайте, Анри, — наконец присела она напротив. — Позволите мне так вас называть?
— Да, конечно. Видите ли, Инесса, в моей семье недавно произошла не очень приятная ситуация. Объявился некий молодой человек и называет себя моим братом. Когда я попытался выяснить, как такое могло получиться, оказалось, что суть кроется в застарелом конфликте вашего брата и моего отца.
— Вы говорите об Андре?
Я едва не подскочил со стула.
— О нем. Что вам известно?
— Увы, немногое. — Инесса склонила голову. — У брата с Виктором был затяжной конфликт. Насколько понимаю, Виктор обвинял магистра в злоупотреблении полномочиями и пытался доказать, что тот использует магию совсем не на благо Гарандии. И для этого познакомился с Лианой. Она долгие годы была возлюбленной брата, хотя речь шла не о взаимной любви, а о корысти. И вдруг Лиана влюбилась в Виктора. Ее не останавливало наличие жены и ребенка, уж извините. Она прямо говорила, что ни перед чем не остановится. Я уж не знаю, какими методами она добивалась своего, но Виктор спешно уехал, а она родила сына. Мой брат предлагал признать его своим, еще когда Лиана была беременна, но она отказалась. Наверное, собиралась предъявить Виктору, только умерла.
— И вы не знаете, что с ребенком случилось дальше? — почти не дыша, спросил я.
— Отчего же? Знаю. — Инесса с грустью взглянула на меня. — Брат хотел забрать его, да не дали. А когда они все-таки встретились… это закончилось гибелью магистра тьмы. Только никто бы не обвинил в убийстве ребенка, да и смерть выглядела так, будто он умер сам по себе.
— А вы уверены, что это Андре убил его? И почему?
Я не верил! Отказывался верить!
— Уверена, — кивнула Инесса. — Я видела мальчишку и не осуждаю его. Брат после всей этой истории с Лианой окончательно двинулся рассудком. Не стану раскрывать подробности, но это была самозащита, только и всего. Больше я Андре не встречала. Но Виктор говорил, что он приходил к нему. И вроде как они поссорились. Наверное, Андре рассчитывал на более теплый прием, но у Вика как раз были большие неприятности, и он выставил его за дверь. Потом жалел, конечно, даже искал, только не нашел. Вот такая история, Анри. Совсем не красивая и болезненная для всех ее участников.
— Значит, Андре не мог быть сыном Тейнера? — все-таки спросил я.
— Нет. Видите ли, считается, что магия магистра делает человека бесплодным. Поэтому мой брат так и не женился на Лиане — она хотела полноценную семью, а не вышло.
— Что ж, спасибо за рассказ, мне многое стало понятно.
— Не стоит благодарности, — грустно усмехнулась Инесса. — Я всегда рада помочь одному из Вейранов и… счастлива, что вам удалось вернуться, Анри.
Инесса проводила меня до двери. На прощанье не выдержала и обняла. Видимо, она действительно хорошо относилась к отцу. А я начал понимать, откуда корни ненависти Андре к магистрату. Видимо, поссорились они с магистром Тейнером знатно — и уже тогда Андре обладал силой, способной убить магистра. Что уж говорить о сегодняшнем дне? На сердце было муторно. Я даже не обратил внимания, как сгустились тучи, и опомнился только, когда первые капли дождя упали на землю. Может, станет хоть немного прохладнее? Хорошо, что почти успел дойти домой — спустя пару минут уже входил в ворота. Зато не заметить чужой экипаж у ворот не мог.
— Граф Вейран! — окликнул меня мужской голос.
Я обернулся. Двое мужчин в черном выбрались из экипажа. Судя по значкам — налоговый комитет. Этим-то что понадобилось?
— Мы могли бы побеседовать с вами? — спросил лысоватый мужчина лет пятидесяти.
— Простите, я не впускаю в дом незнакомых людей, — ответил резче, чем следовало.
— Это в ваших же интересах, — добавил долговязый.
— Что ж, тогда говорите. Или пойдемте на крыльцо, дождь усиливается.
Сразу дал понять, что дальше порога не пущу. Но мои гости согласились и на это. Мы спрятались от дождя. Выглянул Жерар, но я махнул рукой, приказав ему уйти.
— Слушаю вас, только быстро, я спешу, — решил поставить господ в рамки, за пределы которых не собирался выходить.
— Граф Вейран, мы здесь, чтобы напомнить вам о задолженности по взносам в казну Гарандии…
— Какой задолженности? — переспросил я, чувствуя, как начинаю свирепеть.
— В казну, — рявкнул долговязый. — За последний год мы ничего не получили с ваших земель, и если вы не выплатите долг, будем вынуждены арестовать ваш особняк…
Дальше я уже не слушал. Вокруг ладоней заклубился серый туман.
— А теперь послушайте меня, господа, — произнес с показным спокойствием. — Я никогда не отличался долготерпением. Но со всем уважением к вам напоминаю, что последний год я провел в пустоте и никак не мог проконтролировать, как наш управляющий занимается уплатой всех видов податей.
— А ваш брат…
— Который еще не достиг совершеннолетия? Послушайте себя со стороны.
— Мы даем вам недельный срок, — попытался вмешаться лысоватый.
— А иначе что? — мягко спросил я. — Придете с законниками? Опишете имущество? Так вот я расскажу вам, что будет в этом случае. Для меня не составит труда уничтожить и вас, и тех, кто придет с вами.
— Мы будем жаловаться в магистрат, — рыкнул долговязый.
— Вот он пусть и выплачивает, раз отправил меня в пустоту.
— Видать, заслуженно, — мяукнул лысоватый.
Магия взметнулась волной. И без того пасмурный день вдруг стал черным. Мои гости попятились, едва не упав с крыльца.
— Больше повторять не стану, — шагнул за ними. — Либо вы убираетесь живыми и я забываю о том, что вы тут устроили, либо больше вас никто и никогда не увидит.
Мир утонул во вспышке молнии. Не понимают… Пустота облизнулась — и серый туман окутал два безвольных тела. Еще немного…
— Анри, не надо! — вылетела из дверей Полли и перехватила меня за руки. — Не надо, слышишь?
Туман потянулся к ней. Еще бы мгновение — и Полина погибла.
— Стой! — крикнул я Пустоте, и магия отступила.
— Анри? — испуганно звала меня Полли.
— Никогда больше так не делай! — схватил ее за плечи. — Слышишь? Никогда!
— Пусти, мне больно, — вырвалась она. А я увидел, как от ворот отъезжает экипаж. Быстро они сбежали.
— Прости.
Я развернулся и вошел в дом. Полли бросилась за мной. В ее глазах читался самый настоящий ужас. Дожил! Чуть не убил, напугал до полусмерти. Хорош жених.
— Ты чего? — Видимо, я изменился в лице.
— Ничего, о чем бы стоило беспокоиться, — ответил с показным безразличием. — Спасибо, что остановила.
— Чего они хотели?
— Оставить нас без крыши над головой, — ответил я. — Филипп! Фил, где тебя тьма носит?
— Что случилось? — Брат перегнулся через перила лестницы.
— Сюда иди, жду в гостиной.
Сам же прошел в комнату и упал на ближайший диван, приказав себе успокоиться. Полли тут же присела рядом, взяла за руку, согревая своим теплом.
— Уходи, — попросил я.
— И не подумаю! — ответила она. — Проблемы у нас общие. Вот и решать их будем вместе.
И что мне с ней делать? Почему Полина до сих пор рядом со мной? Я не понимал. Увы, мне никому не дать счастья, тем более ей. Когда же все это закончится?
— Не расстраивайся так, — попросила Полли. — Оно того не стоит, родной.
— То, что я чуть не убил тебя, — не стоит?
— Ты бы этого не сделал. — Кажется, Полина искренне верила в то, что говорила.
— Я — нет, а Пустота — да.
Фил наконец-то соизволил появиться в дверях. Он, как и Полли, вряд ли понимал, что творится, но выглядел серьезным и сосредоточенным.
— Что произошло? — спросил он.
— А у нас каждый день что-то происходит! — рявкнул я. — Тебе магистрат, случайно, мое жалованье не передавал?
— Жалованье? — Фил задумался. — А, точно! Приходил посыльный, передал кошель, но я туда не заглядывал, не до того было. А что?
— Служба податей явилась за налогом. За год. И если я правильно подсчитал сумму, у нас таких денег нет, а эти крысы грозятся отобрать особняк. Осмелели, твари. Ну, ничего!
Снова по полу потянулся серый туман. Полли вцепилась в руку — туман исчез.
— И сколько там? — прищурился Фил.
— Около пятисот золотых, если не больше. Магистрат должен был заплатить мне двести двадцать пять. Остается еще двести семьдесят пять.
— Подожди, — попытался вставить свое слово Филипп. — Я попросил герцога Дареаля прислать мне сведущего человека, и…
— Фил, если я еще раз услышу в этом доме имя герцога Дареаля, то самого Дареаля на шкуру пущу, клянусь!
Брат сразу напыжился. Понятно, ему тоже начхать на заслуги герцога. Зря я вообще затеял этот разговор, надо было решать самому. Сейчас подниму бумаги, может, что-то и придумаю без всяких блохастых волков.
— Я не понимаю, почему ты отказываешься от помощи. — Филипп, похоже, решил меня добить. Или довести, что было сейчас равносильно этому.
— Потому что мне не нужна помощь от тех, благодаря кому мы вообще в это вляпались. Неужели не понятно? Или только мне противно видеть рядом людей, общение с которыми чуть не стоило жизни? Раз уж толку от вас нет, пойду работать.
— Подожди, — вмешалась Полли. — Мы как раз закончили дела с представителями матушки по оформлению наследства. Я могла бы…
Вот теперь я чуть не взвыл не хуже оборотня!
— Предлагаешь взять у тебя деньги? — спросил, стараясь хотя бы казаться спокойным.
— Хотя бы на время, — растерянно ответила Полина, не понимая, почему я злюсь.
— Не стоит. Ни на время, ни потом. Никогда!
И вылетел из комнаты, пока не разворотил дом до основания. Когда дошел до кабинета отца, все встречные зеркала по пути пошли трещинами. Герой! С отражениями воевать. Не удержался и все-таки хлопнул дверью, а затем запер ее на ключ. К демонам всех! Начиная от сегодняшних визитеров и заканчивая Андре, который вроде бы и есть — и в то же время нет. Схватил ближайшую папку с недавними подсчетами. Где-то должно быть решение, надо только успокоиться и поискать.

ГЛАВА 15

— Это просто неслыханно! — твердил служащий комитета по сбору податей, трясясь перед всесильными магистрами, словно листок на ветру, но продолжая сжимать в руках бумаги. — Я прошу… Я настоятельно требую принять меры к графу Анри Вейрану. Иначе в следующий раз он кого-нибудь жизни лишит, как пытался нас.
Магистры слушали с вежливым вниманием. Лицо Эйлеана, как всегда, скрывал капюшон мантии, а Кернер глядел на несчастного служащего, будто перед ним мошка: пристукнуть вроде жаль, а жужжанием мешает.
— Хорошо, мы примем меры, месье Никсан, — пообещал он. — И лично напомним месье Вейрану, что закон — один для всех. Можете идти.
Никсан поклонился раз пять, пока дошел до двери, и кинулся прочь со всех ног, а магистры угрюмо переглянулись.
— И что ты думаешь по этому поводу? — спросил Эйлеан.
— Думаю, что это подходящий способ на время убрать Анри Вейрана из-под ног, — ответил Кернер. — Долговая тюрьма — не такой уж плохой вариант, не находишь? Посидит, подумает о жизни, а мы пока займемся делами. Может, светлый алтарь наконец откликнется.
— Ты же понимаешь, что даже арестовать его будет непросто? Перед нами — совсем не тот мальчишка, которого я отправил в пустоту.
— А нельзя как-то вернуть его обратно? — поморщился Кернер. — Сегодня — служащие, завтра — магистры. Конечно, вдвоем мы с ним справимся, но в городе растет недовольство. Я немного прогулялся инкогнито. И знаешь, что говорят люди?
— Что же? — спросил магистр пустоты.
— Будто магистрат изжил себя, и при монархии было лучше. Представь, если сёйчас предъявить людям живых потомков с силой королей — что тогда выйдет?
— Они их коронуют, — признал Пьер.
— Вот видишь, даже ты начал понимать. А Вейран неглуп. Может и воспользоваться ситуацией. Кстати, я пригласил герцога Дареаля — на всякий случай. Снова скажешь, что зря?
Магистр пустоты молчал. Даже если и был против плана Кернера, возражать не стал, потому что ситуация действительно грозила перерасти в нечто более серьезное.
— Значит, согласен, — обрадовался Кернер. — Так бы сразу! Поручим волку арестовать парнишку. Пусть будет под присмотром.
— Кстати, я слышал, ты начал готовить себе преемника? — спросил Пьер.
— А? Да, — кивнул темный магистр. — Крайне талантливый мальчишка, знаешь ли. Уверен, когда наступит срок, посох примет его. И мне не помешает помощь — тьма бунтует, как и пустота. Советую тебе задуматься над тем же. Видишь, что творится с погодой?
За окнами со вчерашнего дня лил дождь. Вода прибывала быстро, и казалось, что скоро по улицам можно будет добираться исключительно вплавь.
— Знаешь, я бы заставил Вейрана еще раз активировать алтарь, — задумчиво сказал Пьер.
— Вот арестуем — и заставим, — ответил его коллега. — Хоть каждый день пусть пытается. Таймус ведь никогда не был недальновидным. Раз считал, что Вейран способен стать светлым магистром, значит, так оно и есть.
— А ты? Не можешь попытаться заглянуть в будущее?
— Увы. — Кернер развел руками. — Личность светлого магистра скрыта от меня. Видимо, вариант все же не один, надо только разобраться, как с этим быть. А еще я лично пошлю приглашение к алтарю обоим Вейранам и девчонке заодно.
— Оставь в покое Полли, — сразу посуровел Пьер. — Она не имеет к этому отношения.
— Не имеет, да? — хмыкнул Кернер. — Учитывая личность ее жениха, я бы так не сказал. Поэтому извини, но закон — один для всех, как сказал сегодня Никсан.
В двери постучали.
— Что-то мне подсказывает, что это как раз прибыл Пес, — проговорил магистр тьмы. — Надеюсь, лаять будет не сильно.
Дверь отворилась, и в зал действительно быстрым шагом вошел герцог Этьен Дареаль, главный дознаватель магистрата. Привычно хмурый и собранный, незыблемый, как сам закон. Он остановился, не доходя до кресел магистров шагов десять, и поклонился. Эйлеан взглянул на коллегу — мол, ты задумал, ты и разговаривай.
— Добрый день, герцог Дареаль, — важно кивнул магистр Кернер. — Простите, что оторвали от дел.
— Добрый день, господа магистры, — ответил герцог. — Чем могу быть полезен?
Точно в рамках протокола, ни слова в сторону. Чего еще ожидать от главного дознавателя?
— Дело, я бы сказал, деликатное и может быть поручено только вам, — усмехнулся Кернер. — Видите ли, герцог, у нас есть для вас распоряжение. В двадцать четыре часа арестуйте графа Анри Вейрана.
— Что?
Дареаль замер, будто не веря своим ушам.
— Вам повторить? — нахмурился Кернер. — У вас есть сутки, чтобы организовать задержание графа Вейрана. Поручите своим подчиненным подготовить все необходимые бумаги.
— Могу я узнать причину?
— Конечно. Неуплата налогов, нападение на служащих комитета податей, использование запрещенных видов магии. Ваша задача — провести арест без жертв как с одной, так и с другой стороны и убедиться, что граф Вейран не покинет тюрьму до нашего особого распоряжения.
— Это противозаконно, — холодно ответил Дареаль. — Не проведено расследование, не собрана доказательная база. И потом, как можно обвинять графа Вейрана в просрочке по платежам, если еще месяца не прошло, как он вернулся из пустоты? Как бы я ни относился к Анри Вейрану, но в данном случае он ни в чем не виноват.
— Спорите, герцог? — нахмурился Кернер. — Сказывается ваша нежная дружба с невестой графа? Или же просто теряете хватку?
— Я действую в рамках закона Гарандии. Это единственное, что имеет значение.
— Тогда скажу по-другому. — Магистра будто окутало облако тьмы. — С каких это пор интересы Анри Вейрана для вас важнее собственных, герцог? Или напомнить, как вы получили титул при предыдущих магистрах?
— В напоминаниях не нуждаюсь, — спокойно ответил Дареаль. — Титул я получил за безупречную службу и безукоризненное выполнение своих обязанностей. Но позвольте теперь вам напомнить, что в мои обязанности не входит арест невиновных людей.
— Давно ли вы стали таким принципиальным, Дареаль? — поинтересовался Кернер.
— Всегда был. Только, увы, позволил себе об этом забыть.
— Приказы магистрата не обсуждаются. Через полчаса вы получите подписанное распоряжение. А пока вон отсюда!
Дареаль поклонился и вышел быстрым шагом, а Кернер подскочил с места.
— Каков наглец, а? Ты слышал, Пьер? Он будет нам тут условия ставить!
— Он прав, — отметил магистр пустоты. — Законом здесь и не пахнет.
— Думаешь, жизнь в Гарандии станет лучше, если магистрат падет?
— Мне кажется, падение магистрата мало зависит от Анри Вейрана. Вся его опасность — в непредсказуемости. Граф — отчаянный человек, и, если зажать его в угол, кто знает, что мы получим в ответ?
Дверь снова открылась.
— Дареаль, я неясно выразился? — рявкнул магистр Кернер. — Через полчаса!
— Мне хватило и пяти минут. — Герцог Дареаль протянул магистру лист бумаги.
— Что это? — удивленно спросил тот.
— Заявление об увольнении по собственному желанию. Я оставляю службу в магистрате. Разрешите идти?
— Герцог, не стоит горячиться, — вмешался магистр Эйлеан. — Поверьте, никто не сомневается в вашей верности магистрату и букве закона. Но есть ситуации, которые требуют сложных решений.
— Я уже принял одно из них год назад, — холодно ответил Дареаль. — Расплачиваюсь до сих пор. Больше не стану! Хочется вам арестовать Вейрана — арестовывайте, только без меня.
Герцог развернулся и пошел прочь.
— Мне кажется, мы дали Псу излишне много свободы, — задумчиво произнес Кернер. — Что ж, придется напомнить, где его место.
— Не делай глупостей, Фернан, — тихо сказал Эйлеан. — Дареаль не простит.
— К демонам его прощение! Зарвался волчара. Что ж, и на него управа найдется. А ты, главное, не мешай!

Зеркало сверкнуло — и погасло. Раздался скупой звук аплодисментов.
— Нет, ну какое чудо, а? — Андре откинулся на спинку стула. — Не правда ли, папочка?
Второе зеркало за его спиной безмолвствовало. Андре понял, что не дождется ответа, и продолжил сам:
— Пес магистрата начал кусаться. То-то магистры удивились, наверное! Как думаешь, написать братцу Анри, что они идут по его голову? Или герцог Дареаль справится с этим сам?
Снова молчание…
— Какой ты скучный собеседник. Такое чувство, что я здесь один.
— Чего ты добиваешься? — раздался тихий вопрос.
— Надо же! Заговорил! На данный момент мне любопытно, каким образом магистрат решит призвать Пса к ответу. Ошейник? Намордник? Шантаж? Ставлю на шантаж! Герцог разозлится, и магистрам достанется. Или магистры сработают раньше и огребет герцог? Жаль, если его убьют. Мне нравится Пес. Он бы мне пригодился, как думаешь?
— Пригодился для чего? — спросило отражение.
— Помочь взойти на престол, конечно. Взгляни, какая подбирается компания — оборотень, ведьмочка твоего младшего сына и несколько магов с неограниченной силой. Если у братцев хватит ума, мы размелем магистрат в порошок.
— Они никогда не согласятся на это, — ответил Виктор Вейран.
— Уверен? — обернулся Андре. — Ты давно не видел своих сыновей, папочка. Они изменились не в лучшую сторону. И ими так легко манипулировать! И все-таки главный вопрос: вмешаться ли мне в дела герцога или хватит и волчонка? Но волчонок маленький, он и кусаться как следует не умеет. Ладно, взгляну, что придумает магистрат, а там уже буду решать. Готовься, сегодня вечером мы будем наблюдать еще один акт этой пьесы.
Андре легко, как кошка, вскочил на ноги и набросил ткань на зеркало перед ним. Перед вторым же ненадолго остановился, изучая мрачное лицо Виктора Вейрана.
— Что, не нравятся тебе мои методы? — поинтересовался он.
— А должны? — спросило отражение.
— Мог бы поддержать сына. Хоть раз в жизни. Заметь, я не так часто к тебе с этим обращаюсь.
— Катись к демонам! — рыкнул Виктор.
— Только вместе с тобой, папочка. И всем твоим проклятым родом.
И черная ткань накрыла второе зеркало.

Полина 

Дождь лил как из ведра. Я сидела в гостиной с вышивкой, стараясь хоть немного успокоиться. Фил заперся в тренировочном зале и не показывал носа. Анри же со вчерашнего дня зарылся в бумагах и, стоило хоть кому-то появиться на пороге, разражался руганью. Спать не пришел. Я подозревала, что вообще не ложился, но спорить с ним было бесполезно, и мы оставили его в покое.
Когда раздался перезвон колокольчика, я сначала решила, что вернулись вчерашние сборщики податей — кто еще в такую погоду рискнет выйти из дома? Но в гостиную вошел Этьен. С его волос и плаща ручейками стекала вода, но он даже не обращал на это внимания.
— Этьен! — кинулась к нему. — Что случилось?
— У меня мало времени, Полли, — торопливо ответил он. — Хотел только сказать, что магистрат отдал приказ арестовать Анри, поэтому передай графу, чтобы лучше вернулся в свое старое жилище, здесь он будет слишком легкой добычей.
— Арестовать? За что? — Я едва дышала от ужаса.
— Официально — за неуплату податей и нападение на служащих комитета. Неофициально — сама понимаешь, Анри все равно им мешает. Уж не знаю, чем точно, но это очевидно. Так что будьте осторожны.
— А ты? Куда-то спешишь?
— Да. Я подал прошение об увольнении, но магистрат нельзя безнаказанно щелкать по носу, поэтому я забираю Вилли и сегодня же вечером уезжаю в родовой замок. Не хочу рисковать сыном. И барахтаться в этой грязи больше не хочу. Если бы не твой жених, предложил бы вам уехать со мной, но понимаю, что ты без него не поедешь.
— Не поеду, — кивнула я. — Ты правильно поступаешь, Этьен. Забирай Вилли. Обо мне не беспокойся, я бесполезна для магистрата. К тому же со мной Фил и Анри. Выстоим. Спасибо, что предупредил.
— Но если все-таки понадобится помощь, держи.
Этьен протянул мне визор — такой же, каким пользовался во время нашего путешествия к судье Гарднеру. Я крепко обняла герцога — моего самого близкого друга. Было грустно и страшно, но мне будет спокойнее знать, что они с Вилли в безопасности.
— Так-так, — раздалось от двери. — То-то мне показалось, что я слышу знакомый голос. Пристаете к девушкам в моем доме, герцог Дареаль?
— Анри, это не то, что ты подумал! — попыталась вмешаться я.
— Молчи! — рявкнул мой жених, бледный как смерть и с горящими ненавистью глазами. — А ты выметайся, пока жив, иначе я за себя не ручаюсь.
— Я пришел по делу, граф, — холодно ответил Этьен. — Подписан приказ о вашем аресте. Просил передать Полли, но раз уж вы сами тут, слушайте: магистрат объявил на вас охоту. Спрячьтесь на время, пока не утихнет шум. Может, что-то изменится. А лучше берите близких и уезжайте, как и я.
— В отличие от вас я — не трус, — колко усмехнулся Анри.
— Потому что у вас нет детей, иначе вы поступили бы по-другому. Я пойду, Полли. — Этьен обернулся ко мне. — Надо еще передать дела в управлении, а затем — в путь. Хоть бы проклятый дождь, прекратился.
— Счастливого пути. И надеюсь, еще увидимся.
— Мне повторять дважды? — глухо спросил Анри.
— Удачи, граф, — сказал ему Этьен и прошел мимо. А я едва не плакала. Никогда не думала, что будет так трудно расстаться с герцогом Дареалем и его сыном. Сама мысль о разлуке казалась невыносимой.
— Что будем делать, Анри? — спросила тихо. — Магистрат ведь не успокоится.
— Что вы будете делать, решайте сами, — ответил он и пошел прочь.
Ну что за человек? Я не стала его догонять. Убедилась только, что Анри собрал все бумаги со стола в кабинете — значит, собирается прислушаться к совету Этьена.
— Понадоблюсь — сама знаешь, где меня искать, — сказал он на ходу. — Только убедись, что слежки нет.
— Анри, твоя ревность глупа, — попыталась хоть как-то его вразумить, но разве он меня слушал? Миг — и рядом никого нет, только серый туман, дымкой стелющийся по полу.

ГЛАВА 16

— Ты уверен, Этьен? — Айша стояла на пороге дома, кутаясь в теплую шаль.
— Уверен. — Герцог Дареаль с тревогой глядел на небо. Если непогода продолжится, им с сыном будет сложно уехать далеко. Но даже малейшее расстояние обещало безопасность.
— Не играл бы ты с магистратом, — вздохнула целительница.
— Я уже доигрался, Айша. Дальше некуда. Ты уверена, что не поедешь с нами?
— Да, Этьен. Но я с радостью приеду к вам с Вилли позднее, когда все немного затихнет. Пока что я нужна в столице. Дернуло же тебя подать в отставку!
— Вот увидишь, Кернер и Эйлеан долго не продержатся. Они уже преступили грань, а магия этого не прощает. По крайней мере, магия уровня магистра.
Айша вздохнула и склонила голову. Она вряд ли верила в возмездие, как не верил и сам Этьен. Ей тоже многое пришлось потерять, и теперь она понимала его как никто другой.
— Тогда до встречи? — тихо спросил герцог.
— До встречи, — улыбнулась Айша. — Пусть хранят вас боги.
Поцелуй еще долго горчил на губах. Хотелось вернуться, схватить в охапку и увезти с собой. Еще час — и ворота столицы закроются за его спиной на долгое время, а Айша останется здесь одна. Конечно, об их отношениях мало кому известно, но все же…
Этьен ускорил шаг. К счастью, дождь все-таки прекратился, но лужи под ногами заставляли петлять по улицам, будто собаку, идущую по следу. Уезжать не хотелось. Это действительно казалось бегством, но волк чуял беду и рвался из тела. А волка не обмануть. Перед глазами стояла залитая кровью гостиная их с Дианой дома — и изломанное тело на полу. Он и тогда опоздал всего на пять минут — достаточно, чтобы спасти сына. Недостаточно, чтобы вернуть жизнь любимой женщине. Что-то внутри говорило — с Айшей так не будет, но Вилли надо забрать, пока еще не поздно.
Родной дом встречал огнями окон. Суетились слуги, раздавались разрозненные голоса.
— Где Вилли? — остановил Этьен одну из служанок.
— У себя в комнате, — ответила она. — Спал, когда мы заглядывали.
Герцог торопливо поднялся по ступенькам. Пора будить сына и уезжать. Завтра они будут уже далеко, и чем дальше, тем лучше. Вот только разобранная кровать в спальне оказалась пуста.
— Вилли! — крикнул Этьен, надеясь, что сын ответит. — Вил, ты где?
Тишина… Самое страшное, что может ждать тебя дома.
— Вилли! — распахнул двери уборной — пусто. Ни в гостиной, ни в игровой… И только белый листок на подоконнике:
«Возвращайтесь на службу, герцог Дареаль, если хотите вернуть сына живым. У вас есть срок до рассвета».
— Тьма и демоны! — взревел он, раздирая листок на маленькие обрывки. — Убью! Уничтожу!
Иногда контролировать оборот становилось невозможно, и мгновение спустя посреди комнаты стоял большой серый волк. Он втянул носом воздух. Можно стереть магический след, но отсюда, из игровой, его сын ушел сам. А значит, остался запах. Волк прыгнул в окно — оно оказалось не заперто. Вот как Вилли выбрался из дома, глупый мальчишка! Чем они его выманили? Что пообещали? Он ведь клялся, что больше один на улицу ни ногой! Ну почему? Почему он не оставил Вилли до отъезда у Полли? И плевать на гнев Вейрана. Там он был бы под присмотром. Но кто знал? Вокруг дома — защита. И Вилли шел… точнее, бежал сам, потому что здесь был волчий след, не человеческий.
Серая тень мчалась по ночным улицам. В такую погоду желающих прогуляться было крайне мало. Люди слышали волчий вой — и захлопывали окна. Вилли, где же ты, глупый ребенок? Опять не послушал, опять поступил по-своему. След становился все ощутимее. Где-то здесь!
Волк прыгнул — и забился в натянутых сетях. Из-за угла тут же выскочили люди. Тот же почерк, что и в замке! Только Полли нет, чтобы прийти на помощь. Зверь грыз сеть, стараясь освободиться, но не получалось. А совсем рядом раздался жалобный скулеж. Вилли!
Этьен рванулся изо всех сил, оставляя клочья шерсти и алые капли на сети. Он кинулся на ближайшего противника, впился ему в глотку. Брызнула кровь. Один уже не встанет, но их слишком много! Не менее семи. Еще рывок! И вот уже видна еще одна сеть, в которой запутался белый волчонок. Глупый…
«Папа?» — где-то в глубине сознания.
«Я здесь, Вилли, не бойся».
«Папа, беги! Они тебя убьют!»
Серый волк впился зубами в сеть, разрывая ее на части, — и тут же отлетел от магического удара.
«Папа!»
«Беги, Вилли. Беги за подмогой».
Только бы послушался, только бы сбежал. Белое пятно мелькнуло — и исчезло в сером вихре. Опять через пустоту! Обещал же! Зато так его никто не выследит, не найдет. А Этьен мог сражаться в полную силу — не на жизнь, а на смерть.

Анри 

Время шло к полуночи. Стол с бумагами передо мной являл жалкое зрелище — я перебирал все возможные варианты. Некоторые вроде бы подходили, другие казались и вовсе провальными, но они хотя бы были! И помогали не думать о Полли и герцоге Дареале. Умом я понимал, что между ними ничего нет. Этьен не вел себя как влюбленный мужчина. Да и Полли не стала бы терпеть меня рядом, если бы любила другого. Но иногда ума недостаточно, а внутри все бурлило и кипело от гнева и ревности. Да, я ненавидел Этьена Дареаля! С какой это стати должен менять свое отношение к палачу? А память то и дело напоминала картину: серый сырой подвал, боль и голос господина главного дознавателя:
— Признайтесь, Вейран. Признайтесь, и все закончится. Хуже уже не будет.
Солгали вы, герцог. Хуже бывает! Еще и как! Когда ты стоишь у врат пустоты и понимаешь, что нет шанса вернуться. Когда раз за разом проходишь дверь за дверью, а свободы все нет. Когда Пустота показывает картины одна другой хуже. Сколько этих «когда»? И возвращаться еще больнее, чем оставаться в пустоте.
Я не мог забыть. И хотел бы, но это было выше моих сил. А еще не мог понять, почему Полли и Фил забыли главное — перед ними палач. Человек, который меня пытал. Который… Им все равно? Почему им все равно?
Устало отодвинул бумаги. Первоначальный план нарисовался перед глазами. Надо поспать — за последние сутки я и глаз не сомкнул. Пару часов отдыха — и за дело. Вот только я едва успел подняться из-за стола, когда прямо на пол передо мной рухнул белый волк. С его разбитой морды капала кровь, глаза слезились.
— Вилли! — кинулся к нему, мигом забыв о неприязни к его отцу. — Волчок, маленький, что случилось?
Волк только жалобно скулил, и слезы катились из глаз по белой шерсти, окрашиваясь в алый.
— Тише, тише, — погладил теплую голову. — Оборачивайся осторожно. Я здесь, никто тебя не обидит.
Взметнулась волна магии — и на полу остался сжавшийся в комок мальчишка. Он безнадежно всхлипывал. Руки и лицо покрывали свежие ссадины.
— Ан… ри… — пытался он выдавить из себя. — Помоги… прошу…
— Все хорошо, — усадил его рядом с собой, пытаясь оценить, есть ли серьезные раны.
— Не мне, папе. Он там.
И Вилли махнул рукой в непонятном направлении.
— Что случилось, волчок?
— Меня… по… хи…
И снова разревелся, а я начал понимать.
— Поднимайся осторожно, — поставил его на ноги. — Слушай сюда, малыш. Сейчас ты обернешься и проведешь меня через пустоту туда, откуда пришел, а потом так же быстро вернешься сюда и будешь ждать. Понял?
Вилли кивнул. Обернуться у него получилось только с третьего раза. Я опустил руку ему на холку и шагнул сквозь пустоту, чтобы минуту спустя очутиться посреди улицы. Тело Дареаля и склонившихся над ним людей я увидел сразу. Противников было четверо. Еще трое больше никогда никому не причинят вреда. Вилли глухо заскулил, и я тут же зажал ему рот. Поздно! Нас услышали.
— Уходи, — шепнул волчонку, он сделал пару шагов назад, а я призвал магию. К демонам Дареаля, но похищать и мучить ребенка? Горите в бездне!
— Эй, ты еще кто такой? — спросил один из магов. Вооруженных, что было редкостью, — значит, герцога ждали, чтобы убить.
— Я? — усмехнулся в ответ. — Ваша погибель.
Серый туман окутал тело — привычно, легко. Он выстрелил вперед несколькими жгутами. Мои противники выставили щиты, надеясь, что поможет. Не помогло… Я бил и бил, пока по щитам не пошли трещины. Пара заклинаний ударила в грудь, но пустота проглотила их.
— А вот и я! — услышал ее сладкий голос. — Давай, мой мальчик, мне так скучно! Бей их!
— Без тебя разберусь, — прошептал я.
И бил раз за разом. Удар — и соперник справа взлетел в воздух, перекувыркнулся и безжизненно упал на мостовую. Еще удар — и двое других, одновременно кинувшихся на меня, так же слаженно превратились в пепел. Удар! И живых не осталось — последнего мага поглотила пустота.
— Папа!
Вот непослушный волчонок. Вилли бросился к отцу и замер над ним, раскачиваясь из стороны в сторону. Я подбежал следом — и понял, что дела плохи. Я насчитал на теле Дареаля минимум три глубокие раны и с десяток мелких. Он еще дышал, но это была агония умирающего.
— Беги за Полли и Айшей, — приказал Вилли. — Я тут не помощник.
— Не могу! — заревел мальчишка. — Я умею в пустоте находить только тебя!
Что делать? Что, тьма их всех возьми, мне делать?
— Тише, тише, — подвинул воющего ребенка. — Отойди подальше и не мешай.
Почему? Почему, когда мне нужен свет, его нет? А когда нужна была любая другая магия, ее тоже не было? Надо попытаться. Я вытянул ладони над хрипящим герцогом. Пожалуйста, свет. Ну, пожалуйста!
Ничего… Ни крупицы.
— Слышишь меня, Дареаль? — шептал в бессильной злобе, призывая одно светлое заклинание за другим и ничего не получая взамен. — Я мечтаю, чтобы ты издох. Я тебя ненавижу! Потому что ты для меня — сволочь и палач. Потому что я никогда не смогу забыть то, что со мной произошло. Да, хочу видеть тебя мертвым. Но не на глазах твоего сына! Дыши, чтоб ты провалился в бездну! Дыши!
Мой крик разорвал тишину ночи. Тело свело судорогой, будто выворачивая наизнанку. Перед глазами заплясали алые звезды. А из ладоней хлынул ослепительно яркий свет. Такой, что было больно смотреть. Я быстро остановил кровь, опасаясь, что чудо вот-вот исчезнет. Наложил сверху печати, залечивая наиболее серьезные раны, и окутал магическим пологом, чтобы не смел умирать. Вот так… Теперь можно немного отдохнуть.
Поднялся на ноги, шатаясь из стороны в сторону.
— Вилли, — просипел герцог, открывая глаза.
— Папочка! — вскрикнул мальчишка, кидаясь к нему и поливая отца слезами, а Этьен прижал его к себе и затих. Я же шел как в бреду. Сделал шагов пять — и обессиленно опустился на мостовую, обхватив голову руками.
Я так хотел, чтобы его не стало! Чтобы он заплатил за все, что натворил. За пытки, за суд, за то, что пытался встать между мной и Полли. Я хотел этого! И не смог. Только не когда рядом Вилли. Он ведь не справится. Он — совсем ребенок. У него никого нет, кроме этого ничтожества, которое небо послало ему в отцы. Ну почему? Почему я не мог просто дать Дареалю издохнуть? Почему?
— Анри, — коснулась плеча холодная ладошка, — тебе плохо?
— А? — Я поднял голову. — Нет, все хорошо, волчок.
И гулко рассмеялся. Дурак ты, Анри Вейран. Дураком родился, таким и помрешь. Проклятым идеалистом, чтоб оно все провалилось! Даже врага добить не смог. Жалко, да? А ему было тебя жалко?
— Анри?
Ну вот, еще и Вилли испугал.
— Сейчас, — пошатываясь от слабости, поднялся на ноги. — Надо уходить, Вилли. Сейчас я помогу твоему папе подняться, а ты откроешь путь и проведешь нас домой, потому что я ничего не вижу.
— Хорошо.
Герцог Дареаль уже отдаленно походил на несостоявшийся труп. Он глядел на меня осознанно, хоть и с примесью боли.
— Получил, волчара? — поинтересовался я, протягивая руку. — Давай поднимайся. Я в тебя столько магии влил, что и мертвого бы подняла.
Дареаль уцепился за меня — и едва не рухнул обратно, но я подхватил его и помог подняться. Вот так!
— Держись крепче, а то потеряю в пустоте.
Пустота… Она же забрала мою магию. Так откуда взялся свет? Что за шутки?
— Веди, Вилли.
Опустил свободную руку на белую шерсть — и шагнул в свою квартиру. Герцог тут же пошатнулся — едва успел сгрузить его на диван, а сам рухнул на стул. Две минуты отдышаться — и за Полли, пусть долечивает своего друга.
— Спасибо, — глухо всхлипнул Вилли, выныривая рядом.
— Не стоит, — взлохматил его и без того лохматые волосы. — Жить будет, не реви.
Еще раз проверил состояние герцога. Свет повиновался, пусть и нехотя. И показывал: этот урод еще меня переживет. Вот и отлично, пусть воспитывает волчат.
— Будьте здесь, никому не открывай, — напутствовал я Вилли и шагнул в пустоту.

ГЛАВА 17

Полина 

В тот вечер я долго не ложилась спать, замирая от внутреннего страха. В голове царил полный кавардак, поэтому почти упросила Фила посидеть со мной хоть немного. Он тоже выглядел мрачным, но не напуганным, и почти ничего не говорил. Так мы и сидели — друг напротив друга, ожидая, что же случится дальше. Но никто не спешил арестовывать Анри. Чего они ждали? Или уход Этьена спутал планы? Я безумно беспокоилась за него и Вилли. Удастся ли благополучно добраться им до замка? Уговорит ли Этьен Айшу ехать вместе? В последнем я сомневалась, но все же…
— Может, пойдешь спать? — тихо спросил Фил.
— Нет, — качнула головой. — Не смогу, это выше моих сил. А ты?
— И я не смогу. Как подумаю, что Анри снова могут арестовать…
Перед глазами, будто наяву, возник зал суда — и мой любимый человек, истерзанный, но не сломленный. Раны на теле затянулись, а на душе? Смогу ли я хоть когда-нибудь их излечить?
— Все будет в порядке, Полли, — постарался приободрить меня Филипп. — Мы не допустим, чтобы это повторилось.
— Ты прав, не допустим ни за что. Пусть магистрат делает, что хочет, но я не позволю…
Вдруг на мгновение все будто заволокло дымкой, и из нее шагнул Анри. Я увидела его — и вскрикнула, а Фил бросился к брату.
— Что случилось? Ты ранен? — допытывался он. — Не молчи!
— Это не моя кровь, — отмахнулся Анри, а я все глядела на бурые пятна, покрывающие его рубашку.
— А чья? — спросила безжизненно.
— Герцога Дареаля.
Если бы позади не стояло кресло, упала бы на пол. А так — только резко села, стараясь восстановить дыхание. Сразу представились такие ужасы, что впору было умереть.
— Герцог жив? — задал Фил наиболее верный вопрос.
— Жив, — кивнул Анри. — Я его подлатал, но мне нужен целитель, чтобы помог. Полли, пойдешь со мной.
— Подожди. — Я заметалась по комнате. — Нужно взять материалы для перевязки, зелья… А Вилли? Где Вилли?
— С ним, где же еще? Быстрее.
Я кинулась в свою комнату и пару минут спустя вернулась с мешочком в руках. Айша приучила хранить предметы первой необходимости именно так.
— Я с вами, — тут же встрял Филипп.
Анри не стал спорить — вместо этого взял нас за руки, и перехватило дыхание. Я зажмурилась, чтобы не видеть мира пустоты, а открыла глаза, только услышав тихий возглас:
— Полли!
Вильям! Я окинула взглядом комнату — Этьен лежал на диване и мало чем отличался от мертвеца, но дышал ровно, и от него не исходило волн боли. Вилли же повис на мне и тихо всхлипывал, а я гладила его волосы, стараясь хоть немного успокоить.
— Все будет хорошо, — пообещала ему. — А теперь дай я помогу твоему папе, договорились?
— Волчок, иди сюда, — подозвал его Анри, и Вилли сел рядом с ним на узкую софу, а Фил устроился на стуле. Я же склонилась над Этьеном. Места, где были раны, все еще пульсировали магией — светлой магией, которую несложно было узнать. Украдкой взглянула на Анри, проверяя догадку. Вокруг него было едва заметное золотистое свечение вперемешку с серыми всполохами. Я видела всего лишь мгновение — недавно научилась определять такие вещи, — но этого хватило. Его магия вернулась и помогла спасти Этьену жизнь.
Мне оставалось только добавить жизненной энергии в тело герцога и наложить повязки, а еще обработать мелкие ранки, которые Анри лечить не стал, так как они не были опасны. Этьен открыл глаза, посмотрел на меня — и слабо улыбнулся.
— Все хорошо, — сказала ему. — Вы в безопасности.
Говорить он пока не мог, поэтому закрыл глаза и открыл снова. Это, видимо, означало «спасибо».
— Отдыхай, — легонько пожала его руку и обернулась к Вилли и Анри. Вильям успел вцепиться в локоть Анри и неслышно всхлипывал, а мой жених был таким бледным, что я даже испугалась.
— Вы не ранены? — подошла к ним.
— Вот его осмотри. — Анри осторожно высвободился из хватки Вилли. Тот хлюпнул носом и уставился на меня отчаянным взглядом.
— Не беспокойся, с Этьеном ничего не случится, — сказала ему. — Анри справился. Давай я посмотрю, что с тобой?
Для Вильяма дело обошлось несколькими ушибами и ссадинами. Я обезболила их и наложила исцеляющие заклинания. Попыталась применить и успокаивающие, но не вышло. Слишком глубоким было его горе и потрясение, а я пока не умела с этим справляться.
— Надо поспать, — погладила мальчишку по голове. — Идем, я тебя уложу?
Нет! — взвился он.
— Тихо, — шикнул на него Анри. — Спать будешь здесь, с отцом. Когда он проснется, позовешь Полину, понял?
Вилли кивнул и даже немного успокоился.
— Фил, принеси из спальни подушку и одеяло, — скомандовал Анри. — Полли, завари чай, там были травы, и напои ребенка. Потом ложись спать, нечего тут маячить.
— А ты? Тебе надо отдохнуть, Анри.
— Отдохну. Фил, где же поместить тебя?
— Пусть Фил ложится на софе, — откликнулся Вилли, — а я стану волком и посплю с папой.
— Хорошо, места и так мало. Значит, вы остаетесь здесь. Полли, тебя буду ждать в спальне.
И скрылся за дверью раньше, чем я успела хоть что-то ответить. Я проследила, как Вилли обернулся в белого волка и улегся в ногах Этьена, а Фил застелил софу. Он, правда, с трудом на ней помещался, но не жаловался. Что ж, теперь все как надо. Можно идти к Анри.
Он действительно ждал в спальне. Видно, только что умылся — с волос стекала вода, и рубашка была чистая, не напоминая о жуткой бойне. Спокойный, задумавшийся о чем-то своем.
— Что там? — спросил Анри, увидев меня в дверях.
— Легли, — ответила, подходя ближе.
Он кивнул и снова будто нырнул в свои мысли, забыв о моем существовании. А я не знала, куда мне деваться. В платье спать неудобно. Снять? Полный дом людей, не так поймут. В голове царил кавардак.
— Что ты стоишь? — Анри заметил мое замешательство. — Раздевайся, ложись.
Я послушалась. Проще всего сейчас было слушаться, не задумываясь. Повесила платье на стул и забралась под тонкий плед, потому что одеяло унес Филипп. Анри сел на край кровати, покосился на стол, заваленный бумагами.
— Я без тебя не усну, — сказала тихо.
Светильник погас. Анри лег рядом и привлек меня к себе. Он ничего не говорил, и от этого становилось страшно. Я представить не могла, что творится у него в душе. Вроде была на расстоянии вытянутой руки, а преодолеть его не могла. Он не подпускал. Стало так горько и обидно, что по щекам покатились слезы. Старалась хотя бы не всхлипывать, но не удалось — и Анри тут же услышал.
— Не беспокойся, — сделал свои выводы. — Сама видела, твой друг выживет. Не о чем плакать.
— Да при чем тут это? — не сдержалась я.
— А в чем дело? — Анри чуть отстранился, и в свете фонарей за окном я видела его лицо, холодное, как маска.
— Во всем! — Эмоции все-таки вырвались наружу, и если бы меня сейчас кто-то попросил замолчать, я бы не смогла. — Весь этот год… Это кошмар какой-то! Невыносимо.
— Все будет хорошо, Полли. — Черты любимого лица смягчились. Самая распространенная ложь на свете — что все будет хорошо.
— Неправда! Не будет. Уже ничего не будет, Анри. Я просто мечтала… Что закончу коллеж… Что мы… Не так!
И слезы покатились градом. Как ему объяснить, что на самом деле ничего уже не вернуть? Не будет ни моего выпускного, ни родительского благословения, ни нашего брака — такого, каким он мог быть. Или вообще никакого… Анри тихо вздохнул и обнял меня, погладил по голове.
— Не плачь, глупенькая. К чему лить слезы? Главное, что мы живы. Да, одни мечты растаяли, но появятся другие. А с неприятностями справимся, бывало и хуже, правда?
Вспомнила нечеловеческий суд, весь июнь прошлого лета и ответила:
— Правда. Ты только больше не уходи.
— Я постараюсь, Полли. Клянусь, что постараюсь, но это зависит не от меня.
Я прижалась к нему крепко-крепко. Нет, больше не смогу без него. И только пусть кто-то попробует встрять между нами. Той девочки, которая грезила о счастье прошлым летом, больше нет. Но есть я, и я не позволю причинить боль дорогому для меня человеку. Не позволю его у меня забрать. Только бы сам не ушел!
— Спи, любимая. — Анри коснулся поцелуем волос. — А утром все покажется не таким страшным.
Он был прав. И ему тоже надо было отдохнуть — слишком много магии отдал Этьену, я чувствовала это. Поэтому послушно закрыла глаза. Нам обоим следует выспаться, а утром решить, что делать дальше.
Вот только проснулась я одна. Подскочила на кровати, оглядываясь по сторонам. И где Анри? Сама не понимала, откуда взялась такая паника. Он может быть в соседней комнате или на кухне. Приказала себе угомониться и быстро оделась, даже причесалась, чтобы не пугать своим видом остальных. Выглянула за дверь. Картина изменилась. Белый волк перебрался от герцога к Филу и теперь сладко спал, придавив его своим весом. Сам Фил сонно открыл глаза, убедился, что это я, и уже собирался уснуть снова, когда я спросила:
— А где Анри?
— Сказал, что скоро придет и чтобы мы никуда не ходили, — пробормотал Фил.
Ушел! Куда? Зачем? Я едва могла думать от ужаса. Знает ведь, что его ищут. Не домой же? Рано поддаваться панике. Вернется. Он ведь сказал, что вернется. Я постаралась отвлечься. Проверила состояние Этьена, убедилась, что с ним все в порядке. Еще день или два — и будет на ногах. Запоздало подумала, что надо бы сообщить Айше. Но она ведь считает, что Этьен уехал. Может, лучше он сам? Поставит перед фактом: да, было, но обошлось. А вот мне что делать? Могла только метаться по комнате из угла в угол, сходя с ума от тревоги. Поэтому, когда скрипнула входная дверь, едва не упала, кинувшись навстречу.
— Анри! — попала в родные объятия. — Ты где был? Я не знала, что и думать.
Анри улыбался чему-то своему, и сразу стало легче.
— Всего лишь немного прогулялся, — ответил он. — Собирайся, давай сбежим, пока не проснулись остальные.
— Куда?
— Увидишь. Только быстро.
Мне понадобилось не более десяти минут, чтобы привести себя в порядок. Да, платье было скромное, домашнее, но какая разница? Мы ведь не на светский прием.
— Идем.
Анри протянул мне руку и увлек за собой. Мы спустились по ступенькам, вышли на улицу, укрывшись щитами, чтобы отвести глаза, и я увидела экипаж.
— Мы куда-то едем? — спросила растерянно.
— Да. Только хватит вопросов, все увидишь сама.
Пришлось покориться. Шторки на окнах были задернуты, и я понятия не имела, куда мы едем. А когда Анри достал откуда-то темный шарф и предложил завязать мне глаза, и вовсе онемела. Что за авантюра пришла в его неуемную голову?
— Доверься мне, — попросил он, и оставалось только согласиться. Шарф опустился на глаза. После этого я слышала, как экипаж въехал в какой-то дворик, и Анри осторожно помог мне выйти. Пара ступенек под ногами, женские голоса.
— Не подглядывать, — потребовал жених и куда-то исчез, а меня усадили в кресло и занялись волосами. Как это понимать?
— Не беспокойтесь, мадемуазель, — сказала какая-то девушка. — И расслабьтесь.
Ближайшие минуты — или часы? — мне делали прическу, затем раздели — и снова одели, подкрасили губы. А мне казалось, что схожу с ума. Ровно до той минуты, когда одна из девиц не произнесла:
— Пора.
Она помогла мне подняться и проводила по длинному коридору. А затем заиграла музыка.
— Можете снять повязку, — сказала она.
Стало страшно. Что меня ждет? Я аккуратно сняла шарф — и замерла, не в силах поверить глазам. Вокруг был бальный зал, залитый светом. Вверху на балконе играли невидимые музыканты. А передо мной стоял Анри — в гвардейской форме, с улыбкой на губах.
— Что происходит? — в изумлении спросила я.
Он осторожно развернул меня к зеркалам на стене — и я ахнула снова. Мое выпускное платье! Которое неведомо куда подевалось и вдруг волшебным образом нашлось. Не может быть!
— Я задолжал тебе танец на выпускном, Полли, — сказал Анри на ухо. — Да и много чего другого, но начнем с мелочей. Извини, собрать дипломы у выпускниц и выдать снова я не могу.
Я тихонько рассмеялась, любуясь нашим отражением.
— Можно пригласить вас на танец, мадемуазель Лерьер? — поклонился мне кавалер.
— Если очень сильно попросите, месье Вейран, — ответила я и, противореча своим словам, протянула ему руку. Это был сон. Потому что в реальности казалось бы сумасшествием — я и Анри, вальсирующие в пустом зале под звуки невидимого оркестра. Но просыпаться не хотелось! И я танцевала, пока держали ноги, любуясь самым родным лицом в мире. Сейчас Анри улыбался светло и безмятежно, будто и не было этого года, изломавшего наши жизни. Снова хотелось плакать, на этот раз — от счастья.
— Я так тебя люблю. — Вот единственные слова, которые удалось подобрать.
— И я люблю тебя, Полли. Прости за все, я не хотел, чтобы так вышло.
— Ты ни в чем не виноват, — крепко обняла его. — Родной мой, единственный.
Поцелуй опьянил, закружил сильнее вальса. Невероятно, невозможно. А когда ноги загудели, и я запросила пощады, Анри жестом отпустил оркестр, дождался, пока мы останемся совсем одни, и нас окутал знакомый серый туман. А когда он рассеялся, под ногами будто лежал весь мир. Это была вершина башни света — открытая площадка, загороженная только заклинаниями, чтобы защитить от ветра.
— А защита? — завороженно спросила я.
— Магистра нет, защиту сняли. Она теперь сосредоточена вокруг алтаря, — ответил Анри. — Присаживайся.
Только сейчас я заметила, что с другого края башни стоит низенький стол и стул с подушкой. Один.
— А ты?
Анри усмехнулся и уселся на выступ, ограждавший крышу, и заболтал ногами в пустоте.
— Ты что! — Я едва за сердце не схватилась. — А если не удержишься?
— Не беспокойся, не в первый раз, — улыбнулся он. — Мне всегда нравилось тут сидеть после службы. Такое чувство, что мир далеко, и жизнь ощущается иначе.
У меня даже мелькнула вздорная мысль сесть рядом с ним, но я прогнала ее и все-таки заняла подушку. Высоко! Но так красиво! Даже зной, снова сменивший дождь, почти не ощущался.
— Чуть не забыл. Фокус!
Анри взмахнул рукой в воздухе — и вот уже он держит коробку, перевязанную бантом. Я развязала бант, изнывая от нетерпения, чтобы увидеть ровные ряды самых разных пирожных.
— Это что? — спросила изумленно.
— Ты жаловалась, что один негодяй похитил у тебя пирожные, — ответил Анри. — Я обещал возместить ущерб и держу слово. Ешь, пока не отобрал.
Анри и пирожные — вещи несовместимые, он их и не любил никогда, но угроза подействовала. Я быстро выбрала самое красивое. Мм, как вкусно! Мир казался большим и прекрасным, жизнь — бесконечной, а любовь — вот она, любовь, стоит протянуть руку. Удивительно, как все меняет не магия, а желание любимого человека подарить крупицу счастья.
— У тебя нос в креме, — сообщил мне Анри на ухо, все-таки перебираясь ближе.
— Врешь!
— Да чтоб мне провалиться на месте!
Двое сумасшедших, иначе не скажешь. Мы и смеялись, как безумные. Я переложила подушку на пол, забралась в кольцо любимых рук и уничтожала пирожные, оставив всего четыре, — домашним. Анри же рассказывал о каких-то пустяках.
— Ты где взял мое платье? — решилась спросить.
— Осуществил дерзкий налет на дом мадам Лерьер, — ответил он. — И похитил. А на самом деле пришел и попросил. Твоя матушка была крайне недовольна, впрочем, заодно поинтересовалась, когда свадьба.
— И когда же?
— Да хоть сейчас!
— Нет, сейчас не надо. У меня нового платья нет, в этом ты меня уже видел.
— Стоило жениться утром? — усмехнулся Анри.
— Возможно. Так вот, потом список гостей. Наши вероятные гости сейчас слегка помяты вчерашними событиями, не находишь?
— Предлагаешь звать в свидетели волков? — ужаснулся жених.
— Нет, Фила, а он тоже не в лучшем настроении из-за своей девушки. Поэтому нужно найти ее, и вот тогда…
— А если я поседею раньше?
— Фил не будет ждать так долго!
— Хорошо, значит, в моих интересах поскорее отыскать его пропажу.
Анри поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете. И готова была согласиться выйти замуж без нового платья и свидетелей, но хотелось все же, чтобы мы оба преодолели все плохое и могли просто жить, не оглядываясь назад.

ГЛАВА 18

— Эй, ты! — На раму зеркала обрушился легкий удар. — Есть новости.
Андре плюхнулся в кресло, вытянул ноги и прикрыл глаза. Вечерок выдался утомительный, но плодотворный. А главное — никто не заметил его присутствия. И даже вид тела папочки, запеленанного заклинаниями, не так уж раздражал. Отражение молчало. Только глядело с укором, будто имело на это право.
— Даже не спросишь? — прищурился Андре. — Тогда я и рассказывать не буду.
— Говори уже, — потребовал зеркальный двойник отца.
— Мм, с чего бы начать? Эйлеан пошел на попятную и не подписал подготовленный приказ об аресте Анри. Выглядит магистр скверно. Может, заболел?
— А только подписи Кернера недостаточно?
— Достаточно, но… видимо, он боится связываться в одиночку. Люди бунтуют, еще объявят Анри посланцем богов, чего доброго, и свергнут магистрат. Что тогда делать? Поэтому Кернер и хочет заручиться поддержкой Эйлеана, а тот сдал за последнее время. Видимо, общение с пустотой не проходит зря. Или это твой старший сыночек так плохо на всех влияет?
— При чем тут Анри? — хмуро спросил Виктор.
— Да так. Я подозреваю, что великий магистр хочет отбить у него невесту, но не знает как.
Виктор озадаченно замолчал, а Андре наслаждался полученным эффектом.
— А еще я прогулялся по ночным улочкам и едва не стал свидетелем жестокой расправы над герцогом Дареалем. Правда, твой старший явился вовремя и превратил соперников в пыль, а герцога спас… светом. Как бы пробудить у него тьму? Тогда мы все втроем будем на одном уровне.
— У тебя есть пустота? — спросил Виктор.
— Пока нет, но пустота приходит к каждому, кто ждет. Я ей понравлюсь, вот увидишь.
— Я не понравился.
— Потому что в тебе мало пустоты, а во мне — достаточно. И в Анри после суда ее хватало. О Филе я вообще молчу. Так что все пойдет по плану. Так как, что может пробудить тьму в Анри, как думаешь? Девчонку я уже с моста ронял, не помогло. Видимо, не сильно любит. Или надо было убить?
— Тронешь Полли — он убьет тебя.
— И то верно, — вздохнул Андре. — Стравить с магистратом? Как тебе вариантец?
— Ты сумасшедший! — в который раз повторил Виктор.
— И что с того? Я как раз прав. Всего-то дел: убрать двух магистров. И в Гарандии наступит порядок. А если они убираться не пожелают, у меня есть свои методы, и они никому не понравятся. Что я все с Анри да с Анри? Может, с Филом поговорить? Он кажется куда разумнее.
— Не смей приближаться к Филиппу! — рявкнуло отражение.
— О, сразу понятно, кто у паны любимчик. — Андре довольно прищурился. — Подожду еще немного, посмотрю, как они будут барахтаться против магистрата, а потом протяну руку помощи.
— Слушай сюда, ничтожество. Если ты не оставишь в покое мою семью, я выберусь отсюда! Выберусь и сотру тебя в порошок! — Виктор в бессильной злобе пытался пробить зеркало.
— Не усердствуй. Что-то нарушишь — умрешь, — прокомментировал Андре его бесплодные попытки. — А единственное ничтожество здесь ты. Потому что даже звери не бросают своих детей. Значит, ты хуже зверя.
— Андре, давай поговорим спокойно. Да, я виноват, признаю. Я не должен был так поступать. Оставлять тебя. Но и ты не прав. Так нельзя, тобой движет желание быть замеченным, и только. Я заметил. Хватит.
— Лизоблюд несчастный. Говоришь только то, что я хочу слышать. — Этот разговор начинал раздражать. — Нет, папа, я не остановлюсь. И больше не позволю втаптывать себя в грязь, слышишь?
— Все могло быть по-другому.
— Да, могло. — Андре откинулся на спинку кресла. — Если бы ты признал ребенка. Если бы я не был когда-то доверчивым идиотом. Если бы не стал убийцей раньше, чем раскрыл магию. Если бы ты после этого не выставил меня за дверь. Вот видишь, сколько «если бы»? Но они были. А я не умею прощать, не собираюсь, слышишь? Скажи спасибо, что твои близкие еще живы, потому что первое, что я хотел сделать после полного пробуждения силы, — уничтожить все, что тебе дорого, чтобы ты остался один, как и я. Но потом понял, что это бессмысленно. Лучше скажи, нравится ли тебе то, что ты видишь? Вот как поступает мир с теми, за кем не стоит всесильный папочка, готовый по первому зову закрыть собой. Будь ты свободен, разве допустил бы, чтобы Анри отправился в пустоту? А Фил — в «Черную звезду», один на один с твоими, заметь, врагами? Нет. Но ты здесь, а они там. Так что смотри, папочка! И кусай себе локти. Потому что и это тоже — твоя вина. Только твоя и ничья больше.
— Андре…
— Не желаю с тобой разговаривать.
— Андре, ты не прав. Ты поймешь это, но будет поздно. Остановись, пока не зашел слишком далеко.
— И не подумаю. Кстати, у меня сегодня день рождения. Вряд ли тебе это известно, да? Выпьем же!
Андре рывком поднялся на ноги, порылся в шкафчиках и нашел там бутылку вина, откупорил пробку и сделал большой глоток. Вино приятно обожгло горло.
— Поздно воспитывать сына, когда ему двадцать два, — отсалютовал бутылкой зеркалу. — Еще шесть лет назад ты мог все изменить. Всего шесть лет. Но ты сказал, что у тебя только двое детей. И тебя не интересовало, куда я пойду. Так теперь и меня не интересует, что будет с тобой. Да и с ними тоже, если уж честно. Теперь мне нужен мир.
Андре гулко рассмеялся. Бутылка вырвалась из пальцев и разлетелась на тысячи осколков, окрапляя комнату алыми брызгами. Виктор закрыл глаза. Поздно.

Анри 

Мы с Полли возвращались домой через пустоту — я не рисковал водить ее по городу, когда меня ищут и хотят арестовать. В прошлый раз обошлось, ее хотя бы не обвинили в пособничестве убийце, но обойдется ли в этот раз? Нет, пусть будет под защитой моей магии — и в безопасности. Полина весело смеялась, и мне тоже становилось легче рядом с ней. Нет, я ничего не забыл. Но она действительно заслуживает большего. Большего, чем могу ей дать. Сегодняшний день — всего лишь попытка расставить все на места. Удалась ли она, не знаю, но девушка, которую любил, перестала лить слезы и светло улыбалась. Оно того стоило. Даже разговор с матушкой Полины.
Я открыл переход, осторожно обнял Полли за плечи, чтобы не потерялась в пустоте, и шагнул в серый туман. Только сейчас в нем не было холодно, будто с родной магией ко мне вернулось нечто большее. Полли прижимала к груди коробочку с четырьмя вишневыми пирожными — абсолютно одинаковыми, чтобы никому не было обидно. Представил, как бьюсь с герцогом Дареалем за кусочек пирожного, — и стало смешно.
А гостиная, которую уже привык считать своей, являла живописную картину. Дознавателю стало лучше. Он полулежал на диване и наблюдал за Филом и Вильямом, которые развернули целую баталию на полу. Начертили поля, расставили самодельные фигурки и играли в «бойницы». Фил побеждал, Вилли пыжился и даже в облике ребенка походил на волчонка.
— Анри! — заметил он меня и кинулся навстречу — видимо, чтобы избежать позорного поражения. — Вы долго.
— Вам тут и без нас, гляжу, не скучно, — заметил я.
— Фил меня обыгрывает, — со вздохом признался Вилли.
— Конечно, потому что у него есть диплом, а у тебя — нет. Вот выучишься, заткнешь его за пояс, — пообещал мальчишке и потрепал по всклоченным волосам.
— Спасибо, братишка, — прищурился Фил.
— А ты занимайся больше, чтобы потом Вилли тебя не победил, — улыбнулся ему. — Новостей никаких, я надеюсь?
— Никаких, — подтвердили оба, и я прошел в спальню, делая вид, что герцога Дареаля не вижу в упор. Полли же осталась в гостиной. Я слышал, как она спрашивает Этьена о самочувствии, и приказал себе угомониться. Ведь между ними ничего нет. Не было и не будет, уж об этом я позабочусь. А у меня было еще одно дело, прежде чем пойду щелкать по носу магистрат за мой арест. И это дело как раз замаячило в дверях спальни.
— Анри, ты свое пирожное будешь? — И Фил уставился на меня несчастными глазами.
— Нет, ты же знаешь, я их не люблю, — махнул рукой. — Доедай, а потом зайди ко мне, поговорим.
Брат тут же скрылся, но через пару минут появился вновь. Я уже знал, что ему скажу.
— Слушай, Фил, я обещал тебе, что найду способ пройти сквозь охрану «Черной звезды»… — начал было, но Филипп меня перебил:
— Слушай, Анри, а ты не можешь провести нас в гимназию через пустоту?
— Не знаю, — задумался я. — Можно попробовать. Ведь директор магом пустоты не является?
— Нет, конечно. Там стоит защита от тьмы и света, но я постоянно проваливался в пустоту. И даже у нас по комнате плыл серый туман.
— Хм… Что ж, тогда предлагаю ночью немного прогуляться. Как ты на это смотришь?
— Я только «за». — Лицо Фила тут же просияло. — Роб передал мне основные ориентиры пространства, где прячут Лиз. Конечно, там, наверное, много заклинаний намешано.
— Ничего, справимся. Возвращайся к своему сопернику, пока он тебе все фигурки не перетасовал.
Фил улыбнулся. Он будто думал, стоит ли вообще что-то говорить, но собрался с духом и сказал:
— Анри, ты правильно сделал, что спас Этьена. Я понимаю: для тебя это было непростое решение, но он — неплохой человек, каким бы ни казался.
— Я сделал это только из-за Вилли, — ответил брату. — Если бы мальчишки там не было, все могло закончиться иначе.
— Нет, Анри. Ты бы все равно поступил так же, что бы ни думал об этом. Я тобой горжусь.
И Фил поспешил скрыться с глаз моих, пока я не сказал что-то особо резкое. Вот прохвост! Но он был прав. Нельзя оставлять человека на верную смерть, даже если он — главный дознаватель магистрата. Я тоже ему обязан за Полли, пусть это и не доставляет мне радости. Что ж, теперь квиты и, надеюсь, больше не будем вмешиваться в дела друг друга.
Я снова сел к столу. Документы за ночь никуда не улетучились, и проблему надо было решать. Продать особняк за бесценок? Потому что иначе никто не купит. Или часть земель? Отец бы меня убил за такое решение, но его здесь нет. В доме ведь ничего ценного не осталось, все вынесли. А ехать в поместье… Боюсь, там застану ту же картину. Написать теткам? Родственники все-таки, пусть я в последний раз видел их лет пять назад. Но, опять-таки, пройдет время, а магистрат и комитет податей не будут ждать. Что же мне делать?
— Анри, иди к нам, — появилась в дверях Полли. — Вилли хочет показать тебе свои рисунки, но стесняется.
— А что, этот волчонок может чего-то стесняться? — поднялся из-за стола. Ладно, утром приму решение. Сначала надо вернуть Филу его девчонку и поставить на место директора одной гимназии.
Видеть Дареаля мне по-прежнему не хотелось. Поэтому я уселся к нему спиной, а лицом к Вилли, который тут же просиял и протянул мне несколько подозрительно знакомых листочков. То-то я части документов недосчитался!
— Вот, смотри, — ткнул он пальцем во вполне узнаваемую физиономию. — Это Фил.
Красный, как маков цвет, Филипп недовольно фыркнул. Видимо, портрет ему не понравился.
— Это Полли, — продолжал Вилли. Конечно, рисунки вышли корявыми, но некоторое сходство проглядывало, и, несмотря на свой возраст, рисовал он неплохо. — Это папа, Айша. А это ты.
Мое лицо получилось у Вилли особенно зловещим. Да уж, дожил, даже ребенок видит меня вот таким.
— Неплохо, — сказал я. — Пойдешь в вольные художники?
— Да, он как раз сообщил мне эту новость, — откликнулся Этьен. — Что боевой магии учиться не будет, а вместо этого хочет рисовать.
— Ваш сын куда мудрее вас, герцог Дареаль, — ответил, не оборачиваясь. — Может, это и нужно для счастья.
Вилли лучился удовольствием и предложил играть в «бойницы» два на два. Я отказался, но принялась уговаривать Полли, и ближайшую пару часов я вспоминал детство — а заодно всю родню Вилли, включая посмеивающегося герцога, до пятого колена. Хотелось напомнить, что моя квартира не предназначена для такой толпы, но тесноты никто не заметил, а вечером — не выставлять же сонного ребенка за дверь? Да и герцог давно спал. Выздоровление — процесс длительный.
— Полли, — подозвал я невесту, — мы с Филом немного прогуляемся до гимназии. Присмотришь за этими двумя?
— Я с вами! — тут же встрепенулась Полина.
— Не стоит, чем нас меньше, тем больше шансов, что сможем пройти незамеченными. Так что останься дома. Я усилю защиту, потуши свет и никому не открывай.
— Хорошо. — Полли грустно улыбнулась. — Только будьте осторожны.
— Договорились. Люблю тебя.
Коснулся легким поцелуем щеки. Сборы вышли недолгими. Захватил кинжал — на всякий случай, наложил на нас с Филом щиты, проверил, могу ли использовать свет и пустоту одновременно. Магия послушно откликалась, и это радовало.
— Идем, — сказал Филу и увлек его в пустоту.

ГЛАВА 19

Филипп 

События неслись с такой стремительной скоростью, что я потерял счет времени. С того момента, как вернулся Анри, они нарастали, будто снежный ком. Я не верил, что магистрату понадобилось убивать Этьена. Не верил, что Пьер мог на это согласиться. Но результат ведь был — если бы не Анри, Этьен бы погиб. То, что удивляло самого Анри, для меня секретом не было. Да, моего брата сложно назвать простым человеком. Да, после пребывания в пустоте его характер стал очень тяжелым. Но он никогда не был плохим. И на пару мгновений забыл, что перед ним — злейший враг, а увидел просто человека, который нуждался в помощи, и его сына, который мог остаться без отца. Анри не был бы собой, если бы прошел мимо. А теперь пусть думает, что хочет.
Признаться честно, я тоже немного успокоился. Откуда-то взялась уверенность, что все получится. А если нет — сам разнесу гимназию по кирпичику! Сил хватит даже против директора Рейдеса. Мы вынырнули из пустоты через несколько улиц от дома Анри. Город будто вымер — очередные сюрпризы погоды не давали покоя людям. Снова пришел зной, и вода, которой напиталась земля, испарялась, было трудно дышать. Я то и дело вытирал вспотевший лоб. Но вот наконец городские улочки остались позади.
— Держись рядом, не отпускай мою руку, — напутствовал брат. — С Пустотой не заговаривай, если вдруг встретится. Я попробую обойти защиту.
Я вцепился в его локоть — и Анри шагнул в серый туман, увлекая меня за собой. Сейчас быстро пройти не вышло, ведь надо было найти грань, за которой и находилась гимназия. Анри осторожно делал шаг за шагом, прощупывая пространство. Я старался его не отвлекать, пока не заметил серую тень, следовавшую за нами.
— Пустота здесь, — прошептал чуть слышно.
— Я знаю.
Фигура не приближалась, только наблюдала с любопытством. А затем вдруг оказалась за моей спиной, провела ледяными пальцами по затылку.
— Попались!
Анри резко шагнул вперед, и мы вывалились на тренировочное поле гимназии. Брат тут же поднял серые щиты, чтобы директор не заметил непрошеных гостей раньше времени. Но главное мы все-таки сделали — прорвались внутрь!
— Веди, — скомандовал Анри. — Только двигайся медленно, чтобы не привлечь внимания.
Да уж, облако серого тумана — не самая неприметная вещь в гимназии. Отсюда надо было выйти не к общежитию, а к хозяйственным постройкам. Студенты бывали там крайне редко, чаще заглядывал технический персонал, и встретить кого-нибудь ночью было маловероятно, но осторожность еще никому не помешала. Я проверял магией дорогу перед нами, а Анри глушил ее след, потому что на территории «Черной звезды» хватало сюрпризов.
Я только чувствовал, как глухо ухает сердце в груди. Страх и вера смешались в такой невообразимый клубок, что можно было сойти с ума от одного ожидания. Неужели еще несколько минут, и я увижу Лиз? Смогу обнять? Так хотелось поверить! Но было безумно страшно. А вдруг? Вдруг надежда не оправдается? Разве впервые?
— Успокойся, — остановился Анри. — Твоя магия нестабильна.
— Стараюсь.
Глубоко вдохнул воздух, выдохнул. Нельзя ошибиться, попытка будет только одна.
— Кто-то идет!
Брат тут же дернул меня в сторону с дорожки, не заботясь, что там могут быть замаскированные заклинания, и всего в десятке шагов от нас прошел директор Рейдес. Он замер на мгновение, будто прислушиваясь к чему-то. Заметил? Но вот директор снова ускорил шаг и скрылся за поворотом.
— Идем.
— Смотри под ноги! — посоветовал брату. — Тут много припрятано.
— Я заметил.
И мы двинулись вперед. Миновали небольшие участки для индивидуальных тренировок, памятное поле, по которому когда-то мы с Робом улепетывали от оборотней куратора Синтера, и наконец вышли к складам.
— Где-то здесь.
Я пытался высмотреть место, где бы преломлялись магические лучи.
— Вот тут, — указал Анри.
— Да, вижу.
Действительно пространство искажалось, образуя некий карман, который мог скрывать что угодно.
— И как нам туда попасть? — спросил брата.
— Так же, как и в гимназию. Через пустоту. Только там нас ждут, осторожно.
Шаг, всего один шаг! На этот раз переход был быстрым. И метнувшаяся к нам серая тень осталась без добычи, а мы оказались перед небольшим домиком комнаты на три-четыре. Вокруг был разбит цветник, и духота здесь совсем не чувствовалась. Я обернулся, стараясь отыскать выход, вот только его не было. Ничего, найдем, сейчас главное не это.
— Беги уже, — напутствовал Анри, проверяя пространство магически, а я кинулся к дому. Теперь меня никто не остановит! Постучал в дверь, на мгновение забыв, как дышать. А когда она отворилась, едва не оглох от радостного визга, и Лиз повисла у меня на шее. Я подхватил ее на руки и закружил, не веря, что это правда, не сон.
— Ой, пусти! — рассмеялась она. — Голова кружится.
Стоило огромного труда поставить ее на пол. Я смотрел на Лиз — и впитывал каждую черточку, каждый рыжий локон, каждую веснушку на носу. Моя! Моя Лиз. Больше не отпущу ни за что на свете.
— Ты долго, Фил, — ласково пожурила она.
— Твой отец постарался.
— Я знаю.
Обернулся. Анри стоял спиной и делал вид, что вообще не здесь. Поэтому можно было поцеловать Лиз, никого не стесняясь. Элизабет смеялась, но я заметил, что она выглядит бледной.
— Все в порядке? — спросил ее.
— Теперь да, — весело ответила она. — Ты же пришел. Как там Гейлен? Его хоть папа живым выпустил?
— Да, даже выгнал. И теперь Роб не хочет говорить, чем занят, но записку твою передал.
— Ты не потерял медальон. — Лиз коснулась пальчиком своего подарка. — Ух ты! Сколько повреждений. Фил, с кем ты там воевал?
— Да так, — пожал плечами. — Когда у меня было мало врагов?
— И то верно. Ничего, я все поправлю. Фил, неужели это правда ты?
Я обнял Лиз крепко-крепко, чтобы поверить до конца — моя, никуда не денется. Она тихо всхлипнула.
— Эй, ты чего? — погладил непослушные волосы. — Все хорошо.
— Да. — Лиз улыбнулась сквозь слезы, а потом обернулась куда-то за спину. Она не одна? — Ты входи, Фил.
Я посмотрел на брата, тот кивнул. Отлично, проконтролирует, чтобы не появился кто-нибудь непрошеный. Но стоило переступить порог, как земля медленно стала уходить из-под ног. Потому что я не мог поверить тому, что видел. Точнее, мог, но это означало бы, что я точно сошел с ума.
А как иначе объяснить, что посреди комнаты стояла мама?
— Здравствуй, Фил, — растерянно улыбнулась она.
— Мама? — Я все еще не верил своим глазам. — Мамочка!
Оставшиеся шаги я не прошел — пролетел. Только для того, чтобы рухнуть в ее объятия. Говорить я уже не мог. Только чувствовал, как щиплет глаза, и дышать было до того трудно, что едва не задыхался. А мама гладила меня по голове, как в детстве, и шептала какие-то глупости на ухо. Я даже не слышал что. Мир будто звенел тишиной, готовясь вот-вот рассыпаться звоном. Память нахлынула волной — память о таком же июньском вечере, когда я потерял все, что только мог.
— Как же ты повзрослел, — слышал, будто сквозь толщу воды. — Выше меня стал, надо же. Сыночек, родной.
— Мам? Это действительно ты? — рискнул поднять глаза. — Я не сплю? Это не очередное заклинание?
— Я, — мягко улыбнулась она. — Прости, родной. Мне так хотелось тебя видеть, но ты уже заметил — отсюда выхода нет.
Директор Рейдес! Кажется, у меня накопилось очень много вопросов, и если бы он не был отцом Лиз, я бы его испепелил на месте!
— Ну чего ты? — Мама пыталась хоть как-то меня успокоить. — Сынок, ты что?
— Ты просто не видела…
Я закрыл глаза, чтобы не заметила глупых слез. Но как? Как такое может быть? Я с ума сойду…
— Фил, все в порядке? — заглянул в дом Анри.
Мама глухо вскрикнула и прижала руки к груди.
Она не знала! Она даже не знала, что он вернулся!
— Мама? — Брат замер на мгновение, зато мама ждать не собиралась и кинулась к нему.
— Анри! — обхватила руками его лицо. — Мальчик мой! Живой!
Анри пробормотал что-то вроде:
— Мам, ну что со мной случится?
Только кто его слушал? Мама пыталась обнять нас обоих и плакала навзрыд. Тихонько всхлипывала Лиз. Я обхватил ее за талию и привлек к нам. Из нас четверых только Анри сохранял хотя бы подобие спокойствия, и то лишь потому, что гвардейцы вроде как не плачут.
— Это еще что такое? — вдруг раздался голос от двери.
На ловца и зверь бежит.
— Здравствуйте, директор Рейдес, — мигом обернулся я.
— А, курсант Вейран, — вздохнул тот. — Можно подумать, стоило ожидать кого-то другого. Пробрался-таки?
И это все, что он может мне сказать? Я едва сдерживался, чтобы не обрушить на его голову с десяток проклятий!
— Вы ничего не хотите нам объяснить? — спросил, теряя последние крупицы терпения.
Рейдес окинул нас тяжелым взглядом, словно принимая решение.
— Хорошо, — сказал, будто принимая судьбу. — Садитесь, раз уж пришли. Так и быть, отвечу на ваши вопросы.
«Садитесь, раз уж пришли». Да, «Черная звезда» всегда была отдельным государством. И в нем — свой правитель, свой создатель «миров». Эдуард Рейдес. Мама села между мной и Анри, сжала наши ладони, опасаясь выпустить, и я крепко сжимал ее руку в ответ. Лиз прижалась к моему плечу и затихла. Вот бы эта минута не заканчивалась! Но, увы, ничто не длится вечно.
— Спрашивайте, — милостиво разрешил Рейдес.
Вопросы в голове были не самые вежливые, поэтому я предоставил Анри вести разговор, а сам наслаждался теплом, которое поднималось откуда-то изнутри, уничтожая все, что наболело за этот год.
— А вопрос один, — в том же тоне сказал брат. — Что здесь происходит?
— Анри, Эдуард всего лишь пытался помочь, — поспешила вмешаться мама.
— Да, поэтому Фил думал, что его девушка умерла, и понятия не имел, что ты жива, мам.
Умеет Анри одной фразой выразить все мое негодование. Рейдес словно проглотил кислый фрукт.
— Как с Виктором разговариваешь, — буркнул под нос. — Что ж, на ваш исчерпывающий вопрос, месье Вейран, я дам такой же исчерпывающий ответ. Я поступил так, как считал нужным.
— А теперь можно поподробнее? Я знаю, что после пожара в нашем доме мама оказалась у мадам Лерьер. Что произошло дальше?
— Где оказалась? — развернулся я. — Ты что, знал?
— Чуть больше, чем ты, Фил, — стараясь сохранять спокойствие, ответил брат. — Кристина недавно рассказала мне об этом. Я пытался найти маму, но не вышло.
Да чтоб мне провалиться! Он знал — и молчат? Почему?
— Не злись. — Мама тут же заметила, что я едва не лопаюсь от гнева. — Анри всего лишь не хотел давать тебе ложных надежд. Правда, милый?
— Правда, — ответил брат. — Тебе и так было нелегко. Я побоялся.
Побоялся он!
— Давайте лучше я, — продолжила мама. — После пожара я не знала, куда идти. И единственным безопасным местом в городе мне показалась «Черная звезда». Эдуард всегда был нашим хорошим другом, я могла ему доверять, поэтому пришла сюда.
Другом, да? Что-то не верю я в такую дружбу!
— И ты год не желала покинуть гимназию? — уточнил я. — Или кое-кто не дал?
И уставился на Рейдеса.
— Попридержите язык, Филипп, — посоветовал он.
— Я сейчас еще вспомню, как вы убедили меня в смерти Лиз, директор.
— Тише. — Мама погладила мою руку. — Все ведь хорошо. Да, Эдуард немного перегнул палку. Но сделал это ради моей безопасности. Если бы кто-то узнал правду, меня бы здесь не было. А потом тут появился ты, и я сама уже не пыталась уйти до недавнего времени.
— Почему вы не сказали маме, что Анри вернулся, директор? — поинтересовался я. — Боялись не удержать?
— Филипп, у тебя есть причина злиться…
— Причина злиться? Я год оплакивал мать, и вы это знали. Знали — и заставили поверить, что Лиз больше нет. Кто вы после этого, директор Рейдес?
— Фил, не надо. — Это уже вмешалась Лиз. — Да, папа не прав. Но ты же здесь. И я больше никогда тебя не оставлю.
— Элизабет! — хмуро вмешался директор.
— Я люблю его, папа, и все равно останусь с ним, нравится тебе это или нет. — Лиз тут же распрямила плечи и грозно взглянула на отца.
Рейдес махнул рукой. Он уже понимал, что ничем не сможет нам помешать.
— Мам, а что с папой? — спросил я. Глупая надежда, конечно, но…
— Я не знаю, — с горечью ответила она. — Он прикрывал мое бегство. Уже здесь, в «Черной звезде», мне сказали, что он погиб. Но это не так.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Анри.
— Я искала Виктора среди мертвых. Искала среди живых. И не могу найти его ни там, ни там. Это может быть лишь мощнейшая защита, как на «Черной звезде», или состояние между жизнью и смертью. Но тогда где он?
Повисло молчание. Как бы хотелось верить в малейшую вероятность того, что отец жив. Но, наверное, я просил слишком много. Счастье уже хотя бы то, что могу обнять маму и Лиз.
— И что будем делать? — спросил у мамы.
— Я бы настоятельно рекомендовал вам остаться здесь, — вместо нее ответил Рейдес. — Конечно, у вас будет возможность в любую минуту покинуть гимназию. Но в стенах «Черной звезды» действительно не действует ни один вид поиска, и она защищена как от тьмы, так и от света.
— Мы подумаем, — ответил Анри. — Мам, ты возвращаешься с нами?
— Конечно, — кивнула она. — Прости, Эд. Я благодарна тебе за помощь, но у меня сейчас одна цель. Я не смогу успокоиться, пока не буду знать, что случилось с Виктором.
— Это твое право, Анжела, — ответил директор Рейдес, отводя взгляд. — Жду вас обратно. Лиз, вот твой пропуск.
И протянул дочери знакомую звезду.
— Спасибо, папочка. — Она крепко обняла его. — Я буду осторожна. Скоро увидимся.
Эдуард кивнул. Было заметно, что он считает нас едва ли не самоубийцами, но разве у него остался выбор? Нам надо было обсудить все, что произошло. Привести в порядок мысли. Решить, что делать дальше. Но не здесь, а дома, где ждет еще одна часть нашей семьи. Директор прочитал заклинание, и прямо посреди комнаты открылся переход.
— Справитесь с такой большой компанией, месье Вейран? — спросил он Анри.
— Не сомневайтесь, директор Рейдес, — ответил брат и протянул одну руку мне, а другую — маме. Я крепче обнял Лиз. Всего шаг. Шаг, который снова разделит мою жизнь на до и после. Только в этом «после» я не буду один.

Часть вторая

ГЛАВА 1

— Я не вижу причин, но которым ты изменил решение! — Кернер ударил обоими кулаками по столу, и он жалобно заскрипел, а Пьер Эйлеан лишь поморщился. Неудивительно, что магистр тьмы явился в его башню. Патологическая ненависть к Вейранам иногда затмевала рассудок Фернана.
— Причин? — Пьер поднялся из-за стола. — После того, что ты сделал с Дареалем, я в твои игры играть не собираюсь.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
Легко притворяться! Но Пьер знал правду — и без того хрупкое доверие к Кернеру превратилось в ничто.
— Я всего лишь попытался его припугнуть. — Фернан пошел на попятную.
— Похитив ребенка и едва не убив? Думаешь, после этого Дареаль решит вернуться на службу? Так вот, я не удивлюсь, если он придет и попытается убить тебя, потому что сам знаешь, что для оборотней значит семья.
— Меня? — усмехнулся Кернер. — Можно подумать, ты тут ни при чем!
— Я не похищал мальчишку, — возразил Пьер.
— Но не был против иных методов воздействия. Ладно, демоны с ним, с Дареалем. Найдется. Лучше ответь, почему ты передумал по поводу Вейрана?
— Потому что меня не устраивают твои методы! — выпалил Пьер, едва сдерживая всколыхнувшийся гнев.
— С каких это пор?
— Всегда.
— Так, значит? — зашипел магистр тьмы. — Хочешь, чтобы мы действовали раздельно? Отлично, так тому и быть. Но когда тебя в следующий раз решат убить, не проси о помощи.
— Да катись ты!
— Ты покатишься первым. А когда опомнишься, будет поздно. Ты меня услышал?
Ответить Пьер не успел. Дверь в кабинет вдруг с шумом хлопнула, будто порыв ветра распахнул ее — и с силой закрыл, а ближайшее к столу окно покрыла изморозь. Взметнулись щиты: серые и черные. Но в комнате так никто и не появился. Зато по тонкому слою инея словно кто-то вывел кистью: «Я приду за вами».
А затем так же быстро истаяла и надпись, и сама изморозь.
— Что это было? — первым опомнился Кернер и кинулся к окну. — Демоны хвостатые! Снова ни следа магии. Только темный отголосок.
— Зеркальщик не хочет, чтобы мы забывали о нем, — тихо сказал Пьер. — Вот и выбрал момент, когда мы будем вместе. Это означает одно — никакая защита башни пустоты не скрывает нас от его наблюдения. Дела плохи, Кернер. Нужно отыскать этого поганца раньше, чем он доберется на нас. А ты сражаешься с мельницами.
— А может, за этим тоже стоят Вейраны? — выпалил Фернан.
— У тебя паранойя, признай. И она мешает тебе разглядеть очевидное — пока мы пытаемся понять, стоит ли опасаться Анри Вейрана, кто-то подобрался к нам так близко, что едва ли не стоит здесь третьим.
Магистр тьмы вздрогнул и оглянулся. Никого…
— Что нам делать? — спросил он.
— Пригласить к алтарю не только светлых, но и темных магов. Пусть пробуют все. А главное — защита. Не снимать щитов, не появляться рядом с отражающими поверхностями без острой необходимости. Я обращусь в «Черную звезду». Может, подскажут способы защититься от этой заразы. Должны же быть особые заклинания противодействия, правда?
— Остается надеяться, что да. А как нам выследить этого типа?
— Нужно продумать ловушку, — вздохнул Пьер. — Но я пока ничего не могу придумать, веришь? В голове каша.
Конечно, Эйлеан молчал о том, что каша была вызвана не только отсутствием равновесия внешнего, а, скорее, отсутствием внутреннего. Вернувшиеся эмоции сводили с ума, мешали, все портили. И как с этим справляться, Пьер не понимал.
— Мы все равно его найдем, — сказал на прощанье Кернер. — А пока что будь осторожен. Мы не можем позволить пустоте вырваться из-под контроля.
— И это ты мне говоришь? — усмехнулся Пьер. — Забавно. Я слежу за ней, Кернер. С трудом, но слежу. А вот нашему светлому собрату лучше поторопиться, где бы он ни был.

Филипп 

Когда наша выросшая компания ввалилась в квартиру Анри, там сразу стало тесно. Шутка ли! Семь человек в одной комнате. Первой опомнилась Полли. Она радостно вскрикнула:
— Мадам Вейран!
— Здравствуй, Полли, — улыбнулась мама. — Рада тебя видеть.
— Неужели это вы? — Полина не верила своим глазам.
— Долгая история. Здравствуйте, герцог Дареаль. Какая неожиданная встреча.
— Здравствуйте, графиня. — Этьен попытался встать с дивана, дабы приветствовать гостей стоя, но Полли тут же заставила его лечь обратно. Зато Вилли крутился рядом и с любопытством разглядывал новых гостий.
— Лиз, знакомься. — Я решил внести хоть немного порядка в эту кутерьму. — Это Полина, невеста Анри. Это герцог Дареаль, главный… бывший главный дознаватель магистрата и его сын Вилли. А это Лиз, моя невеста.
— Мал еще невест заводить, — фыркнула мама, а Лиз покраснела.
— Очень приятно, — и вовсе стушевалась она. Похоже, ей безумно хотелось спрятаться мне за спину от такого количества незнакомых людей, но Лиз не была бы собой, если бы не преодолела это желание.
А я до конца не верил в то, что происходит. Казалось, что вот-вот проснусь и сон растает. Но мама по-прежнему сжимала мою руку, даря ощущение реальности. А Анри вспомнил, что квартира вроде как его, да и все шумное семейство тоже, потому что скомандовал:
— Не толпитесь. Давайте оставим все разговоры до утра. Больным надо отдыхать, детям — спать.
Вилли тут же насупился, Этьен покраснел, а мы слаженно закивали. Только как нам разместиться, если из мест, где можно спать — диван Этьена, узкая софа и кровать Анри? Видимо, брата одолевал тот же вопрос, потому что он растерянно осмотрелся по сторонам.
— Пусть мама ложится на софе, — решил ему помочь, — Вилли с Этьеном, а мы с Лиз на полу в спальне поспим, нам не привыкать.
Матушка обернулась и взглянула на меня так грозно, что сразу почувствовал себя лет на пять младше.
— Филипп Вейран, — ласково спросила она, — а с каких это пор приличия стали для тебя пустым звуком?
Теперь мы с Лиз слаженно покраснели, будто нас поймали за руку. Анри лишь усмехнулся, но матушка вспомнила и о нем:
— Кстати, а Полли? Еще скажи, что она тоже останется с вами.
— Я вообще молчу. — Предатель Анри оставил меня с матушкой один на один. — Хорошо, чтобы не было споров, мы с Филом ляжем в спальне на полу, а девочки — на кровати. Софа твоя.
Мама собиралась было спорить, но потом, видимо, признала, что это совершенно бесполезно, и только махнула рукой. А мы вчетвером поспешили скрыться с ее глаз, пока не передумала. Мне надо было поговорить с Лиз, а Полли едва не подпрыгивала от нетерпения услышать рассказ Анри. Все остальное подождет до утра. Правда, мне было страшно выпускать маму из виду, но квартира Анри доказала свою полную безопасность. Мы прикрыли за собой дверь, Анри подумал — и поставил маячок, а из гостиной слышалось, как мама говорит герцогу Дареалю, что его сыну после полуночи следовало бы спать. Мама есть мама.
Мы конечно же никого не послушали. Анри отдал нам плед, который мы с Лиз расстелили на полу, а сам взял плащ и протянул Полли. Брат тихонько рассказывал невесте о наших сегодняшних приключениях, а мы улеглись на плед. Было так жарко, что иное и не требовалось. Вскоре Анри и Полли затихли. Тогда я поднял полог тишины, чтобы не мешать близким.
— Не спишь? — шепотом спросил Лиз.
— Нет, конечно. — Она тут же открыла глаза. — Разве можно уснуть?
Я покосился на брата. У него, видимо, был утомительный день, потому что они с Полли пропадали где-то и вернулись в таком виде, будто только что с бала. Оба спали тихо и безмятежно.
— Я точно не усну, — легонько поцеловал Лиз. — Ты знаешь, когда впервые услышал твой голос, решил, что схожу с ума.
— А как еще можно было с тобой связаться? — улыбнулась она, и на сердце стало теплее. — Я поначалу вообще к тебе не могла пробиться, потому что ты был в гимназии, и никакие заклинания не действовали. Потом познакомилась с мадам Анжелой, и мы пробовали уже вместе.
— Что тогда случилось на самом деле? Там, в парке?
Один из самых страшных дней в моей жизни будто встал перед глазами, а Лиз украдкой вздохнула.
— Все было достаточно прозаично, Фил. Папа попросил Айденса оглушить меня заклинанием. Я сразу не поняла, что он делает, поэтому подняла щиты слишком поздно. Я не знала, что на тебя тоже напали. Папа запер меня и говорил, что это для моей безопасности, и только мадам Анжела мне потом рассказала, что ты едва не погиб. Она ведь сидела с тобой.
— Значит, это был не бред. — Вспомнил, как во время болезни то и дело слышал голос матери.
— Нет. Мы вместе пытались найти выход из пространственного кармана, но так ничего и не вышло. Папа постарался на совесть. И знаешь, мне даже показалось, будто он влюблен в твою маму.
— Да? — Я приподнялся на локте.
— Да, — кивнула Лиз. — Он почти каждый день к нам приходил, но мадам Анжела всегда разговаривала с ним только как с другом. И он злился. А когда уходил, мы пытались до тебя докричаться. Это было сложно.
— Люблю тебя, — крепко обнял Лиз. — Не смей меня больше так пугать.
— Прости. — Она виновато потерлась щекой о мое плечо. — Я бы никогда не стала. Только одного не пойму, Фил. Кто мог тебя атаковать?
— Айденс должен был видеть. Спросим у него?
— Для этого придется вернуться в гимназию, — пожала плечами Элизабет. — Не скажу, что мне сильно хочется. Мы с папой все-таки в ссоре из-за всего этого… А если мы будем вместе, разве у него получится в чем-то нам помешать?
— Думаю, ты права, — ответил я. — Надо посоветоваться с Анри.
— Как он? — Лиз чуть обернулась и взглянула на брата.
— Сложно, но вроде бы немного лучше, чем было, когда он только вернулся.
— Расскажешь?
Конечно, я рассказал. Только с Лиз мог говорить обо всем, что меня тревожит. И о проблемах между Анри и магистрами, и о странных тайнах нашей семьи. Лиз слушала очень внимательно, а я чувствовал, как становится легче. Будто камень упал с души. Мне не хватало ее! До этого дня даже не понимал, насколько сильно не хватало! И теперь я боялся даже отвести взгляд, казалось, отвернешься — и она растает.
— Да, Фил, действительно все сложно, — сказала Лиз, когда история подошла к концу. — Но мы справимся. Особенно теперь, когда все вместе. Уверена, мой отец знает больше, чем говорит, обо всей этой истории. Надо только прижать к стенке! Вот мадам Анжелу и попросим.
Я представил, как мама допрашивает директора Рейдеса, и стало весело.
— Ну вот, ты уже улыбаешься, — обрадовалась Элизабет. — А то я в первую минуту, когда тебя увидела, даже испугалась.
— А ты чего ожидала?
— Что ты меня уже забыл и влюбился в другую, — рассмеялась она.
— Вот глупая! — вспыхнул я.
— А что? Ты — жених завидный, сильный маг.
— С дырой в кармане и магистратом на хвосте.
— Говорю же, завиднейший, Фил. Кто еще может похвастаться таким набором? Так что гордись!
С Лиз, как всегда, было легко и свободно. Мы еще час болтали о всякой чепухе, о наших общих друзьях, кураторе Синтере, других профессорах и только затем, обнявшись, наконец уснули.

ГЛАВА 2

Анри 

Я проснулся необычайно рано. Самой сложной задачей оказалось встать с кровати так, чтобы никого не разбудить — ни Полли, ни Фила с Лиз, которые в обнимку спали на полу. Но, видно, накануне эмоций и переживаний всем хватило с лихвой, потому что никто даже не шевельнулся. Я тихонько вышел в гостиную — Вилли тоже спал под боком у отца, а вот мамы не было. Ушла? Что-то случилось? Но мама нашлась на кухне. Она стояла у окна и смотрела, как разгорается день.
— Доброе утро, — подошел я ближе.
— А, Анри, — обернулась она и улыбнулась. — Доброе утро, дорогой.
Осторожно обняла меня и коснулась губами лба. На плите грелся чайник, мама достала еще одну чашку и поставила на стол. Я расслабленно наблюдал, как она заваривает травы, добавляя маленькую ложку меда. И становилось спокойнее на душе. Ее возвращение казалось невозможным чудом, на которое я почти не надеялся, но ждал. Ждал все эти дни.
Наконец дымящаяся чашка оказалась передо мной. Я сделал глоток и отставил ее.
— Как ты? — спросила мама. Собственно говоря, что еще можно было спросить? И что еще можно было ответить?
— В порядке.
На самом деле я впервые за долгое время действительно чувствовал покой. Вчера, когда танцевал с Полли, и сейчас, когда сидел с мамой и пил чай. Будто все плохое закончилось, хоть это и было не так.
— Как давно ты вернулся? — мягко спросила она.
— Пятнадцатого мая.
— Так долго. Рейдес мне не сказал.
— Я думаю, этот тип много недоговаривает, — хмыкнул я.
— Не суди его строго, Анри. Эдуард всегда был нам с Виктором хорошим другом.
— То-то он едва не свел в могилу Фила. Это же надо было додуматься! Объявить собственную дочь мертвой.
— Он боялся за нее. Я бы и не такое сделала из страха за вас.
— Не сделала бы. — Я качнул головой. — И не могу понять, чем так опасен для девушки Филипп. Он и мухи не обидит без крайней необходимости.
— Его магия опасна и может принести несчастье не только ему, но и многим людям, — вздохнула мама.
— Я уже слышал это нелепое предсказание, — фыркнул презрительно. — Посмотри на Фила, мам. По-твоему, он опасен?
— Конечно нет, Анри, — вздохнула она. — Но все так завертелось. Я уже не знаю, что и думать.
— А я знаю, по-твоему?
Столько хотелось спросить! А сейчас вопросы, как тараканы, разбежались в разные стороны. И снова стало тревожно. Мама сразу заметила — села ближе, взяла меня за руку.
— Сынок, что происходит? — спросила она. — Ты сам не свой.
— А каким я должен быть после года в пустоте? До недавнего времени я думал, что и вовсе лишился магии. А еще магистрат снова пытается меня арестовать. Что я им сделал? Не понимаю. Все очень, очень запуталось.
— Разберемся, не беспокойся. Все, что можешь, предоставь мне.
— Я сам справлюсь, — качнул головой. — Ты лучше присмотри за Филом, он меня совсем не слушает, а играет в опасные игры. И еще… мам, что ты знаешь об Андре Варне?
Мама отвела взгляд. Значит, знала.
— Это долгая история, Анри, и совсем не приятная, — заговорила наконец она. Снова взяла в руки чашку, чтобы унять волнение. — Мне бы не хотелось ворошить прошлое.
— Я знаю, что Андре убил магистра Таймуса. И подозреваю, что подставил вас под удар, хоть он и утверждает, что это не так.
— Ты говорил с Андре? — встрепенулась мама. — Он вернулся?
— А он куда-то исчезал? — спросил я.
— Я давно его не видела. Года три точно. Ладно, видимо, придется рассказать.
Мама поднялась со стула и отошла к окну.
— Сразу скажу, Анри, не смей осуждать отца. Потому что в этой истории не все так однозначно, как кажется на первый взгляд. Что тебе уже известно?
— Что отец вел расследование и познакомился с Лианой Варне, которая затем родила от него ребенка, — ответил я.
— Да, так и было. Все началось где-то через год после твоего рождения. Так бывает, что до свадьбы люди кажутся одними, а потом оказывается, что есть острые углы, которые надо сглаживать, или в чем-то уступать, но на это никто не хочет идти. Виктор только-только получил повышение, и ему поручили новое дело. А мы как раз начали ссориться по поводу и без. Он сутками пропадал на работе, а мне хотелось, чтобы проводил время со мной и с тобой. Наконец, мы разругались настолько, что он даже съехал к одному из своих друзей, а я осталась одна. Вернулся Виктор почти через месяц. Его будто подменили — был один человек, стал другой. Конечно же я попыталась разобраться, что произошло, потому что муж вел себя странно, и ему было очень плохо. И я нашла в его ауре следы приворота.
— Приворота? — Я никогда не думал, что кто-то еще использует этот вид магии.
— Именно. Эта глупышка Лиана решила его приворожить. И ей это удалось, но у Вейранов вообще необычная магия, и не все линии плетения легли так, как надо. Эффект от заклинания сошел на нет, остались только отголоски. Работа толкового менталиста — и они исчезли, остались лишь жуткие головные боли. Только это не изменило того, что Вик был с Лианой.
— И ты осталась с ним, — тихо сказал я.
— Да. Я любила его и люблю, каким бы он ни был. Мы все ошибаемся, Анри. Нет людей идеальных, нет непогрешимых. Виктор ошибся. Да, мне было сложно принять эту ошибку, но и оставить его в тот момент я не могла. Он был болен. Тем более начались проблемы с магистром тьмы. Он понял, что Виктор ведет против него расследование, и сделал все, чтобы обратить это против нас. Мы уехали. О том, что Лиана беременна, никто не знал. В первый раз я услышала об Андре незадолго до возвращения в столицу, но ничего не сказала твоему отцу. Тогда уже родился Фил, а магистр Тейнер вроде бы забыл о нас. И мы решили вернуться. А дома нас ждало нераспечатанное письмо, которое пролежало там боги знают сколько времени. Писала Лиана, сообщала, что ждет ребенка, и просила о помощи. Так узнал твой отец.
Мама замолчала, а я ее не торопил. Ей сложно было это вспоминать, мне — не менее сложно слушать. Но это было необходимо, чтобы я понял, чего именно добивается Андре. Действительно власти? Или есть другие причины, которые необходимо учитывать, чтобы никто не пострадал?
— И он решил найти ребенка? — спросил, не удержавшись.
— Нет, — грустно улыбнулась мама. — Так решила я. Виктор просто разорвал письмо в клочья и сжег, а я хотела поговорить с родными Лианы. Сама она к тому времени была мертва. Вик не знал, иначе бы не пустил. Оказалось, что у Лианы родился здоровый ребенок, и за ним присматривала бабушка. Она была уже достаточно старой, больше ругалась, чем говорила. Я оставила ей денег и ушла. Дома попыталась убедить твоего отца, что не стоит так просто забывать об этом мальчишке, а ему тогда уже было лет шесть или семь. Представляешь реакцию твоего отца?
— Он наотрез отказался, — понял я.
— Конечно. Для него Андре всегда был неким свидетельством ошибки. Как считал Виктор, чуть ли не единственной в его жизни. Спорить с мужем я не стала, и вскоре мы действительно забыли об этой истории, пока десять лет спустя Андре не появился у нас на пороге. У него были серьезные неприятности, как я поняла по тем обрывкам, которые слышала из их разговора. Но мало того что Виктор и вовсе не хотел его видеть, так еще мальчишка попал под горячую руку. У твоего отца провалилось какое-то расследование, двое наших друзей погибли — и тут это.
— И папа высказал все, что думал по этому поводу? — Я прекрасно знал, что в момент злости с моим отцом было бесполезно разговаривать.
— Да. Я испугалась, что они сцепятся, и встряла между ними. Одного попросила уйти, другого — вернуться домой. Выяснилось, что бабушки Андре не стало, и ему некуда было идти. Виктор успокоился, и мы попытались найти мальчика, но ничего не вышло, он исчез.
— Но ты говорила, что виделась с ним после, — вспомнил я.
— Да, случайно. Мы столкнулись в городе. Я заметила его из окна экипажа и узнала. Решила хотя бы спросить, где он и как живет. Он сказал, что живет замечательно и в моей помощи не нуждается. На этом все и закончилось. Я так надеялась. Теперь твоя очередь рассказывать. Что произошло?
Я попытался в двух словах изложить события последнего месяца, похищение Полли и нелепое предложение Андре. Или не такое уж нелепое? Мама внимательно слушала, не перебивая.
— Значит, у него тоже пробудилась магия рода, — сделала свои выводы.
— Похоже на то, — кивнул я. — Учитывая, как ловко он управляется с зеркалами — все-таки Таймуса достали через зеркало. И на двух других магистров были подобные покушения, но, видимо, силенок маловато тягаться с тьмой и пустотой.
— И все-таки я думаю, что он сказал тебе правду. На нас с Виктором напал совсем не Андре, а люди магистра тьмы. И толпой руководили темные маги.
— Но он может знать, что случилось с отцом.
— Может, — согласилась мама. — Но вряд ли скажет. У него нет причин нас любить.
Я пожал плечами. Какая разница? Важнее другое — как защитить семью от этого типа? И магистр Кернер никак не уймется, иначе зачем ему меня арестовывать?
— Все наладится, Анри, — попыталась успокоить меня мама. — Вот увидишь! Мы теперь вместе справимся.
— Да, ты права. Только вот что делать? Я не знаю.
— А может, согласимся на предложение Эдуарда? «Черная звезда» — закрытая территория, и будет время хотя бы обдумать следующий шаг.
— Ты все еще это предлагаешь после того, как Рейдес запер тебя там? — удивился я.
— Он хотел меня защитить. Иначе тот, кто решил уничтожить наш род, рано или поздно добрался бы до меня. Да, Рейдес выбрал не те методы, но я все равно ему благодарна. Он меня спас.
Я тоже уже почти решил, как поступить. Но для этого надо удостовериться в безопасности близких, и «Черная звезда» на самом деле подходила. Не прошло и получаса, как квартира ожила, наполнилась голосами.
— А кто это тут такой нечесаный? — Мама добралась до Вилли.
— В голове художника должен быть беспорядок, — упирался волчонок, повторяя где-то слышанную фразу.
— В голове, а не на голове, — подчеркнула мама. — А ну иди сюда!
Я усмехнулся — Вилли уйти не удастся. Слышно было, как смеется герцог Дареаль. Вот что делать с этим типом, я так и не решил. Забрать с собой? И видеть его лицо каждый день? Но и отпускать нельзя. Магистрат ведь не остановится, а Вилли — ребенок, попадется снова. Пусть герцог решает сам.
Проснулся Фил, высунул нос в гостиную — и тут же попал в поле зрения мамы.
— Филипп Вейран, ты что, забыл, как выглядит парикмахер? — негодовала Анжела. — Лохматый, худющий. Оставила, называется. Немедленно привести себя в приличный вид.
— А Анри… — попытался было Фил скорректировать направление урагана по имени «Анжела Вейран».
— Анри — взрослый мужчина и сам знает, что ему делать. И выглядит подобающе, прошу заметить. А ты — нет.
Рыжеволосая ведьмочка Лиз только хихикала. Ее мама воспитывать не бралась.
— Сразу стало так шумно, — заметила Полли, наблюдая за бедламом в гостиной. — Так хорошо.
— Да, — откликнулся я. — Так, как и должно быть. Полли, мы решили на какое-то время перебраться в «Черную звезду», раз уж последовало такое предложение. Как ты на это смотришь?
— Куда ты, туда и я, — ответила она. — Только не мешало бы забрать вещи из вашего дома. Может, кто-то меня проводит?
— Я и провожу.
— Не стоит! Тебя ищут. Лучше пусть Филипп, он хорошо владеет временной невидимостью. Да и ему надо собраться.
Мне на мгновение показалось, будто Полли что-то затевает, но ощущение мелькнуло — и пропало. С чего бы Полине мне лгать?
— Хорошо, — ответил я. — Сходите с Филом, заодно узнаете последние новости. Спросите Жерара, не приходил ли кто меня арестовывать, а то как-то странно они притихли.
— Я еще загляну к Этьену за вещами Вилли, — робко сказала Полли.
— Ладно, но проследи, чтобы вас видело как можно меньше людей. И не мешало бы спросить у самого герцога Дареаля, что он собирается делать.
— Думаю, пока он не настолько здоров, им с Вилли стоит остаться с нами. Если, конечно, ты не против.
Я был против. Но разве это имело значение? Полли пошла за Филиппом, чтобы с ним наведаться домой, а я еще раз взвесил все «за» и «против» своего плана. «За» было мало, «против» перевешивало, но ведь не прятаться нам всю жизнь. Раз у магистрата есть ко мне претензии, может, стоит спросить о них магистрат?

ГЛАВА 3

Полина 

Анри что-то подозревал. По крайней мере, отпускать меня не хотел, но и отказать не смог. Он и мадам Анжела решили «обрадовать» директора Рейдеса, что принимают его предложение и вскоре на территории гимназии вместо двух неучтенных магов появятся целых семь. А мы с Филом и Лиз под покровом невидимости покинули квартиру Анри. Филипп не хотел брать с собой Элизабет, но разве она кого-то спрашивала? Сказала: или он идет с ней, или вообще никуда не пойдет. Боевая девчонка, не то что я. Зато Фил улыбался и казался абсолютно довольным жизнью. Таким счастливым я не видела его никогда. Осталось самое сложное: сообщить Филу, что вещи они будут собирать вдвоем, а у меня есть другая цель.
Мы уже подходили к особняку Вейранов, когда я остановилась.
— Что-то не так, Полли? — мигом насторожился Филипп.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — пыталась подобрать такие слова, чтобы он не стал спорить. — Я бы хотела попросить вас с Лиз собрать вещи без меня, а затем вместе заглянем к Этьену, у него все было готово для отъезда.
— Хорошо, а ты? — спросил Фил, будто пытаясь прочесть по лицу, что не так.
— Я? Хочу прогуляться немного и поговорить с Пьером.
— Я с тобой! — тут же заявил Фил.
— Не нужно, со мной все будет в порядке. А обратно Пьер проводит.
— Тогда мы проводим до башни пустоты, — вмешалась Лиз. — Ты что, Полли! Если кто-то ищет твоих друзей, ты для них — просто подарок. Попади ты в руки врагов, Анри и Этьен придут к ним сами.
Сложно было не признать ее правоту.
— Договорились, — пришлось смириться. — Проводите меня — и ждите дома. А я вернусь с Пьером.
О том, что даже не собираюсь просить его об этом, и заикаться не стала. Хотя в словах Лиз была правда, и стоило проявить осторожность. Возможно, попрошу, чтобы Пьер приставил ко мне кого-то из теней. Мне нужно было поговорить с ним, потому что решения, которые принимал магистрат в последнее время, казались странными и страшными. И если Пьер согласился на них, значит, с ним что-то не так.
Мы шли быстро. Зной стоял такой, что впору было задохнуться, и я совсем выбилась из сил. Лиз и Фил, казалось, ничего не чувствовали. Шли очень быстро, еще и держали щиты — я не видела их, но ощущала. Вообще, эта странная рыжеволосая девочка очень подходила Филу — и дышала им. Это было заметно. Потому что только влюбленные женщины могут так смотреть на любимого мужчину, будто, кроме него, на узкой пыльной улочке никого нет. Филипп же был полностью сосредоточен. Он отвечал за нас обеих и не терял контроля, хотя я видела, что чувства Лиз взаимны — его лицо светлело, стоило взглянуть на девушку.
Наконец впереди показалась башня пустоты. Что же мне скажет ее хозяин? Страшно было представить, но я знала, что делала, и не собиралась отступать.
— Будь осторожна, Полли, — попросил Фил. — И ни за что не возвращайся одна. Если Пьер не сможет тебя проводить, пусть свяжется со мной, его визор при мне. И мы придем. Да, Лиз?
— Конечно, — серьезно кивнула девчонка. — Одна не ходи, опасно.
Я еще раз заверила обоих, что на сегодня являюсь воплощением осторожности, и поспешила к воротам. Тени поклонились мне — видимо, знали в лицо, зато я не отличала один серый плащ с капюшоном от другого.
— Я провожу вас, — вышел вперед один из слуг Пьера.
Мы миновали пустынный двор и поднялись по узкой лесенке. Мой провожатый остановился и громко постучал в двери неофициальной гостиной.
— Катитесь к демонам! — раздался раздраженный голос.
— К вам мадемуазель Лерьер, — бесстрастно произнес слуга.
Воцарилась тишина, затем ее прорезали торопливые шаги и щелчок замка. Дверь отворилась, и я вошла в комнату. Здесь царил полумрак — окна были зашторены, и солнечный свет едва проникал внутрь. Дверь закрылась за моей спиной, а я потерла глаза, стараясь привыкнуть к слабому освещению. Пьер стоял передо мной, скрестив руки на груди. Без капюшона — его серебристые волосы рассыпались по плечам в несвойственном магистру беспорядке. Лица я почти не видела.
— Может, откроешь окно? Или зажжешь светильник? — попросила растерянно.
— Не хочу, — ответил Пьер. Что-то было не так с его голосом. Заболел? — Зачем ты пришла? Опять говорить о своем женихе?
— Да, — признала я.
— Тогда можешь уходить. Если я еще раз услышу имя Анри Вейрана, точно кого-нибудь испепелю.
— Что случилось? — подошла к нему. — Тебе плохо?
— А должно быть хорошо? — Пьер склонил голову набок, а я вдруг поняла, что он пьян. Сложно было не уловить запах вина и некую неровность в его движениях.
— Пьер? — позвала осторожно. — Что с тобой происходит?
— Что происходит? — Он шагнул ко мне нетвердой походкой. — Да ничего, Полли! Что со мной может происходить, право слово? Сущая безделица. Пустота вернула мне эмоции. И знаешь что, Полли? Без них было лучше!
— Я не понимаю… Ты же хотел этого.
— Я? Хотел? — Пьер глухо рассмеялся. — Что ты, милая Полина. Да я был счастлив, когда их лишился!
— Не лги.
Магистр пустоты только глухо усмехнулся.
— Ладно, не стану, — сказал он. — Но я привык, что их нет. Привык, понимаешь? А теперь меня разрывает на части. Какая-то часть меня жаждет немедленно избавиться от твоего жениха, потому что я люблю тебя. Другая — наоборот, требует справедливости. Анри ведь не виноват, что вернулся, а я остался с носом. Третья и вовсе желает исчезнуть куда-нибудь, да хоть в ту же пустоту, чтобы ничего не осталось. Ничего! Слышишь?
Пьер закрыл лицо руками. Я даже представить не могла, насколько ему тяжело. И рядом не было никого. Разве так можно жить? Мне приходилось оставаться с миром один на один, и врагу бы такого не пожелала. Но потом появился Этьен, и Фил поддерживал, даже когда у нас с Анри выдались не лучшие времена. Был Вилли с его неуемной энергией, Айша, которая любую проблему могла обратить в шутку. А Пьер? Кто был с ним? Безмолвные тени?
Шагнула к нему и обняла. Да, возможно, это неправильно, но Пьер — мой друг, и его страдания больно ранили сердце. Он обнял меня в ответ и замер. Так мы и стояли несколько минут, пока я первой не отстранилась.
— Прости. — Пьер убрал волосы со лба. — Я немного не в себе последние дни. Чувства то обостряются до предела, то почти сходят на нет. Очередная изощренная пытка пустоты. Видимо, поняла, что от второй игрушки толку не будет, и вернулась ко мне.
— Чем я могу тебе помочь? — спросила тихо.
— Ничем, Полли. Увы, ничем. — Пьер грустно улыбнулся. — Я справлюсь, не о чем беспокоиться. Прости за приказ об аресте Анри, я не подписал его. Этот Кернер… Чтоб он провалился во тьму! Дрянь темномагическая.
Пьер устало потер виски.
— Ты знаешь, где Дареаль? — спросил внезапно.
Я замерла, не понимая, что стоит ответить.
— Знаешь, да? — сразу понял Пьер. — Как он?
— Жив.
— Это радует. Кернер хотел заставить его остаться на службе, но кто же думал, что этот идиот решит сунуться к ребенку? Я тоже хорош, Этьен меня взбесил своей отставкой, вот я и закрыл на все глаза. Впрочем, какое это имеет значение? Что ты хотела узнать, Полли? Зачем-то же ты пришла?
— Я волновалась о тебе, — ответила правду. — И конечно, хотела спросить, из-за чего вы решили арестовать Анри.
— Да это все Кернер! — махнул рукой Пьер. — Твердит, как опасен граф Вейран, а я сейчас немного не в том состоянии, чтобы здраво оценивать происходящее, уж прости. Еще и всплески эти… Полли, пожалуйста, приходите к алтарю. Может, он хоть на чью-то силу отреагирует. Я гарантирую вашу безопасность. Если мы не найдем того, кто сможет контролировать свет, скоро вместо Гарандии останется выжженная пустыня. И я не знаю, сколько еще удержу врата без равновесия. Теперь и во мне самом его нет. Наверное, этого и добивается Пустота — чтобы я ее упустил.
— Хорошо, мы придем, — пообещала, лишь бы его успокоить. — Я точно. А уж захотят ли Анри и Фил, обещать не могу.
— Поцелуй меня, Полли.
— Что? — Я замерла на месте.
— Разве один поцелуй что-то для тебя решит? А мне он нужен. Может, станет легче?
Поцеловать Пьера? Сама мысль об этом казалась сумасшедшей.
— Прости, я не могу, — ответила как можно мягче. — Я…
Он сам шагнул навстречу, перехватил, чтобы не смогла вырваться, и поцеловал. В первую секунду я остолбенела, а затем с силой встала ему на ногу и зарядила пощечину.
— Это что такое? — выпалила в лицо.
— Извини. — Пьер отступил. — Лучше уходи, Полли. Видишь? Сейчас со мной бесполезно разговаривать. И приходите в магистрат, ладно?
И что ему ответить? Я развернулась и побежала прочь, будто за мной гнались демоны. Поцелуй жег губы. Пусть и невольный, но все же! Но Пьера было жаль. Я не представляла, каково ему приходится. Как это — сражаться с пустотой внутри себя и снаружи. Безумие!
Домой бежала, не разбирая дороги. Все обещания, которые дала Анри, мигом вылетели из головы. Возможно, я промчалась бы мимо случайного прохожего, но солнце на миг ослепило глаза, отразившись в золотой восьмиконечной звезде на его плаще. Я подняла голову — и остолбенела. Нет, я по-прежнему не могла вспомнить лицо мужчины, похитившего меня. Но в том, кто был передо мной, даже не сомневалась. Разве можно не заметить, как он похож на Филиппа? На Анри чуть меньше, тем не менее сходство налицо. Те же зеленые глаза, тонкие губы, которые на миг искривила усмешка. Только черты лица более резкие, хищные, даже дикие. Он шел к башне пустоты. Зачем?
Догадка пронзила молнией: чтобы убить Пьера. От зеркал Пьер избавился, но мало ли? Вдруг Андре нашел другой способ. А Пьер сейчас беззащитен, разве тени смогут его спасти? И вместо того, чтобы пройти мимо, я остановилась и взглянула в глаза своему кошмару.
— Здравствуйте, Андре, — постаралась, чтобы голос не дрожал.
— Здравствуйте, мадемуазель Лерьер. — Кажется, мне удалось его удивить, потому что он тоже остановился и уставился на меня. — Вы узнали меня? Польщен.
— Вы… похожи, — отвела взгляд. Не стала добавлять, на кого, но Андре понял и так.
— Раз вы узнали меня, почему же остановились, мадемуазель Лерьер? — с колкой иронией спросил он. — Не лучше ли было бежать со всех ног, звать на помощь? Где ваши телохранители? Ни за что не поверю, что Анри Вейран отпустил вас одну.
— Он и не отпускал.
Надо было сказать, глупой, что Анри идет мне навстречу. Но стоит мне сбежать, как Андре продолжит свой путь к Пьеру, а этого я допустить не могла.
— Я с Филиппом, — пожала плечами, по-прежнему не глядя в глаза, потому что выдержать взгляд Андре было крайне сложно.
— И где же он? — с легкой издевкой спросил тот.
— Ждет дома. Вы не проводите меня?
Я бы рассмеялась, если бы не умирала от страха, потому что на мгновение жестокое лицо Андре стало совсем растерянным, как у ребенка, которому предлагают на выбор два подарка, и оба хочется, а что делать, неизвестно. Но уже в следующую минуту он усмехнулся и предложил мне руку:
— Идемте, мадемуазель Лерьер. Сегодня, так и быть, я прослежу, чтобы Анри случайно не остался без невесты. Тем более что мне давно хотелось с вами пообщаться, а при прошлой нашей встрече общение не сложилось.
Я опустила дрожащие пальцы на его руку, и мы чинно двинулись в сторону дома Вейранов. Со стороны мы наверняка казались друзьями. Почему бы юной девушке и молодому человеку не прогуляться в такой жаркий полдень?
— И что же вас привело в башню пустоты, мадемуазель Лерьер? — спросил Андре. — Не иначе как соскучились по магистру Эйлеану?
— Да, он — мой друг, — ответила, стараясь, чтобы голос не выдавал волнения. — Мы давно не виделись, и…
— Магистр оказался не в том настроении, чтобы видеться с вами?
— Откуда вам известно? — вздрогнула всем телом.
— Вокруг много отражающих поверхностей, даже когда нет зеркал, мадемуазель Лерьер. Например, бокал.
Он следит! За каждым из нас следит, вдруг с ужасом поняла я. Ноги стали ватными, и каждый шаг давался все с большим трудом.
— И часто вы так за нами… наблюдаете? — спросила осторожно.
— Лично за вами? Редко, Полина, — «утешил» меня Андре. — Так что не смущайтесь. Хотя стоило бы смутиться, учитывая, что вы целовались с посторонним мужчиной. Видимо, брат Анри слишком долго пробыл в пустоте? А, мадемуазель Лерьер?
Я вспыхнула до корней волос. Он видел! Все видел. Но слышал ли наш разговор? Вряд ли. Все-таки отражение — это изображение, не звук. А Андре довольно улыбался, наслаждаясь произведенным впечатлением. Он напоминал мне хищника, играющего с едой. Пусть доверчивая мышка еще побегает, кот все равно ее съест. А пока что можно вести мышку под руку в норку. Вот только дойдем ли мы домой?
— Не беспокойтесь, я не скажу Анри ни слова, — заверил меня Андре. — Хотя бы потому, что он не станет со мной разговаривать, а тут же попытается убить.
— Потому что вы убили Таймуса, — сорвалось с языка.
— Магистрат — это зло, милая Полли, — ничуть не занервничал мой страшный спутник. — Поверьте мне, там только грязь, от которой надо избавиться. Пока существует магистрат, в Гарандии не будет порядка.
— Вы предлагаете что-то другое?
— Возможно. Скоро узнаем. А пока давайте поговорим о другом, нам еще долго идти. Скажите-ка мне, мадемуазель Лерьер, почему вы не торопитесь замуж?
— Потому что… — попыталась подобрать слова. — Не та обстановка.
— А вы не боитесь, что алтарь все-таки отзовется и заберет у вас жениха? Ведь магистры не женятся. Но если магистр уже женат, кто станет вмешиваться?
Он был прав. Я понимала это, и становилось только страшнее. Если Анри станет магистром, мы никогда не будем вместе. Может, Анри был прав? И надо заключить брак немедленно? Это единственный выход для нас обоих.
— Вы задумались, — продолжал говорить Андре. — Правильно, Полли, думайте. Ваша беда в том, что вы слишком скоропалительно действуете, и лишь затем используете голову. Я мог бы сейчас убить вас.
— Но не убьете? — спросила я.
— Нет. Вы кажетесь мне забавной. А меня мало что забавляет в этом мире. Поэтому ответьте еще на один вопрос и не сочтите меня назойливым, Полли. За что вы любите графа Анри?
— Что? — Я на миг остановилась. — Что вы имеете в виду?
— Видите ли, — Андре снова заставил меня следовать за ним, — в последние месяцы я пытаюсь разрешить для себя сложную дилемму. За что можно любить человека. Мне не понятно, что должно лежать в основе такой привязанности. Симпатия? Физическое притяжение? Почему именно Анри, вы можете сказать?
Я вспомнила свою первую встречу с Анри Вейраном, и на сердце сразу стало теплее.
— Его нельзя было не полюбить, — ответила с улыбкой. — Он будто излучал свет, и я чувствовала себя… важной для него. Единственной в мире.
Андре задумчиво кивнул чему-то своему.
— То есть причина в цвете его магии?
— Совсем нет. Даже будь он темным, ничего бы не изменилось. Свет — это то, что идет изнутри.
— Как забавно.
Мне даже стало обидно, что кто-то находит мои чувства забавными. Но потом вспомнила, кто идет рядом, и затаила дыхание.
— Допустим. Допустим, что вы попались на внутренний свет графа Вейрана. Но теперь его нет.
— Неправда, есть, — поторопилась защитить любимого. — Конечно, пустота изменила многое, но Анри — это Анри.
— И как ни назови тебя, ты будешь все тем же, проклинай или молись, — процитировал Андре знакомое стихотворение, которое когда-то учила в коллеже.
— Спасешь меня ты или же погубишь, я не ропщу, ведь ты один — вся жизнь, — закончила я четверостишие.
— Любите Ардеана? — чуть приподнял брови Андре. — Неожиданно.
— Вы тоже?
— Терпеть не могу.
— И цитируете наизусть.
— Въелось в голову. Так вернемся к нашей теме, мадемуазель Лерьер. Почему же, если вы любите Анри, дарите поцелуи другому мужчине?
— Это был… дружеский поцелуй, — попыталась оправдаться.
— Так, может, попросить у вас вражеский? Поделитесь?
— Нет, — тут же отвернулась я.
— Как вы жестоки! — рассмеялся Андре. — Не беспокойтесь, свой поцелуй я берегу совсем для другой дамы, на свидание к которой и направлялся.
— Я отвлекла вас? — почувствовала, как вспыхнули щеки.
— Ничего, она подождет. И все же, зачем людям так необходимо привязываться к кому-то? Как думаете?
— Чтобы не остаться в одиночестве, — ответила я.
Андре кивнул чему-то своему с чисто исследовательским интересом. А впереди показался поворот, за которым скрывался дом Вейранов.
— Думаю, я оставлю вас здесь, — замер Андре. — Мне не хотелось бы видеться с вашими домашними. Поэтому, любезная мадемуазель Лерьер, позвольте попрощаться. Не скажу, что надолго, но пока что — до встречи.
— До свидания, Андре, — ответила я, надеясь, что этот миг никогда не наступит. — Спасибо, что проводили.
И почти бегом бросилась к дому, пытаясь избавиться от ощущения, что вот сейчас в спину полетит темное заклинание. Ворвалась на первый этаж, надеясь, что Фил и Лиз еще здесь и ждут меня.
— Полли? — выглянул Филипп. — Что случилось? Тебе плохо?
— Нет. — Я рухнула в кресло в гостиной. — Просто жарко, и голова закружилась. Вы готовы? Можем идти к Этьену?
— Я послал к нему Жерара, — ответил Фил, — чтобы было быстрее. Как там Пьер?
— Не очень хорошо, — старалась ничем не выдать своей паники. — Пустота снова играет с ним, а он старается сопротивляться. А где Лиз?
— Я тут, — вынырнула из коридора возлюбленная Фила. — Ой, тебе плохо, да? Помочь?
— Не стоит, — поднялась на ноги. — Давайте поторопимся. Анри беспокоится, не будем заставлять его ждать.
И кинулась собираться, чтобы скрыть пылающие щеки. Что это было? Почему? Что вообще происходит? Миллион вопросов, ответов на которые не найти. Но перед глазами так и стояло безразличное лицо с колкой усмешкой на губах и металлом во взгляде. Теперь оно точно не сотрется из памяти.

ГЛАВА 4

Анри 

Я ругал себя последними словами за то, что отпустил Полли с Филиппом. Надо было самому пойти с ней, и плевать, что меня ищут. Но вместо этого мы с матерью отправились в «Черную звезду» — на этот раз пустота пропустила нас без лишних вопросов. Не стал ни о чем спрашивать и директор Рейдес. Он принял наше решение крайне хладнокровно, будто только его и ожидал.
— Домик ваш, — сказал отрывисто. — На территории курсантов прошу не появляться без крайней необходимости.
Можно подумать, мне больше нечего делать — только расхаживать по аудиториям и слушать лекции. Мне своего обучения хватило, а магии пустоты никто не научит. Но я промолчал. Вообще старался помалкивать, пока директор не передумал предоставить нам убежище. Конечно, если бы речь шла только обо мне, я не стал бы прятаться. Но нужно обезопасить Полли, Фила с его девчонкой, маму, Вилли. Правда, к Вилли прилагался неприятный бонус, но я за эти дни научился считать герцога Дареаля чем-то вроде предмета мебели. Есть — и есть. С разговорами не лез, и на том спасибо, иначе я рассказал бы ему, что предпочел бы видеть его где угодно, только не здесь.
После разговора с Рейдесом провел маму обратно домой. Она наблюдала за мной с плохо скрываемым беспокойством. Неужели настолько изменился? А мама все смотрела и молчала, и от ее взгляда становилось не по себе. Не хотелось бы, чтобы она во мне разочаровалась.
А Полли все не было… Я уже начал думать о том, чтобы пойти за ними, и из последних сил заставлял себя сидеть на месте. Ушел в спальню, чтобы не наблюдать физиономию герцога Дареаля, сел у окна и уставился на улицу.
— Скучаешь?
Я вздрогнул и обернулся. Серая тень маячила за плечами. Надеялся, что она исчезла навсегда? Как глупо!
— Ты вернулась, — отметил свершившийся факт.
— Я никуда и не уходила, — мягко ответила Пустота. — Ждешь Полину? А она ведь к тебе не спешит.
— О чем ты?
Я знал, что ей нельзя верить. Знал — и каждый раз попадался в ловушку.
— О том, что твоя возлюбленная совсем не собирает вещи вместе с Филом и Лиз. У нее другие цели, которым твой присмотр мог только помешать, дорогой Анри. Позволь, я покажу тебе?
— Не надо! — отшатнулся я.
— Поверь, тебе понравится, — уговаривала Пустота. — Клянусь, я всего лишь покажу изображение, как и всегда.
Она коснулась моего лица, и прикосновение пронзило холодом, а я увидел… Безликая комната, темные тона — и магистр пустоты, целующий мою невесту.
— Ложь! — выкрикнул в лицо Пустоте.
— Анри, с кем ты там разговариваешь? — Мама постучала в дверь.
— Тебе показалось, — откликнулся я, а моя серая гостья уже растаяла, оставив меня наедине с жутким видением. Нет, Полли бы ни за что не стала! Она не могла! Уйти, обмануть меня, чтобы встретиться с Эйлеаном? Между ними что-то есть? Вот я глупец…
Приказал себе угомониться. Пустота всегда показывает только то, что нужно ей. А Полли я доверял. Нужно дождаться ее и спросить. Спросить, а не устраивать допрос с пристрастием. Это пришлось напомнить серой половине моей магии, которая уже расползалась по комнате и грозила заполонить все. Зато в дверях тут же показался неуемный Вилли. Почувствовал туман?
— Все хорошо? — спросил волчонок.
— Просто замечательно, — хмуро ответил я. — А что?
— Да ничего, просто по квартире ползут серые облачка, и я решил, что это ты их создал.
Я создаю порталы в пустоту? Надо немедленно успокоиться.
— Расскажи мне сказку, — потребовал Вилли, забираясь на кровать.
— Не хочется.
Но разве волчонок когда-то отставал? Пришлось вспоминать какую-то историю из детства и рассказывать, и пока я говорил, серый туман стремительно таял. Вскоре от него остались только разрозненные клочья. А Вилли вдруг подскочил с кровати и кинулся в гостиную с радостным воплем:
— Полли идет!
Я тоже поднялся и пошел за ним. Щелкнул замок, входная дверь открылась — и закрылась, и только после этого Фил снял невидимость. Я сразу понял: что-то не так. Полли казалась бледной и растерянной. И не смотрела мне в глаза! Это только подтверждало картинку, показанную Пустотой. Фил, наоборот, выглядел спокойным.
— Фух, — опустил он на пол три увесистые сумки. — Вроде бы и ничего не брали, и столько вещей!
— Потому что нас много, — встряла его девчонка. — Вот и вещей много. Скажи спасибо, что сумки магические, а то их было бы все десять.
— Не преувеличивай.
Вот уж у кого точно не было проблем в отношениях. Я закусил губу и обернулся к Полине.
— На два слова, — сказал ей и пошел в спальню.
Спиной чувствовал удивленные взгляды домашних. Но не посвящать же их в подробности! Полли послушно вошла следом и закрыла дверь.
— Говори, — приказал я.
— О чем? — тихо спросила она, но по глазам видел — понимает прекрасно.
— Да хоть о чем-нибудь! Например, о том, что ты делала в башне пустоты, когда просила отпустить тебя к нам домой. Или мы успели переехать?
Бледные щеки Полли заалели. А мне на мгновение показалось, что не такого ответа она ожидала. Будто ее можно было уличить в чем-то еще.
— Откуда ты знаешь? — взволнованно спросила она.
— Пора бы уже привыкнуть, что серая часть моей магии способна на многое. И — нет, я не следил за тобой, — предупредил вопрос Полли. — Только вот о чем хочу спросить. Если тебе не безразличен магистр Эйлеан, что ты делаешь со мной?
— Анри, ты с ума сошел? — замерла Полина.
— Я? — Гнев снова поднял голову. — Что ты, Полли! Мне просто любопытно, какой реакции ты ожидала? Не каждый день моя невеста целуется с посторонними мужчинами, знаешь ли!
Теперь Полли снова побледнела и кинулась ко мне.
— Прости, — прошептала, пытаясь обнять, но я увернулся. — Это вышло случайно, Анри. Между мной и Пьером ничего нет.
— Тогда объясни, почему фразу «между мной и им ничего нет» я стал слышать настолько часто? Причем имена мужчин в ней меняются.
И едва не заработал пощечину, но увернулся и перехватил руку Полины. Она едва не плакала, но мне нужен был ответ! Сейчас, а не когда-нибудь потом.
— Ты любишь Эйлеана? — спросил прямо.
— Нет, ты точно не в себе! Анри, как я могу любить его, если мы с тобой вместе?
— Но ты целовалась с ним.
— Случайно! Ему плохо, он сам не знает, что делает.
— Он — не знает, а ты?
— Я ни в чем не виновата!
Надо успокоиться, иначе наш разговор пойдет по новому кругу. Но как раз успокоиться я не мог, и сейчас никакой белый волк мне не поможет. Отвернулся, чтобы не видеть ее. Мне нужно пару минут. Может, Полли говорит правду? Может…
— А еще она гуляла под ручку с твоим братом Андре, — радостно поделилась Пустота.
— Что? — Я резко развернулся. — С кем ты гуляла?
Полли смотрела на меня как на сумасшедшего. Конечно, она-то Пустоту не слышала. Но вдруг уставилась мне за плечо, где как раз находилась серая тень.
— Это… она? — спросила почему-то шепотом.
— Полина, какая разница? Я тебя спрашиваю! Что ты делала с Андре?
Но Полли попыталась обойти меня, чтобы отгородить от Пустоты. Я услышал тихий смешок. Моя призрачная гостья веселилась, а мне было совсем не до смеха.
— Не слушай ее, Анри, — отчеканила Полли. — Я сама тебе все расскажу, клянусь, до последнего слова, только не слушай!
— Какая забавная девочка. — Пустота откровенно потешалась. — Думает, она мне не по зубам?
— Убирайся, — процедил я. — Пока не позову.
— У-у-у, какой грозный, — хмыкнула она. — Я ведь рассказала тебе правду, Анри, иначе твоя девчонка молчала бы, уж поверь.
— Ты меня слышала.
Полли замерла, не шевелясь. Только смотрела на серую фигуру перед нею, пока та не растаяла, и только потом обернулась ко мне.
— Она все время… вот так? — спросила встревоженно.
— Нет, в последние дни ее не было. Не уходи от темы!
— Да какая тема, Анри? — Полина сжала мои ладони. — Давай присядем, и просто выслушай, хорошо?
Колкие слова рвались с языка, но я решил молчать, пока Полли не выговорится, и только после этого высказать все, что думаю. И Полли рассказала — о визите в башню пустоты и случайной встрече с Андре. Звук ее голоса стих, и в комнате повисла звенящая тишина, прерываемая только разговорами за дверью.
— Ты больше не увидишься с магистром Эйлеаном, — уже спокойно сказал я, но этот покой был лишь показным, скрывая бурю. — Я давно подозревал, что он к тебе неровно дышит.
— Пьер помог мне и Филиппу, — возразила Полли. — И тебе. Я тоже хочу ему помочь, но не знаю как.
— Пережил пустоту — переживет и это. Но ты с ним больше не увидишься.
— Не могу. Я обещала прийти в магистрат к светлому алтарю. И сдержу слово.
— Только вместе со мной. И если вдруг магистр Эйлеан решит все-таки подписать указ о моем аресте, Гарандии придется искать еще одного магистра.
— Не говори так, Анри, — взмолилась Полли.
— Тебе бы всех спасти и обогреть. А кто спасет тебя? Кто позаботится о тебе, Полли? Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы мой сумасшедший братец решил тебя убить? Или не убить, а пытать? Просто так, ради интереса или чтобы насолить нам. Ты о чем думала, когда встала у него на пути?
— Я хотела увести его от башни. — Полли опустила голову.
— Увела?
— Да.
— Довольна?
— Нет. Анри, пожалуйста…
— Все. Не желаю слушать.
В дверь постучали. Видимо, встревожились нашим долгим отсутствием. На пороге появился Филипп.
— Анри, все в порядке? — спросил он.
За его спиной маячила мордашка Лиз.
— Нет, не в порядке, — ответил я. — А ну-ка, иди сюда, братишка. Ты что мне обещал? Ты обещал, что глаз не спустишь с Полины!
— Но…
— Молчать! Мало того что ты отвел ее в башню пустоты, так еще и не дождался.
— Полли сказала, что попросит Пьера…
— Какого демона она должна просить Пьера, Фил? Я отпустил ее с тобой! Или у тебя от любви остатки мозгов улетучились? Ты хоть знаешь, кто провожал ее домой? Андре. Или ты успел забыть это имя?
— Андре? — Филипп уставился на меня как на безумца.
— Анри, он не виноват, — подскочила Полли.
— Не виноват? Это брат, которому я доверил свою невесту! Я тебя спрашиваю, Фил.
— Не смей на меня орать! — взвился Филипп. — Да, я ошибся. Но Полли — взрослый человек, ей не нужны надсмотрщики.
— Главное, чтобы по твоей вине не понадобились могильщики.
— Анри!
— Что? Скажи, я не прав? Таймус, Тейнер… Сколько еще крови на руках этого урода? Кто ответит? Что ему какая-то девчонка? То, что он ее не тронул, — прихоть. Просто прихоть, Фил! Он мог ее убить, и убил бы, если бы захотел. Потому что те, кто должен был следить за ее безопасностью, занимались своими делами.
— Ну, знаешь ли!
— Мальчики, вы что кричите? — заглянула в комнату мама.
— Да ничего! — выпалил я.
— Никто не давал тебе права на меня орать.
— Захочу — и буду!
— Анри! — воскликнула мама. — Успокойся немедленно.
— Это мне надо успокоиться?
— Анри, родной, хватит, — прижалась ко мне Полли. — Ты не прав. Я сама уговорила Фила… Убедила, что не буду возвращаться одна.
— А голова Филу зачем?
— А тебе зачем? — вклинилась Лиз. — Раз так беспокоишься, шел бы сам, герой!
И вдруг раздался долгий протяжный вой. Мы вздрогнули разом и замолчали. А в комнату вошел белый волк и сел между нами. Да, Вилли — ребенок, но иногда этот мальчик мог заткнуть за пояс даже своего папу. Что уж говорить о нас?
— Накричались? — Волк исчез, и появился мальчик. — Может, мы пойдем уже? Кстати, а в вашей гимназии хоть кормят?
— Довели ребенка, — всплеснула руками мама. — И я хороша, даже накормить забыла. Собирайтесь, ссориться будете потом. Мы сейчас не в тех обстоятельствах, чтобы выяснять отношения. Анри, твои вещи готовы?
— Да, — сквозь зубы ответил я. — Только сразу всех не поведу, а то еще кого-нибудь недосчитаемся.
— А можно остальных поведу я по твоему следу? — загорелись глаза Вилли.
— Нельзя! Еще заблудишься.
— Так я за тобой, — обиженно засопел он.
— Хорошо, но только один раз, и больше ты в пустоту без крайней необходимости не ходишь.
— Говоришь, как папа, — надулся он. — Полли, а ты написала Айше?
— Да, — кивнула она.
— А то папа беспокоится, но спросить не решается. У вас тут такой шум!
— Вилли! — раздался рык герцога Дареаля.
— Идем. — Я решил, что пора положить этому конец. — Женщины идут со мной, остальные — с Вильямом.
Я дождался, пока все возьмут вещи, взял за одну руку Полли, за другую — маму. Полина держалась за Лиз. Несколько шагов сквозь серый туман — и вот мы уже на территории гимназии. Только не в кармане, а в каком-то коридоре. Промахнулся! Все-таки защита «Черной звезды» сбивает. Зато рядом, фыркая, тут же появились два волка и Фил. Все на месте.
— И где мы? — спросил брата.
— В преподавательском крыле, — вместо него ответила Лиз. — Нам надо спуститься по лестнице и выйти на улицу.
И поспешила вперед по коридору. Я обогнал ее на повороте — и чуть не столкнулся с каким-то мужчиной.
— Здравствуйте, профессор Айденс, — прозвучал голос Филиппа, и тихий полувздох Полли:
— Андре.
Я опоздал всего на долю секунды. Сработал эффект неожиданности — в первое мгновение не знал, что делать. А уже в следующий миг в глаза полетела ослепительная вспышка, и только взметнувшийся туман не дал заклинанию задеть меня. Вот только когда туман рассеялся, оказалось, что в коридоре мы одни.

ГЛАВА 5

Филипп 

Иногда нужна всего минута, чтобы перевернуть мир. Мой мир сейчас перевернулся с ног на голову и никак не желал возвращаться обратно. Профессор Айденс — и есть Андре? Такое в страшном сне не приснится. Нет, просто не может быть! Да, Айденс всегда казался мне странным. У него был тяжелый взгляд, и в первые дни обучения зеркальной магии я откровенно его опасался. Но он ведь согласился меня обучать! И никогда — ни намека, что мы родственники. Более того — братья. С ума сойти!
— И это — безопасное место? — шипел Анри. — Зато теперь все встало на свои места. Даже список не понадобился! Я так понимаю, мы имели честь лицезреть создателя заклинания, убившего Таймуса.
— Вы что! Профессор Айденс не мог! — воскликнула Лиз.
— Твой профессор Айденс — наш, так сказать, брат, — ответил Анри. — Тот самый, который жаждет убить всех магистров. Покажи-ка лучше, как пройти в кабинет твоего отца. У меня накопились вопросы.
— Давайте сначала занесем вещи. — Лиз указала на сумки. — Да и ходить толпой по гимназии — не лучший вариант. А потом я позову папу. Хотя, думаю, он придет в домик раньше, чем мы.
Анри спорить не стал, но я подозревал, что это временное затишье, потому что от брата так и веяло раздражением. И он сдерживался лишь потому, что удивлен не меньше меня. А я вспоминал все занятия, которые проводил Айденс. Как только не понял? Не догадался? И заодно пришли на ум исчезнувшие щиты… И появившиеся светлые. Хорошо хоть убить меня точно пытался не он — Айденса директор попросил атаковать Лиз, и находиться при этом за моей спиной он не мог.
— Фил, ты идешь? — Лиз взяла меня за руку.
Мы вырвались чуть вперед. Что Лиз тоже злится, я видел и без слов. И сдерживается только потому, что скандал с Анри никому не принесет добра. Но Анри был прав, мне не следовало оставлять Полли одну. Моя ошибка, которая могла стоить очень дорого. Если бы мы поменялись местами и это Анри где-то оставил Лиз, я бы ему не простил.
Ступеньки на первый этаж — и вот мы уже во дворе. Студентов сейчас не было, потому что шли занятия. Поэтому мы спокойно пересекли двор и очутились перед «карманом». Лиз прошептала заклинание, и граница тайного убежища стала видимой. Как она и предполагала, директор Рейдес уже ждал нас на пороге дома.
— Добрый день, господа, — чуть склонил голову в знак приветствия. — Рад видеть вас в гимназии «Черная звезда».
— Да нас уже поприветствовали заклинанием в лицо, — ответил Анри. — Уделите мне четверть часа вашего бесценного времени, директор? Думаю, между нами возникли вопросы, которые требуют немедленного разрешения.
— Айденс, — тут же понял он.
— Или лучше — Андре? — хмуро поинтересовался брат.
— Хорошо, мы поговорим, — согласился Рейдес. — Надеюсь, обошлось без жертв?
— Как видите, мы все перед вами.
— А я и не о вас, Анри. Входите наконец.
Внутри домика было чисто и уютно. Можно было бы сказать — умиротворенно, но в воздухе и не пахло умиротворением. Наоборот, от Анри разве что искры не летели, а вокруг директора Рейдеса клубилась тьма. Мы с Лиз переглянулись. Да, разговор будет не из легких. Впору ставить щиты.
— Вилли, отнеси наши вещи в спальню, — потребовал герцог Дареаль, обращаясь к сыну. Можно подумать, оттуда Вильям ничего не услышит! Он же оборотень.
— Я пойду с ним, покажу дом, — вызвалась Лиз.
Понятно, подслушивать будут вместе. Потому что я видел — Лиз не знала, кто скрывается под личиной профессора Айденса. А остаться здесь — значит, превратить семейный разговор в невнятные посиделки. А вот то, что мама решила удалиться с ними, стало сюрпризом. Вот она-то, может, и проследит, чтобы истории не коснулись чужие уши. Мы остались впятером. Понятное дело, господин главный дознаватель и не подумал нас оставить, а Полли и на шаг не отошла от Анри.
— Предлагаю пройти в гостиную, — угрюмо сказал Рейдес. — Хотя, если вы желаете разговаривать, стоя в дверях…
И первым направился в соседнюю комнату. Мы расселись на двух широких диванах, сам же директор занял кресло. Несмотря на то что снаружи домик казался маленьким, выяснилось, что внутри он просто огромный. «Черная звезда» действительно была детищем директора Рейдеса, и каждый ее уголок таил свои секреты. Наверное, даже Лиз неизвестно обо всех.
— Вы знали? — только и спросил Анри.
— Знал, — кивнул Рейдес. — С самого начала.
— И позволили этому типу не просто жить здесь, но преподавать в гимназии? Как?
— А что вас удивляет, Анри? — поинтересовался директор. — Андре — уникальный зеркальный маг, второго такого нет. Конечно, когда он завершил обучение, я предложил ему остаться.
Анри сжал кулаки. Похоже, его контроль летел в пропасть, поэтому я решил, что стоит взять разговор на себя. Иначе мы ничего не узнаем, только разругаемся.
— Расскажите о вашем знакомстве с Андре, директор Рейдес, — попросил я. — Вы говорите, что знали, кто он. Вам рассказал отец?
— Нет, конечно, — усмехнулся Эдуард. — Виктор не упоминал, что у него есть еще один сын. Это была запретная тема. Как же! Непогрешимый Виктор Вейран — и вдруг ошибся. Да так, что ошибка всю жизнь маячила перед глазами.
И Рейдес говорил, что они были друзьями? Что-то я переставал верить в эту сказку. Скорее директор приходил в наш дом из-за мамы. Это объяснение казалось разумным.
— Не смотри на меня так, Филипп, — обернулся директор. — Я всегда хорошо относился к Виктору до одного конкретного случая. В тот вечер я ненадолго заглянул к вам домой и уже собрался уходить. Виктор вышел проводить меня до ворот, и к нему кинулся какой-то мальчишка. Не в моих правилах подслушивать, но далеко уйти не удалось. Мальчик просил о помощи. Знаете ли, не каждый день твоя магия внезапно срывается, и это стоит кому-то жизни. Он был в панике. А кто не был бы? Когда я услышал ответ Виктора, у меня волосы встали дыбом. Он, конечно, был человеком жестким, но не настолько же. Если передать его речь в двух словах, она звучала примерно так: если ты сумел нажить неприятности на свою голову, сумей с ними справиться сам. А если еще раз появишься на пороге, прибью на месте. Это, конечно, смягченный вариант. Мне далеко до Виктора в навыках красноречия.
А я спрашивал себя, мог ли папа так поступить? И не верил. Но то, что говорил Рейдес, совпадало со словами мамы и тем, что узнал Анри. Значит, правда? Но почему? Действительно ли потому, что отец не прощал ошибок ни себе, ни другим?
— Легко растоптать человека, — продолжал Рейдес. — Еще проще — подростка. Я не смог уйти. Дождался, пока за Виктором и выбежавшей Анжелой закроются ворота, и перехватил мальчишку. Ему было все равно, кто я и куда его тащу. Естественно, я привел его сюда. К тому времени «Черная звезда» уже была полностью закрытой. Тяжело было выбить у магистрата разрешение, но надо знать, на что давить.
— Я слышал, вы предыдущего магистра тьмы с лестницы спустили, — вспомнилась старая история.
— Было дело, — усмехнулся директор. — Потому что он был уродом, каких мало. Жаль, что Виктор его тогда недодушил, меньше было бы гнили. А когда Лиана предпочла ему Виктора, и вовсе с катушек слетел. Еще и посмел на порог явиться после того, как несколько моих студентов угробил. Так что Андре оказал мне услугу. Рано или поздно я бы сам прибил старого козла. Но не о нем речь. Когда мы прибыли сюда, я расспросил Андре обо всем. Оказалось, что идти ему некуда, еще и могут искать за убийство Тейнера. Тогда я предложил ему сдать вступительные экзамены. А когда он их сдал, я едва поверил своим глазам. Его уровень магии уже в том возрасте был колоссальным. Зеркала пришли чуть позднее. Я думаю, ему просто было одиноко, поэтому он начал по книгам работать с отражениями. Пару раз это чуть не стоило Андре жизни, но он не умеет останавливаться на полпути. Когда первые эмоции утихли, Андре отгородился ото всех. Никаких друзей или приятелей, никаких близких отношений. Я пытался что-то с этим сделать, но не вышло, поэтому оставил в покое. С обучением он не торопился. В двадцать лет сдал экзамены и остался преподавать. Правда, круг его курсантов тоже достаточно ограничен — он соглашается работать не со всеми. В остальном Андре — замечательный специалист.
— Он сумасшедший, — тихо сказал Анри.
— Нет, Анри. Совсем нет, — качнул головой Рейдес. — Андре прекрасно знает, что он делает. А главное — зачем.
— И зачем же он убил магистра Таймуса?
— Чтобы низвергнуть магистрат. Все остальное оказалось цепочкой случайностей. Никто не думал, что тебя обвинят в убийстве.
— Вообще-то, я был там один. Это можно предусмотреть.
— Ваша смена была выгодной из-за твоего напарника, который постоянно сбегал к любовнице. Да и ты не казался Андре серьезной проблемой. Он был уверен, что с Таймусом получится так же, как с магистром тьмы — сердечный приступ, никаких подозрений. Но ты ворвался слишком быстро и успел зацепить магический след. А Таймус пытался отбить заклинание, и оно сработало не так.
— Вы так спокойно говорите об этом, будто человеческая жизнь для вас ничего не значит, — вмешался я.
— Магистры — не люди. Знал ли я, что собирается делать Андре? Нет, но потом он мне рассказал. И я его не осуждаю. Когда был установлен магистрат, сколько родов было уничтожено под корень только потому, что они поддерживали монархию? Ничего не изменилось. Моя супруга и старшая дочь погибли только потому, что унаследовали силу.
У Лиз была сестра? Она никогда не говорила. А может, и не знала… Для Лиз отец придумал свою сказку. И она верила в нее. Как похоже на историю герцога Дареаля. Только Рейдес не ушел в черное горе, а создал свой мир, безопасный для его дочери и тех, кого решал сюда допустить. Я понимал его — и не понимал. А еще осознавал, что, скорее всего, он прекрасно знал о планах Андре. Если не знал, то догадывался. Он доверил Андре свою месть. Возможно, даже убедил его в такой необходимости, но, учитывая личность Андре, долго убеждать не пришлось.
— Просто вы с Андре — одного поля ягоды, — сказал Анри.
— Вы ошибаетесь. Да, я поддерживаю его, но это не значит, что он у кого-то спрашивал совета.
— Что он за человек? — спросил я, пытаясь понять, чего ожидать дальше. Что-то в этой истории не давало мне покоя, но за что уцепиться?
— Андре? — Рейдес вскинул брови. — Очень сложный, сам знаешь. То, что с ним случилось, не прошло бесследно. Он ничего не боится. Поэтому рано или поздно доберется до оставшихся магистров, уж можешь поверить.
— Кто ему даст, — рыкнул Анри.
— Давно ли вы стали таким сторонником магистрата? — усмехнулся Рейдес. — Не магистрат ли отправил вас в пустоту и едва не убил? Не он ли охотится за вами даже сейчас? Филиппу повезло попасть в «Черную звезду», иначе ваш брат тоже давно был бы мертв. Вы ведь неглупый человек, Анри, должны понимать.
— Я понимаю. Но это не оправдывает убийство. Какая разница, ради чего убивает преступник? Это не смоет крови с его рук.
— Вам ли об этом говорить? — прищурился директор.
— От моих рук никто не пострадал просто так.
— От его тоже. Вы горите желанием мести, и Андре горит. Так в чем же разница? В том, что вы считаете себя непогрешимым, Анри? Как Виктор?
— Не считаю.
— Правда? Вы спрашиваете, что за человек Апдре, Филипп? Думаю, поймете, если расскажу, как он прошел магическую инициацию. Принцип тебе известен, как любому темному магу. Я лично был куратором Андре на тот момент. Он уже проучился год и, несмотря на объемы своей магии, инициацию пройти не мог — отношений у него не было, на грани жизни и смерти тоже не оказывался. Тогда он лично приготовил яд и выпил его. Дозы хватило ровно для того, чтобы почти уйти за грань — и дать мне время его вернуть.
Страшно. Вот и все, что я мог об этом сказать. Настолько страшно, что не представить. Я бы не смог.
— Вопросы исчерпаны? — спросил Рейдес.
— Нет, — ответил я. — Это Андре пытался убить Роберта Гейлена во время испытания?
— Не пытался убить, а снял щит. Но — да, Андре.
— Почему?
— Причин было две. Первая сидит передо мной. Андре лучше меня знает, где и что происходит в академии. И считал, что ты зря доверяешь этому типу. Вторая… О второй я промолчу, это не то, о чем стоит упоминать.
— А светлые щиты? Его рук дело?
— Его. Но ты же обладаешь не одним типом магии, Фил. Ты бы все равно выбрался.
Очень утешает. Я теперь не знал, кто из них сумасшедший более — Андре с его одержимостью магистратом или директор Рейдес, который полностью его поддерживает?
— Хотите совет? — Директор поднялся на ноги, давая понять, что разговор завершен. — Оставьте Андре в покое. Вы оба ему глубоко безразличны, и опасаться вам нечего. Понадоблюсь — буду у себя.
И быстрым шагом направился к двери.
— Вот зараза! — выразил общее мнение герцог Дареаль.
— Не то слово, — задумчиво отозвался Анри, на мгновение даже забыв о вражде с герцогом. — Нечего опасаться, да? После того, как он едва не убил Полли? Директор темнит.
— Он по жизни такой, — ответил я. — Все время темнит. Разве история с Лиз не показательна?
— За это я вообще бы его прибил. Ладно, будем решать проблемы постепенно. Я найду этого Андре и удостоверюсь, что он никому не причинит вреда.
— Убьешь его? — спросил я.
— Если понадобится, да.
— Так нельзя, Анри. Рейдес в чем-то прав. Если Андре хотел нас убить, это можно было сделать давным-давно. Я все время был здесь, учился у него. Столкнул бы меня в зеркальный лабиринт, и дело с концом. Ты тоже был слаб после пустоты. А он — сильный маг, даже гениальный, учитывая созданные им заклинания. И тем не менее мы живы.
— Это его не оправдывает, Фил.
Бедная Полли молчала, но я по глазам видел, что и она тоже не согласна с Анри. Но сейчас с братом бесполезно разговаривать. Еще в одном Рейдес прав — Анри крайне походил на отца и поступал только так, как считал нужным. И сейчас он считал необходимым устранить угрозу по имени Андре.

ГЛАВА 6

Полина 

Я пребывала в полнейшей растерянности, начиная с сегодняшнего утра и заканчивая рассказом директора Рейдеса. Пыталась соотнести все, что узнала, с одним человеком — и не выходило. Ясно было одно — брат Анри и Филиппа опасен, что бы ни говорил директор. Кто знает, что еще придет ему в голову? И кто дал ему право вершить человеческие судьбы? Никто не давал. Пьер ничего ему не сделал, а он хочет убить Пьера. За что? Только за то, что он — магистр пустоты? Так Пьер не выбирал этот путь! Пустота сама выбрала. Его ли в этом винить? Жестоко и бессмысленно… И в то же время страшно. Анри прав, сегодня я играла с огнем. В следующий раз пламя может и обжечь. Но как предсказать следующий шаг человека, который ставит на карту все — и добивается своего?
Эти мысли никак не желали уходить. Мы разбрелись по комнатам, будто стараясь отгородиться друг от друга. Спален хватило на всех — одну заняли мы с Анри, другую — Фил и Лиз, третью — Вилли и Этьен, еще одну — мадам Анжела. Она, конечно, возмутилась, что Анри и Фил порочат репутацию честных девушек, но я промолчала, а Лиз рассмеялась и на ушко процитировала мадам Анжеле принципы темной магии. После чего та решила не вмешиваться, а румянец долго не сходил с ее щек. Ужинали мы вместе, но все молчали. Только Вилли по-детски старался нас разговорить, однако вскоре понял, что взрослые общаться не желают, и сник. Сразу после ужина каждый попытался убедить остальных, что безумно устал, и мы разошлись по комнатам.
Я немного побаивалась оставаться наедине с Анри. Пока что тема поцелуя с Пьером была закрыта, но кто знает, когда он вспомнит о ней? Однако Анри молча разделся и лег лицом к стене. Я едва сдержала вздох. Вроде бы и не сказал ничего, и все понятно. Поэтому тихонько прилегла рядом, прижалась к напряженной спине, провела пальцами по коже.
— Не надо, Полли.
Вот и все. И не оттолкнул, и не простил. Я обняла его и затихла. Не вырывается — и на том спасибо. Не удержалась, коснулась губами плеча. Анри все-таки развернулся ко мне. Тогда я потянулась к губам — и получила легкий поцелуй.
— Устал?
— Немного. — Анри лег на спину, и я обвила его шею руками. Сразу стало спокойно и хорошо.
— Переживаешь?
— А ты как думаешь? Все слишком запуталось, Полли. Один ком, и как разобрать, где концы ниток?
— Разберемся, — пообещала ему — и себе.
— Если нам дадут. Даже здесь мы не в безопасности. Андре может спокойно приходить сюда, уходить, делать, что ему вздумается. Директор Рейдес и слова не скажет. Как подумаю, что Фил год провел в этой теплой компании, становится жутко.
— Кстати, по поводу Фила… — Я сомневалась, а стоит ли начинать. — Анри, ты слишком давишь на него.
— Почему это? — Он тут же приподнялся на локте и уставился на меня.
— Потому что. Филипп стал старше, он сам принимает решения, а ты по-прежнему видишь в нем ребенка.
— Ему семнадцать, Полли. Какой из него взрослый? Пусть сначала хотя бы совершеннолетия достигнет.
— Я понимаю, но ты не прав. Даже твоя мама это видит, а ты отказываешься. Дай ему поступать так, как он считает нужным. Потому что он все равно так поступит, а ты в итоге останешься виноватым. Его девочка уже на тебя точит зуб.
— А, эта мелкая ведьмочка, — усмехнулся Анри. — Да, она за Фила любого загрызет или наградит каким-нибудь замысловатым проклятием вроде облысения и чесотки.
Я тихо засмеялась. Да, весьма точное описание Лиз.
— И все-таки не стоит настраивать ее против себя, родной. Филипп ее любит, они — пара.
Анри вздохнул и промолчал. Можно считать, что согласился.
— Но Рейдес — какой жук! — сказал он. — Сплел паутину и ждет, пока кто-то загонит туда мушек. Завидное самообладание.
— Недаром он создал это место, — ответила я. — Не каждый сможет руководить гимназией подобного типа. Еще и добился, чтобы никто не мог вмешаться в учебный процесс. Интересный человек.
— Я его не понимаю. Разве он не видит, что имеет дело с сумасшедшим? Еще и потакает заблуждениям Андре. И ни за что не поверю, что этот гусь не знает, где сейчас его воспитанник.
— Он нам не скажет.
— Да уж.
Анри замолчал. А у меня крутился на языке вопрос, который явно не стоило задавать, но он не давал мне покоя.
— Анри, ты действительно считаешь, что Андре лучше убить? — спросила я.
Любимый посмотрел на меня как-то странно, будто раздумывая, а стоит ли отвечать.
— Да, — после паузы ответил он. — Ты могла погибнуть от его руки, Полли. И это лишь одна из причин. Есть и другие. Представь, что у него получится устранить негодяя Кернера или твоего приятеля Эйлеана.
Это «приятеля» неприятно резануло.
— Равновесия и так нет, — продолжил Анри. — Что мы получим? Тьма или пустота вырвется из-под контроля. Андре что, считает себя богом? Он не справится с этой магией. Да, я тоже ненавижу магистрат, но магистров трогать нельзя.
— Разве дело только в этом?
— Не только, — согласился Анри. — Андре — угроза для нашей семьи. Разве ты не видишь, что он ничего не забыл? Я не удивлюсь, если он прекрасно знает, где отец. И приложил руку к его исчезновению. В нем по-прежнему живет обида, и за это время она выросла до немыслимых размеров. Вот как это вижу я. Поэтому, когда с магистратом будет покончено, он примется за нас. Надо найти его раньше, Полли. Найти — и сделать так, чтобы он никому больше не принес вреда.
— Ты не сможешь, — ответила тихо.
— Смогу. У меня нет выбора.
— Ошибаешься.
Уж я-то знала, что Анри кто угодно, но не убийца. У него не поднимется рука, пока Андре не нападет первым. А в том, что тот нападет первым, я начинала сомневаться. Сейчас его целью был магистрат. А вот за Пьера болело сердце. Может, предупредить его?
— Анри, ты пойдешь завтра со мной к светлому алтарю? — спросила я.
— Полли…
— Я же обещала.
— Хорошо, — внезапно согласился Анри, а я ожидала куда большего сопротивления. — Пойдем, взглянем на алтарь. Но Фила с собой брать не будем, а то еще станет светлым магистром сгоряча.
— Договорились, — обняла его крепче. — И… прости меня. Я правда не хотела тебя обижать. И уж тем более — чтобы ты за меня волновался.
— Все хорошо, Полли. — Анри нежно меня поцеловал. — Но клянусь, еще один поцелуй с посторонним мужчиной, вольный или невольный, и я за себя не ручаюсь.
— Ни одного, даю слово.
Я закрыла глаза. Надо было поспать. Но через пару часов в коридоре послышались осторожные шаги. Их я, конечно, узнала. Интересно, куда в полночь направились Фил и Лиз? Как бы там ни было, после расскажут. Вряд ли им может что-то грозить на территории гимназии. По крайней мере, сейчас.

Филипп 

Я не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, мешая Лиз, пока она не зажгла светильники и села, уставившись на меня.
— Опять кошмары? — спросила сочувственно.
— Нет, кошмары ушли, — ответил, понимая, что это действительно так. — Просто бессонница. Столько всего произошло, и я не знаю, как с этим справиться.
— Ничего, мы вместе, значит, все получится, — улыбнулась Лиз, и сразу стало легче на сердце. — Хотя мне тоже не по себе. Я будто всю жизнь спала — и проснулась. И оказалось, что мир вокруг совсем не такой, как представлялось ранее.
— Да уж, понимаю.
Конечно, я пересказал Лиз содержание нашего разговора с Рейдесом. И теперь мы оба старались понять главное — что с этими знаниями делать.
— И все-таки что-то не дает мне покоя. — Я поднялся с кровати и принялся одеваться. Лучше пройдусь, немного остужу голову, пока ночь. — Послушай. — В голову пришла совсем уж безумная мысль. — Лиз, а ты знаешь, где находится комната профессора Айденса?
— Ну конечно, — кивнула она. — В преподавательском крыле. Думаю, он туда и шел, когда мы его встретили. Только не говори, что ты хочешь туда пойти! На дверях в любом случае защита, может, еще сильнее, чем папина.
— Хочу, — кивнул я. — И пойду. Проводишь?
Лиз тяжело и картинно вздохнула — мол, за что мне достался настолько проблемный возлюбленный, — но поднялась следом за мной. Сборы не заняли много времени. Мы захватили пару защитных амулетов и тихонько прокрались по коридору к выходу. Повсюду царила тишина. Видимо, бессонница посетила только меня.
Снаружи было душно, но не так сильно, как в городе, и я вдохнул полной грудью.
— И это только июнь, — недовольно сказала Лиз. — А что будет в июле?
— Я полагаю, новый магистр света, учитывая, как усердно его ищут, — откликнулся я.
— Фил, а тебе не приходило в голову попробовать активировать алтарь? — загорелись любопытством глаза Элизабет.
— Мне даже предлагали это сделать. Но тогда у нас с тобой не будет шанса остаться вместе. Магистры ведь не женятся. И я слышал, что не могут иметь детей.
— Так ты ведь будешь необычным магистром. Короли тоже обладали всеми тремя типами магии сразу, и в семье рождались дети.
А ведь Лиз права. Может ли быть, что артефакты отрицательно воздействуют на тех, кого не защищает кровь? Но проверять мне не хотелось. Я никогда не желал власти или славы. А в последнее время все больше хотелось спокойной жизни, когда не буду спрашивать себя, кого потеряю завтра.
— Эй, не грусти, — сразу заметила Лиз. — И призывай невидимость, мы на месте.
Срок действия великого заклинания всех темных магов, которому меня когда-то научил Дилан, был ограничен пятью минутами, поэтому по преподавательскому крылу мы продвигались быстро. Почти из-под всех дверей лился свет — наставники не спали, готовясь к следующему учебному дню. Но на этаже Айденса света не было. Может, и комнаты вокруг пусты? Не время спрашивать — Лиз замерла перед нужной дверью.
— Я ломаю, ты держишь щиты, — скомандовала она.
— Еще чего! — тут же возмутился я.
— Фил, защита «Черной звезды» — это моя среда. Папин кабинет ты мне доверил, а эту комнату — нет?
— Я не хочу, чтобы ты пострадала.
— Чем дольше мы спорим, тем больше шансов, что нас увидят. Поднимай щиты!
Лиз была права, не время спорить, поэтому я накрыл ее всем, чем только мог, от банальной защиты до щитов от всех видов проклятий, а она водила руками и применяла один способ за другим, пока замок не щелкнул, а дверь медленно отворилась, словно приглашая войти.
— Оставайся тут, — попросил Лиз. — Если кто-то будет идти, позови.
— Но я тоже хочу взглянуть!
— Лиз, давай сначала я, хорошо?
Она обиженно насупилась, но отступила в нишу у окна, чтобы ее не было видно, а я вошел в комнату профессора Айденса. Обстановка была достаточно скудной: несколько зеркал на стенах, одно в полный рост, накрытое тканью. Узкая кровать, застеленная черным покрывалом так ровно, будто стелили под линейку. Полка с книгами по различным типам магии, несколько исторических трудов. Стол с ящиками, письменные принадлежности, высокий узкий шкаф. Безлико…
Я осторожно провел магией по ящикам стола. Конечно же еще одна защита. Осторожно попытался распутать, снимая ярус за ярусом. На столе ее оказалось куда меньше, чем на двери, и вскоре я смог увидеть содержимое. Несколько абсолютно одинаковых папок. Вытащил верхнюю, открыл — и замер. Это были документы, которых тут уж точно не должно было быть, потому что на них стоял гриф «секретно». И касались они дел, которые вел мой отец. Дел, о которых я сам никогда не слышал. Осторожно перевернул листы верхнего — на полях виднелись пометки. Видимо, Андре читал их крайне внимательно. Зачем?
Забрать с собой? Не лучшее решение, слишком много людей в нашем маленьком домике, пусть и самых близких. Я быстро пролистал несколько дел, пока не дошел до имени Лианы Варне. Видимо, отчет о том, что она участвовала в заговоре против магистрата, был подделкой для магистров. Если верить этим отцовским бумагам, все было иначе. Он пытался доказать, что магистр тьмы совершил множество преступлений. И когда я увидел список, стало дурно. Десятки имен. Десятки случаев, когда вмешательство одного из правителей государства стоило людям жизни — или чести, такие тоже встречались. Но на что надеялся папа, собирая этот компромат? Никто и никогда не лишал должности магистра. И ведь на этих документах не было грифа секретности. Где их нашел Андре? Личный архив? Безумие! Неудивительно, что отцу пришлось спешно уезжать из столицы. За такое легко могли убить.
— Вам не говорили, что рыться в чужих вещах недостойно дворянина, месье Вейран? — послышался голос за спиной.
Я резко обернулся, приготовившись защищаться — и атаковать, но там было всего лишь зеркало. И из зеркала на меня с прищуром смотрел Андре. Два глупца! Вот кем были мы с Лиз. Глупо ожидать, что он не почувствует взлом защиты. Или это я напортачил со столом?
— Прощу прощения, — ответил, стараясь сохранять спокойствие. — Я уже ухожу.
Андре рассмеялся — глухо и тихо. Но глаза его оставались холодными, будто на меня глядела пустота.
— Вы всегда были забавным юношей, курсант Филипп, — сказал он. — Но бесстрашие должно сочетаться с осторожностью. Помните об этом, когда в следующий раз заберетесь в чужое жилье. Хорошо хоть девчонку додумались оставить за дверью.
Щелкнул замок, отрезая меня от Лиз. Но она не кинулась ломать двери. Не услышала?
— Не беспокойтесь, мы только поговорим, — сказал Андре. — Зачем-то же вы сюда пришли. Спрашивайте, раз уж явились.
— Чего вы добиваетесь, профессор Айденс? — спросил я.
— Да ладно, можно просто Андре. Мы ведь родственники, хоть вам вряд ли это нравится.
— Скорее это для меня неожиданно, — признал я. — Никогда даже не подозревал о подобном.
— Я знаю. Впрочем, это ничего не меняет. Чего я добиваюсь? Уже давно изложил вашему брату. Всего лишь падения магистрата. Но почему-то никто не желает меня слушать, и подозревают чуть ли не во вселенском заговоре. Нет никакого заговора, Филипп. Я поступаю так, как считаю нужным, и советую вам не появляться у меня на пути. А лучше оставайтесь в «Черной звезде», не покидайте ее пределы хотя бы какое-то время. Тогда никто из дорогих вам людей не пострадает.
— Чем вам мешает магистрат? — спросил я, удивляясь, как спокойно мы разговариваем. А еще — отсутствию страха. Будто все идет так, как и должно быть.
— Правильный вопрос. — Усмешка исказила губы Андре. — Однажды я узнал, что предыдущий магистр тьмы Тейнер сделал так, чтобы моя мать умерла сразу после рождения ребенка. За измену. Как думаете, почему не вместе со мной?
— Из-за имени нашего отца, — вдруг понял я.
— Нашего? Забавно. Он так никогда не считал. Ну да ладно. Не об этом речь, а о том, что смерть магистра Тейнера послужила не концом, а только началом для того, что произошло дальше. После окончания гимназии я продолжил расследование, начатое Виктором Вейраном, которое вы так внимательно читали. Только состав магистров уже поменялся. Думаете, стало лучше? Нет. За каждым из них числится что-то такое, о чем лучше не упоминать темной ночью. А то еще приснится, вы же — человек впечатлительный.
Я закусил губу. В словах Андре чудилась издевка. Он следил за мной все время, что я провел в гимназии. Знал каждый мой шаг. Зачем?
— Злитесь? — сразу заметил он. — Злитесь, Филипп. Это полезно. Хуже, когда все безразлично. Так вот, сама система магистрата должна быть изменена. Но кто отдаст власть добровольно? Вы бы отдали?
— Мне она и вовсе не нужна, — ответил я.
— Надо же! Наследнику универсальной магии — и не нужна? Впрочем, вы всегда выделялись среди других. Поэтому я и согласился учить вас зеркальной магии. Глупо давать в чужие руки оружие против себя же, не находите?
— Но вы согласились.
— Да. Потому что на вас было жалко смотреть. Не то чтобы мне было свойственно сострадание, но в какой-то степени я понимал вас, Филипп. Вам нужно было оружие для защиты, я вам его дал. Не разбейте. Еще вопросы будут?
Я не знал, стоит ли спрашивать, но раньше, чем решил, с губ сорвалось:
— Вам известно, где сейчас отец?
Андре удивленно вскинул брови. Видимо, ожидал другого вопроса.
— Да, Филипп. Мне это известно, — ответил после паузы. — Но вы с ним не увидитесь, потому что он скорее мертв, чем жив.
— Где он?
— Какая разница? Грань жизни и смерти так тонка. Видите ли, Филипп, когда я прибыл к вам домой в памятную для вас ночь, все уже было кончено. Я опоздал. И все, что успел, — немного проредить ряды последователей темного магистра. А вот помочь графу Вейрану мне не удалось. Не владею навыками исцеления. Магия исцеления растет из любви, а не из ненависти. Поэтому все, что я смог сделать, — привязать его к нашему миру. Как только исчезнет привязка, он умрет, потому что у него ранения, несовместимые с жизнью.
— Но мы могли бы…
— Не могли. Не тешьте себя надеждой. Радуйтесь обществу матери, графиня Анжела этого заслуживает. И дружеский совет — не ищите ни меня, ни его. Совет, кстати, больше для вашего брата, чем для вас. Вы все-таки были моим учеником, и мне будет жаль, если вы пострадаете. А на него как-то плевать.
Я ужасался, слушая его. Тому безразличию, с которым он говорил. Будто передо мной не человек вовсе. Он напомнил мне Пьера в минуту, когда магистр признался, что пустота забрала все его чувства. На миг показалось, что с Андре было так же. Только постаралась не пустота, и никто не мог вернуть то, чего он когда-то лишился.
— Ваша возлюбленная начинает волноваться, Филипп, — прервал молчание Андре. — Заприте за собой дверь, пожалуйста.
И отражение исчезло. Щелкнул замок, а в комнату ворвалась Лиз.
— Фил! — воскликнула она.
— Тише, — привлек ее к себе. — Надо уходить.
— Что случилось?
— Ничего, Лизи, — пытался ее успокоить, но она дрожала и вцепилась в меня. — Мы немного поговорили с профессором Айденсом через зеркало. Ничего больше. Идем. Повесь защиту на место, пожалуйста.
Мы заперли дверь и поспешили прочь, но вместо дома пошли в нашу башню. Ступеньки привычно скрипели под ногами, но было видно, что лестницей давно никто не пользовался. Конечно, она не заросла паутиной, но пыль осела повсюду. По пути я пересказывал Лиз то, что услышал от Андре.
— Ты должен был тут же уходить оттуда, — отчитывала она меня. — А если бы он использовал заклинание? Ты не успел бы отбиться!
— Но не использовал же. А самое жуткое, что я начинаю думать, будто он в какой-то степени прав. Проверишь, нет ли на мне воздействия?
— Я и так скажу — нет. Медальон защищает от него. Не слушай его больше, Фил! Не разговаривай. Это опасно.
— Я знаю, Лизи, и больше не буду.
Толкнул дверь в нашу комнату — и замер, вытаращив глаза. На одеялах вольготно раскинулся белый волк и сладко посапывал во сне.

ГЛАВА 7

Анри 

Утро начиналось с рассерженного голоса герцога Дареаля:
— Вилли! Ты где? Вот я кому-то уши надеру!
Опять потерял волчонка. Я перевернулся на другой бок и укрылся с головой одеялом, но Полли уже проснулась, быстро оделась и поспешила на помощь Этьену. Пришлось и мне подниматься. Впрочем, я не торопился — у Вилли было куда больше благоразумия, чем у его отца. Скорее всего, свободолюбивому мальчишке надоела наша компания, а территория гимназии огромна, вот он и ушел на разведку. И заснул где-нибудь. В то, что Вилли может попасть в заклинания, я не верил. Иначе директор Рейдес уже был бы здесь. Раз он не почтил нас своим присутствием, значит, и Вилли скоро вернется сам.
Поэтому я неторопливо умылся, оделся и только тогда вышел в общую гостиную. Там осталась только мама — Полли убежала с герцогом искать Вилли. А вот где Фил и Лиз? Наверняка помогают им же.
— Вилли пропал, — тут же сообщила мама.
— Да, я слышал. Найдется. Но если хочешь, могу поискать.
— Я тоже думаю, что найдется, — улыбнулась она. — И зря Этьен так трясется над сыном. Вилли — замечательный мальчик, правда, чрезмерно любопытный, но я сомневаюсь, чтобы на территории гимназии было так уж много смертельно опасных мест, за исключением темного источника, на котором она стоит.
— И все-таки поиски затягиваются. — Вспомнил, что Полина где-то там наедине с герцогом. — Пойду-ка к ним.
Далеко идти не пришлось. Стоило переступить порог дома, как я увидел белого волка, который понуро плелся к домику в сопровождении почетного эскорта. Становиться человеком Вилли, видимо, не желал, иначе действительно уши надерут.
— Да он с нами был всю ночь, — пытался оправдать его Фил. — Простите, герцог Дареаль, мы не подумали, что вы будете волноваться.
— А где это вы сами всю ночь пропадали? — с порога спросил я.
— Гуляли, — вместо брата ответила Лиз. — Фил давно тут не был, соскучился.
Вот еще мелкая заноза. Но Полли права, придется находить общий язык с вредной девчонкой, раз уж Филу она так дорога. И маме она нравится.
— Вот как ты мог? — вполголоса отчитывал Этьен сына. — Чем ты думал? Это не наш замок и даже не столичный дом. Тут могут быть ловушки, опасные заклинания.
— Папа, ну какие заклинания? — сопротивлялся Вилли. — Я смотрел, куда шел.
— Смотрел он! В замке ты тоже смотрел, когда Полина тебя из ямы вытаскивала? Или когда мы тебя у браконьеров отбивали?
Ого, выясняются новые подробности. Значит, охота на оборотней и не думала прекращаться. Скверно…
— Давайте завтракать, — решил прекратить выяснение отношений. — Потом мы с Полли пойдем в город.
— Куда это вы? — прищурился Фил.
Я отвечать не собирался, но вместо меня это сделала Полли:
— К светлому алтарю. Я обещала Пьеру.
— Тогда я с вами, — тут же вызвался брат.
— Тебе-то туда зачем? — рыкнул я. — Лавры светлого магистра покоя не дают?
— Почему сразу лавры? Я просто не хочу, чтобы вы ходили только вдвоем.
Я хотел было наотрез отказаться, но заметил взгляд Полли. Она была права, так я только потеряю брата.
— Хорошо, — ответил ему и пошел в дом.
Завтракали в молчании. Вилли обиженно хмурился и всем своим видом демонстрировал, насколько несправедливы упреки его отца. Дареаль напоминал грозовую тучу, из которой вот-вот ударит молния. Мама решила, что лучше не вмешиваться, а нам просто не хотелось говорить. Время близилось к полудню, когда мы с Полли покинули гимназию — на этот раз, как водится, через ворота.
Фил и Лиз шли следом за нами. Я кожей ощущал щиты брата, накрывшие нашу небольшую компанию. И поверх них — едва заметные щиты ведьмочки. Они не смогли бы поглотить заклинание, но, насколько я знал, у ведьм несколько иная сила, и, скорее всего, задача щитов Лиз — слежение, чтобы никто не приблизился к нам с дурными намерениями. Хотя ведьма-то черная. Кто знает, что там у нее за сила?
Мы миновали уже половину пути, когда что-то будто заставило меня замереть на месте. Но почему что-то? Это было, как и всегда, присутствие Пустоты.
«Мальчик мой, — ласково позвала она. — Мы как раз проходим мимо светлого храма. Не хочешь заглянуть?»
«К чему мне это? — спросил мысленно. — Испросить благословения на активацию алтаря?»
«А ты собираешься становиться магистром света?»
«Нет».
«Так к чему глупый вопрос? Нет, Анри, но я бы советовала тебе провести некий ритуал прежде, чем касаться чего-либо, принадлежащего магистрам».
«Какой же?»
«Брачный».
Я покосился на Полли. Она тоже в задумчивости смотрела на храм. А может, Пустота права? Разве я сам не хотел того же? Магическую часть ритуала можно провести прямо сейчас, а поставить подписи — и после, когда будет возможность устроить праздник.
— Полли, — остановился я, — можно спросить тебя кое о чем?
И выразительно обернулся. Фил и Лиз сразу сделали вид, что временно обрели глухоту.
— Конечно, — растерянно ответила моя невеста, не понимая, чем вызвана такая задержка. — Слушаю тебя, Анри.
— Полина… — Я не знал, с чего начать, чтобы не посчитала, будто мое предложение исходит только из желания защититься от светлого алтаря. — Я люблю тебя.
— И я тебя, Анри. — Она все еще не понимала.
— И хочу, чтобы перед тем, как переступить порог магистрата, ты стала моей женой. Дело не в магистрате, конечно, но светлая сила непредсказуема, и…
— Хорошо, Анри, — с улыбкой перебила меня Полли. — Идем. Тем более у нас даже свидетели есть.
Фил и Лиз сияли так, что слепой бы заметил, как им нравится эта идея. А вот светлый жрец, завидев нашу живописную компанию, почему-то посерел. Может, потому, что у меня за плечом по-прежнему маячила невидимая для других Пустота? Или разглядел все оттенки магии тех, кто переступил порог храма?
— Чем могу быть полезен? — испуганно спросил он.
— Мы хотели бы заключить брак, — ответил я.
— Но… мм… нужно разрешение из магистрата.
По полу поплыл привычный серый туман.
— Впрочем, можем обойтись и без него, — торопливо добавил жрец. — Кто из вас жених и невеста?
— Мы, — ответила Полли.
— Отлично, мадемуазель. Проходите к алтарю, становитесь слева. Вы, месье, справа, а я сейчас вернусь.
— Прослежу, — шепнула мне Пустота и скрылась.
Жрец вернулся на удивление быстро. Он надел светлую парадную мантию и нес в руках огромную книгу, в которой записывал все проведенные церемонии. Книга легла на аналой, жрец взялся за перо.
— Ваше имя, месье? — спросил меня.
— Анри Вейран.
Бедняга едва не выронил перо, но взял себя в руки.
— А ваше, мадемуазель?
— Полина Лерьер.
— Замечательно. Имена свидетелей?
— Филипп Вейран.
— Элизабет Рейдес.
Жрец тщательно вписал имена в книгу. Затем выдал Филиппу и Лиз небольшие шарики с пульсирующей светлой магией внутри. Лиз поморщилась — она все-таки была темной, а вот Фил прислушивался к каким-то своим ощущениям. И, судя по выражению лица, его ничуть не беспокоил свет.
— Теперь вы, — засуетился жрец вокруг нас с Полли, заставляя меня снять плащ и протягивая взамен другой, светлый. На плечи Полли легла золотистая накидка. — Вот все и готово. Возьмите друг друга за руки.
Полились неторопливые слова песнопений — сначала молитвы о благополучии Гарандии, затем — о благополучии рода жениха и рода невесты. И наконец, брачные заклинания, смешивающие мою магию с магией Полли. Над нами раскрылся светлый купол с редкими серебристыми вкраплениями — отголосками магии пустоты.
— Боги принимают ваше желание вступить в брак и благословляют его, — сказал жрец. — Прошу ваши руки.
Он уколол ритуальным кинжалом сначала мой палец и отсчитал три капли крови, затем палец Полины. Капли упали в чашу — и на мгновение над ней вспыхнул яркий свет. Жрец улыбнулся. Видимо, это был хороший знак.
— Светлые боги готовы принять ваши клятвы.
— И не совсем светлые тоже, — шепнула на ухо Пустота.
— Вы первый, Анри Вейран.
— Я, Анри, граф Вейран, старший сын рода, клянусь тебе, Полина Лерьер, в искренности любви к тебе. Прошу у светлых богов дозволения любить тебя и заботиться о тебе до последнего вдоха и в светлых чертогах.
— Я, Полина, старшая дочь рода Лерьер, — раздался мягкий голос Полли, — клянусь тебе, Анри Вейран, в искренности любви к тебе. Прошу у светлых богов дозволения любить тебя и заботиться о тебе до последнего вдоха и в светлых чертогах.
Над чашей еще раз вспыхнуло ослепительное сияние.
— Клятвы приняты, — подтвердил жрец. — Отныне перед лицом всех трех стихий вы — муж и жена. Любите друг друга, цените и оберегайте. Господа, прошу засвидетельствовать добровольность и законность данного союза.
Филипп вытянул на ладони светлый шарик, пульсирующей магией.
— Я, Филипп Вейран, признаю, что союз Анри Вейрана и Полины Лерьер свершился, — произнес Филипп.
— Я, Элизабет Рейдес, — вторила ему Лиз, — признаю, что союз Анри Вейрана и Полины Лерьер свершился.
Шарики вспыхнули в их ладонях — и исчезли, а мое левое запястье на миг обожгло, и на нем вспыхнул символ брака. Не дожидаясь разрешения жреца, я поцеловал Полину. Мы столько шли к этому дню! И сейчас меня переполняло счастье. Какая разница, что в этом храме нас лишь пятеро, а не огромная толпа? Главное, что Полли стала моей женой перед богами. А документальное заверение — это уже дело десятое.
— Люблю тебя, — шептал Полине, не желая выпускать из объятий.
— И я тебя, Анри. Больше жизни.
— Гм, может, дадите уже вас поздравить? — поинтересовался Филипп, и на нас налетел небольшой ураганчик из двух сумасбродных магов.
— Поздравляю. — Лиз пыталась одновременно обнять меня и Полли, а Фил и вовсе светился, будто это он только что сочетался браком.
Теперь идти в магистрат не хотелось совсем. Но я обещал Полине. Мы попрощались с жрецом и вышли из храма. Казалось, что даже солнце теперь светит по-особенному ярко и тепло, а совсем не жгуче.
— Давайте по-быстрому покончим с магистратом, — сказал Фил. — И пойдем порадуем маму.
Мы все были с ним согласны, поэтому ускорили шаг. Вскоре впереди показалось здание магистрата, и мне вдруг стало не по себе. С одной стороны, стоит еще раз доказать, что алтарь не признает во мне магистра света. С другой — а вдруг? Вдруг он отреагирует на мою магию? Что тогда будет?
— Все хорошо, Анри? — спросила Полли, мигом ощутив мое состояние.
— Да, любовь моя. Все в порядке. Идем.
Стража лишь поинтересовалась целью нашего визита, а услышав, что мы хотим пройти проверку у светлого алтаря, и вовсе лишь записала имена и пропустила. Значит, арест мне пока не грозит. Стоило переступить порог, как стало понятно — стоять придется долго. Очередь из полусотни человек змеилась в главном зале, а алтарь установили на высоком постаменте, чтобы каждый мог убедиться в чистоте результатов. Магистры были здесь же — хмурый как туча Эйлеан и угрюмый Кернер. Магистр пустоты заметил нас сразу, потому что его лицо заметно прояснилось. А Полли улыбнулась ему, и сердце пронзила ревность. Я обнял жену за плечи и привлек к себе. Моя! И никакие магистры этому не помеха.
Очередь, впрочем, шла быстро. Много ли дела — подойти к алтарю, назвать свое имя и попытаться пробудить древнюю магию. Но алтарь оставался нем, а мы все приближались к нему. Вот уже впереди осталось всего пятеро.
— Мне страшно, — прошептала Полли.
— Не бойся, — сжал ее руку. — Алтарь не откликнется, а пока мы не пройдем проверку, нас не оставят в покое. Ты ведь сама настаивала.
— Да.
Но неожиданно очередь заволновалась. Прищурился магистр Кернер, на лице же Эйлеана не отразилось вовсе никаких эмоций. А к алтарю, не придерживаясь никакого порядка, шел мужчина в черном плаще с восьмиконечной звездой. И уж, конечно, я прекрасно его узнал. Андре Варне, он же профессор зеркальной магии Айденс.
— Позволите? — поинтересовался он у парня, уже потянувшегося было к алтарю. Тот кивнул, как завороженный, и Андре поднялся на ступеньку к алтарю.
— Что он делает? — вцепилась в руку Полли.
— То же, что и мы, — хмуро ответил я. — Пытается призвать магию света.
Случайно я взглянул на Кернера. Магистр тьмы сидел, вытянувшись как струна, и смотрел на Андре так, будто перед ним была ядовитая змея, которая вот-вот укусит. Но Андре не было до него дела. Зеркальщик замер перед алтарем, застыл на миг, будто собираясь с решимостью, и опустил ладонь на светлый алтарь. Ничего…
И вдруг яркая вспышка озарила комнату, залила светом каждый ее уголок. Раздались обрадованные голоса, потому что итог был ясен. И мне он крайне не нравился. Пьер Эйлеан тяжело поднялся из кресла и шагнул к Андре. Кернер старался держаться у него за спиной.
— Приветствуйте нового магистра света, — звучно сказал Пьер. — Ваше имя, месье?
— Андре, — тихо ответил зеркальщик, и затем — куда громче и увереннее: — Мое имя — Андре Вейран.

ГЛАВА 8

Полина 

В тот миг, когда белый свет заполнил приемный зал магистрата, я не поверила своим глазам. Как? Почему Андре смог пробудить алтарь? Он же… темный, хоть и умеет управлять светлой магией. Но ошибки быть не могло. Светлая магия выбрала нового магистра, и им стал Андре.
— Граф Вейран, — обратился Кернер к Анри, — этот молодой человек — действительно ваш родственник?
Андре насторожился в ожидании ответа. Я тоже, и в зале стало тихо-тихо. Наверное, если бы Анри ответил шепотом, мы бы все равно услышали. Но он только холодно сказал:
— Да. Он мой брат.
Андре усмехнулся. Я видела, как хмурится Пьер и кусает губы и как безумно посмеивается Кернер.
— Я так и знал, что их трое! — Я с трудом разобрала слова магистра тьмы. — А знаешь, что веселее всего, Эйлеан? Он теперь неприкосновенен, его в пустоту не сошлешь.
Андре чуть обернулся и одарил коллег долгим пронзительным взглядом. А люди в зале зашумели, заволновались, словно морской прибой. В этом шелесте сложно было разобрать, кто что говорит, пока вдруг не раздалось:
— Да здравствует магистр света!
И десятки голосов подхватили:
— Да здравствует магистр.
Но Андре, казалось, было все равно. Он развернулся к алтарю, провел ладонью по его поверхности, будто лаская. И алтарь слабо засветился, делясь с ним магией.
— Что ж, раз все решено, попрошу перенести алтарь в светлую башню, — обратился он к магистрам. — А я пойду собирать вещи к переезду.
И такой же кошачьей походкой направился к двери, вызвав еще одну немую сцену. Что это было?
— Алтарь выбрал магистра, — глухо сказал Пьер. — Можете расходиться. Граф Вейран, вас и ваших спутников попрошу задержаться.
Анри замер, и я — рядом с ним. Вдруг стало страшно. Такая сила в руках Андре — это ли не приговор всем нам? Теперь его ничто не остановит. А Пьер спустился по ступенькам с возвышения, на котором стоял алтарь, и замер перед нами.
— Чего хочет ваш родственник? — спросил он безжизненно.
— Вашей смерти, — спокойно ответил Анри, но я понимала, насколько показное это спокойствие. — Не боитесь, магистр Эйлеан?
— Я ничего не боюсь, — ответил Пьер. Видимо, сегодня его эмоции снова улеглись или же он обрел над ними контроль.
— Что ж, тогда мы с супругой покинем вас. Надеюсь, встретимся не скоро.
— С супругой? — С лица Пьера, казалось, разом слетели все краски.
— Эйлеан, ты разве ослеп? — присоединился к нам Кернер. — Магия этой парочки голубков изменилась и перемешалась, до сих пор видно. Мои поздравления, граф, графиня. Долгие лета и многочисленного потомства вам. А я-то думаю! Почему у меня все время лица меняются? Вот оно что. Так как месье Анри женился до того, как пришел сюда, то его кандидатура как магистра отпала. И стала возможна другая. Куда более неудобная, что уж скрывать. Значит, слухи таки оказались не совсем слухами. Да?
Мне на миг показалось, что у магистра тьмы — банальная истерика. Он вел себя странно и веселился там, где ничего смешного не было. А Пьер отступил на шаг, будто проводя невидимую черту между мной и им. Мне хотелось попросить прощения — да, я ни в чем не виновата, но он ведь надеялся. А теперь надежды нет.
— Что ж, идите, господа, — милостиво разрешил магистр тьмы. — Грядут суровые времена. Вряд ли новый магистр света пожелает сотрудничать с нами, судя по тому, что это он пытался меня убить. Надо было догадаться сразу… Эти зеленые глаза, фамильные черты. Но кто же знал, что у Виктора есть еще один сын? Нет, я думал, но не был уверен. Тьма!
Кернер махнул рукой и пошел прочь.
— Что это с ним? — растерянно спросил Фил.
— Его пророчества мрачны, — ответил Пьер. — Он не рассказывает до конца, но, полагаю, ничего хорошего Гарандии ждать не приходится. Поздравляю с браком, Полли. Ты очень долго к этому шла, и я рад, что граф оказался достоин твоей любви.
Я заметила, как вспыхнуло лицо Анри. Еще бы мгновение — и он бы ударил Пьера, несмотря на то что Пьер — магистр.
— Пойдем. — Фил отвлек брата. — Нам тут больше делать нечего, а дома волнуются. И отпразднуем наконец, пока есть такая возможность.
— Да, ты прав. — Анри зловеще улыбнулся и покосился на Пьера. — Думаю, здесь мое вмешательство больше ни к чему. Счастливо оставаться, магистр Эйлеан. И занавесьте зеркала, Андре настроен решительно.
После чего протянул мне руку и увлек прочь из зала. Снаружи стало ощутимо прохладнее. Видимо, восстанавливалось долгожданное равновесие. По небу плыли белые облачка, похожие на клочья ваты. А я недоумевала, как можно чувствовать себя такой счастливой — и несчастной одновременно? Или мне передались эмоции Анри? Сжала крепче его руку. Он-то что расстраивается? Мне никто не нужен, кроме него.
— Может, сократим путь? — попросила мужа. Надо же! Мужа… Пора привыкать.
— До ближайшей кондитерской? — улыбнулся он.
— Нет, до кондитерской мы дойдем сами, а вот в гимназию можно и привычным способом.
— Хорошо. — Он обнял меня за талию. — Тогда кто помнит, где тут кондитерская?
К счастью, она обнаружилась за углом. Ее легко было отыскать по умопомрачительному запаху свежей выпечки. Выбор пирожных вышел недолгим, потому что у меня разбежались глаза и я попросила все, и уже четверть часа спустя мы с двумя большими коробками входили в уютный домик, служивший нам укрытием. Навстречу тут же поспешила графиня Анжела. Увидела нас, присмотрелась — и только охнула от удивления, а затем обняла обоих так крепко, что я едва не задохнулась.
— Поздравляю, дети мои, — расцеловала в обе щеки. — Я так рада! Вы хоть бы предупредили.
— Мы и сами до конца не знали, — признался Анри. — Спасибо, мама. Фил, отнеси коробки в гостиную. Лиз, не заваришь чай?
— Только в честь праздника, — улыбнулась она и умчалась вместе с Филом, а мы остались втроем. Графиня Анжела растроганно утирала слезы, Анри и вовсе растерялся, а мне тоже хотелось рыдать от счастья. Только сейчас наконец-то начинала понимать, что на самом деле вышла замуж за Анри. Что это не сон, не бред, а самая настоящая правда.
— Рассказывайте, — потребовала мадам Анжела, когда поток слез и поздравлений иссяк.
Мы расположились на террасе, чтобы насладиться теплыми лучами солнца, и Анри вкратце поведал, почему вдруг так поторопились со свадьбой и что произошло в зале магистрата. Анжела только вздохнула.
— Значит, алтарь признал Андре? — удивленно переспросила она. — Удивительно, но магия сама знает, чьим рукам довериться.
— Возможно, дело в его крови, — ответил Анри. — У Фила тоже давно проснулись способности ко всем трем видам магии. Уверен, если бы брат прикоснулся к алтарю, он бы обязательно откликнулся.
— Фил — исключение, — сказала Анжела. — А Андре, если я правильно понимаю, не работает с пустотой. Значит, ошибка исключена и его свет действительно силен.
— Что-то не похоже, — фыркнул мой муж. А я была втайне согласна с Анжелой. Ведь светлая магия ждала целый год. Не может быть, чтобы она далась в руки тому, кто ее недостоин.
— Чай готов, — выглянула из домика Лиз.
— Идем. — Анри протянул мне руку, помогая подняться. — Хватит об Андре. Сегодня — наш день, и ничто этого не изменит.
— Ты прав, любимый, — ответила я, обнимая его. Так в обнимку мы и вошли в гостиную.
— А где вторая коробка с пирожными? — Взгляд Анри посуровел. — Фил, ты их точно поставил, куда надо?
— На столе обе, — заглянул в комнату Филипп. — Ой, а куда она подевалась? Они же рядом были.
— Вилли! — громыхнул голос Анри, но вместо мальчишки в гостиную вошел Этьен.
— Спит он, не шумите, — шикнул на Анри. — Опять ведь всю ночь где-то бродил.
— Что-то мне в это не верится. Позволите убедиться, герцог?
— Прошу.
Дареаль сделал шаг в сторону, а мой муж поднялся по лестнице на второй этаж. Мы следовали за ним — количество любопытных росло. Под дверью прислушались, но внутри царила тишина. Анри кивнул нам — и резко распахнул дверь.
От пирожных осталась разве что половина коробки… А Вилли и его подельник попытались быстро стереть крем с губ.
— Куратор Синтер! — возмущенно воскликнул Фил. — Вы что здесь делаете?
— Услышал, что ты вернулся, и заглянул в гости, — ответил молодой смуглый мужчина. — А тут…
И выразительно покосился на коробку, в которой осталось штук семь пирожных в голубой и розовой глазури с сахарными цветами, которые казались почти что настоящими.
— Ой, Полли, ты замуж вышла? — подскочил Вилли. — Теперь вы и вовсе пахнете одинаково! Поздравляю!
И повис на нас с Анри. Вот как его ругать? Герцог Дареаль только махнул рукой и вышел из комнаты, поняв, что его сыну грозит не трепка, а максимум аллергия на сладкое. Анжела, посмеиваясь, поспешила за ним, а мы пригласили Вилли и негаданного гостя уничтожать остальные пирожные.
Оказалось, что даже полторы коробки сладостей могут стать настоящим пиром. Если Фил и Лиз ограничились скромными поздравлениями, а графиня Анжела снова расчувствовалась, то куратор Синтер, наставник Филиппа, говорить умел и, похоже, любил. Зато сразу стало весело. Мы хохотали так, что заболели животы. Забылся и Андре, и магистрат, и то, что уже завтра придется принимать какие-то решения. А раз уж все пришли в хорошее расположение духа, то Лиз послали за отцом. Свадьба все-таки, пусть и директор присутствует. Директор, как выяснилось, умел болтать не хуже подчиненного. И когда речь не шла о дорогих ему людях, оказался вполне приятным человеком. За разговорами не заметили, как за окнами наступила глубокая ночь, в коробке осталась одна корзиночка с лимонным кремом, а половина гостей уже дремала в креслах. Только Фила не было видно, но куда он подевался, не знала и искать не стала. Лиз же здесь — задремала на диванчике, значит, и Фил явится.
— Идем спать? — спросила мужа.
— Устала? — ласково коснулся он щеки.
— Немного. Разве бывает такое безграничное счастье, Анри?
— Я думал, что нет, — с улыбкой ответил он и вдруг подхватил меня на руки.
— Ты что делаешь? — зашипела я.
— Тише. Разбудишь всех на свете.
Пришлось замолчать, пока Анри свернул к нашей спальне, лишь у двери на миг поставив меня на ноги, а затем подхватил обратно на руки и донес до постели.
— Дверь запри, — рассмеялась я. — А то мало ли кто захочет нас поздравить посреди ночи.
— Пусть только попробуют, — пригрозил муж. — Очень пожалеют.
И поцеловал меня. Сразу стало так хорошо, что голова закружилась от счастья. Бывает или нет? Оказывается, что бывает. И можно бесконечно долго таять в объятиях самого родного мужчины на свете, целовать его, касаться, обнимать — и верить, что больше никто не разлучит, даже если небо упадет на голову. А затем уснуть в его объятиях и впервые за долгое время видеть счастливые сны.

ГЛАВА 9

Верхний этаж башни пустоты утопал во мраке и тишине. Видимо, магистр Эйлеан топил горе в вине, оставив без внимания самую опасную из трех стихий магистрата. Тем лучше, пока обойдется без жертв. Только пока. Андре поправил капюшон плаща, скрывающий его лицо. То, что никогда не давалось магу, легко удалось магистру — продлить заклинание невидимости и миновать охрану башни, отвлекая внимание теней другим заклинанием отдаленного времени действия. Они решат, что защита сработала случайно — допустим, на кошку. А отключить внутренние сигналы Андре уже успел. Поэтому никто не встал у него на пути. Никто не попытался наказать негодяя, проникшего в святая святых. Черные колонны, серые врата. Радует глаз.
Андре начертил защитный круг, нарисовал восемь символов, призванных спасти от гнева пустоты, убедился, что Эйлеан не почувствует волнения магии, и лишь потом нараспев принялся читать заклинание призыва. Он пришел сюда не убивать, а договариваться. Но не с магистром, а с пустотой.
Тени будто стали гуще. Это единственное, что изменилось в огромном безмолвном зале. А затем из полумрака к нему шагнула серая фигура. Женщина подняла голову, и Андре встретился с взглядом, полным серебра. Вот она, Пустота.
— Ты звал меня, мальчик? — мягко спросила властительница третьей стихии.
— Звал. — Андре склонил голову. Надо проявить хоть немного почтения, а то уйдет.
— Я слушаю тебя, Андре Вейран, магистр света, — с легкой издевкой произнесла его собеседница.
— Мне нужна твоя сила. Пустота, — ответил он.
— Сила? — Женщина чуть наклонила голову набок. — Надо же, как занятно. И зачем же она тебе, мальчик?
— Чтобы стать королем.
— Глупенький, — мягко улыбнулась Пустота, будто разговаривала с ребенком. — Ты ведь не желаешь власти. Не желаешь поклонения. Тебе нужно совсем другое, Андре. Думаешь, если ты станешь всесильным, что-то изменится? Нет. Просто те, кто называл тебя ничтожеством в глаза, станут делать это за твоей спиной.
— Дело не в этом. — Андре не понимал, к чему она клонит. Или, наоборот, понимал слишком хорошо?
— Я знаю. Ты хочешь уничтожить магистрат. Но опять тот же вопрос — зачем? Думаешь, от отсутствия магистров что-то изменится? Люди станут лучше? Или жизнь вдруг превратится в сахарную вату? Нет, Андре, этого не будет. Виноваты не эти двое мальчишек, которых мы называем магистрами. Да, Кернер давно погряз во тьме, но ведь тьма — его второе имя. А Пьер чувствует себя пустым до донышка, что тоже понятно. Но они ли заставляют убивать, красть, изменять, ненавидеть, презирать? Нет, люди делают выбор сами. Ты сделал свой выбор, Андре Вейран. Он, без сомнения, благороден в глубине своей, но и корыстен. Абсолютная власть?
— Возможно.
— Что ж… — Пустота жутко усмехнулась. — Твои братья могли бы рассказать тебе, мальчик, чем приходится платить за мою силу. Один отдал мне магию, второй заплатил болью.
— Я готов. Любую плату.
— Не торопись, — холодные худые пальцы коснулись его щеки, и по телу пробежала дрожь.
— Я все решил.
— У, настырный. Люблю таких. Мне понадобится твой поцелуй, Андре, и я назову цену.
— Хорошо.
И Пустота с легкостью шагнула в круг, опустила руки на плечи, коснулась губами губ. Стало холодно, как в тот день, когда… Не вспоминать! Но воспоминания рвались изнутри. Оттуда, где они были запрятаны глубоко-глубоко. И перед глазами всплывало лицо бабушки, которая твердила:
— Толку от тебя! Только еду переводить горазд. Продать тебя в балаган, что ли? Так и то не купят с такими искрами магии.
Затем — тетки:
— Убирайся! Убирайся, грязное отродье, чтобы и ноги твоей здесь не было!
Еще одна комната, жуткая комната, куда привел случайный знакомый, представившийся другом матери. Его глаза с прищуром, странные вопросы, боль в разбитой губе, пальцы, вцепившиеся в волосы. И вспышка тьмы, окутавшая мир. Истошный крик — и чужая женщина, протягивающая мокрую тряпку, чтобы вытер собственную кровь, и шепчущая:
— Уходи, мальчик, пока никто не видел. Беги!
— Хватит! — хотел бы крикнуть Андре Пустоте, но она была сильнее, и из крика вышел только хрип, а холодные губы продолжали прижиматься к его губам. Он закрыл глаза, отказываясь смотреть. Но разве память зависит от зрения? Нет, нет…
А дальше — ворота дома. Давно знакомые ворота, хоть ни разу так и не хватило духу постучать в них. И разъяренный мужчина, слишком похожий на его отражение в зеркале, только старше лет на двадцать, выплевывающий в лицо:
— Какое ты имеешь право вообще здесь находиться, ублюдок? У меня только два сына, а что будет с тобой — не мои заботы. Издохнешь где-нибудь, и ладно. Ты вообще не должен был родиться!
И другой человек, который почти тащит за шкирку, хлещет по щекам, чтобы немного привести в чувство.
— Эй, парень, не смей, — повторяет он. — Дыши, слышишь? Умница. Делай вдох, хорошо. У жизни есть один закон: она ни к кому не бывает добра. Поэтому держись. Цепляйся руками, ногами, зубами, но держись. И однажды победа будет за тобой.
— Мне не нужна победа… — прошептал сорванным голосом. — Мне больше ничего не нужно, месье Рейдес.
— Не говори чепухи. Ничего, от этого еще никто не умирал.
Лица, лица, лица… Смеющиеся, скалящиеся в насмешке. Еще бы! Этот новенький хоть говорить-то умеет? А затем — искаженные ненавистью и страхом. Говорить, может, и нет, зато умеет колдовать. И проклинать, и мучить. Платить по счетам.
— Я тебе сколько раз говорил, что запрещено использовать магию на студентах, Андре?
— Выгоните, куратор Рейдес?
— Было бы куда, выгнал бы к демонам. Марш на отработки.
Книга о зеркальной магии в руках. И отражения, десятки отражений. Первая улыбка за последние годы. Он больше никогда не будет один. Зачем нужен кто-то, когда есть собственное отражение?
Пустота сделала шаг назад. Андре пошатнулся, стараясь удержать равновесие, но не вышло, и он упал на колени, хватая ртом воздух.
— Твоя цена? — спросил сипло, как в видении.
Пустота глядела с сожалением — долго, напряженно, а затем ответила:
— Прости, мальчик. Тебе нечем мне заплатить.
Развернулась и исчезла, оставив после себя только сизоватую туманную дымку.
— Нет! — вскрикнул Андре, забыв, что его могут услышать. — Вернись, слышишь? Вернись! Проклятая ведьма!
Раздался только тихий смех, но вот и он рассеялся в пустоте. Что ж, значит, придется обходиться своими силами. Их все равно хватит. Начать бы сейчас, но ноги подкашиваются, и голова идет кругом. Лучше вернуться в другой раз.
Щиты никак не желали подниматься, а без них миновать теней — самоубийство, сразу заметят. Поэтому пришлось еще немного посидеть на полу, затем медленно подняться и убрать круг, символы. Теперь можно и идти. Мир все еще немного пошатывался, а магия будто уснула, но свет все еще благоволил ему, потому что на пути встретились только две тени, да и те свернули в соседний коридор. А на выходе хватило невидимости и парочки глушащих заклинаний. Сила постепенно восстанавливалась, но на губах по-прежнему ощущался холод. И он словно проникал глубже, чем следовало. Как бы теперь стереть себе память?
Хорошо хоть идти было недалеко. Андре специально выбрал убежище поближе к башне пустоты. Тут мало кто обитал, и подходящих домов, нежилых снаружи, с огромными подвалами, было хоть отбавляй. Оставалось только перенести зеркала. Ровно половину — половина осталась в гимназии. А этих хватало для работы. И кроме того, подвал пригодился для того, чтобы временно послужить тюрьмой.
Вот она, калитка, которая держится на честном слове и последнем гвоздике. Порог из трех ступенек, скрипящая, как старая калоша, дверь. Фух! Чтобы восстановить магический запас, надо было спуститься в подвал. Да и жил он по большей части там же — наверху дом оставался нежилым. Ступеньки, ступеньки. Андре рухнул в кресло и закрыл глаза.
— Я уже думал, что ты сегодня не появишься, — раздался язвительный голос из зеркала.
Демоны! Забыл закрыть тканью, как последний студент. Уходил быстро, вот и не вспомнил.
— Заткнись.
Шевелиться не хотелось, а чтобы закрыть зеркало, надо как минимум встать.
Надо же! Виктор в последнее время намеренно старался вывести его из себя. Наверное, надеялся на упокоение, но зря. У Андре трудно было выбить почву из-под ног. И если бы не проклятая пустота…
— Обычно ты как-то разговорчивее, — измывался призрак в зеркале. — Что, не удался очередной черный план?
— Почему же? — Андре развернулся, чтобы смотреть отражению отца в лицо. — Удался. Можешь поздравить, перед тобой — новый магистр света.
Похоже, ему удалось озадачить Виктора, потому что тот взглянул как-то странно.
— Поздравляю, — сказал уже серьезно. — Ну и зачем тебе это? Насколько я помню, зеркальная магия базируется на другой силе.
— Чтобы подобраться к магистрам. Теперь я — один из них, и никуда они не денутся.
— По-твоему, они будут сидеть и ждать твоего визита? Ты один, их — двое.
— Почему это? — усмехнулся Андре, постепенно приходя в себя. — Если считать тебя, нас тоже двое. Разобью твое зеркало об их головы. То-то магистры обрадуются! Кстати, принимаю ставки, папуля. Как скоро твой старший сын придет меня убивать?
Виктор замолчал. Уже плюс.
— С чего ты взял, что он придет? — спросил отец.
— Видел по глазам. Младший не станет, он у тебя слишком светлый получился, хоть и темный маг. А этот явится. Сегодня вряд ли, все-таки только женился, а вот завтра…
— На ком женился?
— На девчонке своей, на ком же еще? Можно было бы, конечно, подпортить им брачную ночь, но ладно уж, успею. Так каковы твои ставки? Завтра? Послезавтра? Вряд ли дольше. Надо будет утром подготовиться, я как раз купил новые зеркала и почти закончил процесс настройки. Так что готовься, спектакль будет знатный.
— Ты сумасшедший, — процедил граф Вейран с презрением.
— Не дождешься. Я в своем уме. А вот на твоем месте, папочка, я бы пожелал мне победы. Потому что как только Анри нанесет мне сколько-нибудь серьезный вред, я не смогу удерживать магию вокруг твоего тела, и ты умрешь.
— Скорее бы, — эхом откликнулся Виктор.
— Не беспокойся, развязка уже близко. Либо я сотру магистрат в порошок, либо они сотрут меня. Каким бы ни был итог, вряд ли ты его увидишь. А теперь закрой рот. Хватит с меня на сегодня общения.
Отражение, как ни странно, затихло. И стало еще хуже. Потому что пока на тебя кто-то смотрит, нельзя быть слабым. Нужно держать голову прямо и делать вид, что это не буря, а так, легкий ветерок. Но когда остаешься один, держаться не имеет смысла. И можно бесконечно долго смотреть на безжизненное тело на постаменте, спрашивать себя, что за блажь пришла в голову лезть в чужой дом и вытаскивать вот этого мерзавца, которого природа почему-то определила в отцы? И зачем уже год он приходит сюда?
«Тебе нечем мне заплатить». Пустота оказалась права. Действительно нечем. Потому что все забрали гораздо раньше. Все, ради чего стоило жить. А то, что осталось, не нужно даже стихии, запертой в безвременье. И Андре рассмеялся. Глухо, до хрипоты, до рези в глазах. И смеялся, пока хватало сил, потому что его мир давным-давно пошел трещинами и распался. И что же на руинах? Пустота.

ГЛАВА 10

Филипп 

Около десяти часов, когда веселье в гостиной было в самом разгаре, я тихонько ушел. Кажется, моего ухода никто и не заметил, а причина была более чем важная — связь с Робертом, особенно учитывая, что прошлая сорвалась. Наверняка Гейлен вспоминает меня последними словами. Но что поделаешь, если у нас что ни день, то новые приключения? Я запер дверь в спальню и достал из сумки маленькое зеркальце. Главное, чтобы никто не увидел, иначе начнутся расспросы, зачем я притащил его с собой, если создавал вместе с Айденсом. С Андре… Вся эта ситуация не давала покоя. Я не знал, как мне поступить и что делать. И сейчас мне никто не советник, даже Лиз. Решать придется самому.
Зеркало вытянулось в полный рост. Я поставил защитный контур — все-таки меры предосторожности еще никому не помешали, и только тогда активировал руны на раме. Пару минут отражение оставалось моим собственным, затем в нем отразилась физиономия Роберта, и, кажется, у него тоже было не все так гладко.
— О, вот и потеря нашлась, — усмехнулся Гейлен. — Я бы подумал, что вас склевали вороны, если бы Кернер меньше возмущался по поводу вашего семейства и светлого алтаря.
— Кернер? — Я вытаращил глаза. — Роб, ты что там делаешь?
— Помнишь, он предлагал пойти к нему в ученики? Так вот, я согласился. И знаешь что? Он собирается тебя убить.
— Зачем?
Нет, я, конечно, уже знал, что Кернер терпеть не может нашу семью и мечтает уничтожить, но совсем не понимал причины.
— Я попытался осторожно выспросить. Оказывается, у Кернера есть слабый провидческий дар, который он усиливает с помощью зеркала. И он видел в этом зеркале, как один из Вейранов его убивает. Есть только одна незадача — он никак не может понять кто. Говорит, больше всего похоже на тебя. Я же делаю вид, что тебя безумно ненавижу.
— Думаю, у тебя это получается мастерски, — невесело ответил я. — Роб, тебе лучше уйти оттуда. Кернер опасен.
— А я, но-твоему, это не понимаю? Ты вообще где?
— В гимназии, — после секундного сомнения ответил я.
— Вот там и сиди. Защита Рейдеса почти непробиваема. Для Кернера — так точно, иначе он бы давно до тебя добрался. Если получится, даже носа не показывай.
— Это уж вряд ли, — вздохнул я. — Невозможно запереться в четырех стенах. Я же первым взвою.
— Так напросись на лекции, послушай преподавателей. Тебе что, заняться нечем? Не глупи, Фил.
— Можно подумать, со временем Кернер успокоится.
— Нет, но… — Роберт покосился назад, проверяя, никого ли нет рядом. — Может, его убьет другой… Вейран? Уж очень подозрительной кажется магистру его физиономия. Ты сам как думаешь?
— Думаю, что это вполне вероятно, — признал я. — Андре, кажется, к этому и стремится. Вот только не пойму, неужели он надеется активировать и черный посох?
— В истории не было случаев, чтобы один магистр занимал два места, — хмыкнул Роб.
— Но правил же раньше один человек. Может, Андре хочет это повторить? Мне сложно судить, Роб. А! Ты ведь еще не знаешь, кто мой брат. Это профессор Айденс.
— Что? — У Роберта разве что глаза не вылезли на лоб. — Шутишь?
— Если бы! Мы столкнулись здесь, в гимназии. Правда, где он теперь, понятия не имею. Наверное, вовсю обживает светлую башню.
— Да чтоб мне провалиться! Нет, у меня, конечно, мелькала мысль, что вы похожи. Но чтобы родственники?
— Мы все были слепы.
— Да уж… Кто-то идет, — снова обернулся Роб. — До связи.
— До связи, — ответил я, снял защиту и снова уменьшил зеркало, а затем спрятал как можно тщательнее, чтобы никто не нашел. Не то чтобы считал, будто кто-то станет рыться в моих вещах, но могут быть любые случайности. Поэтому зеркало отправилось в холщовый мешочек, а сам я не желал идти в гостиную снова, тем более что звуки голосов начинали постепенно стихать. Наверное, все уже расходятся. Но и спать не хотелось. Был еще один человек, о котором я крайне беспокоился. И это Пьер. Из головы никак не выходило его лицо в тот момент, когда он увидел нового магистра. Или же когда понял, что Полли вышла замуж за Анри? Может, прогуляться немного? Никто и не заметит. А Лиз оставить на всякий случай записку. Я покосился на сумку, где лежало зеркало. Раз Андре приходил и уходил из гимназии, значит, зеркальные пути открыты. Воспользоваться ими? Или…
Перед глазами возникла гостиная в башне пустоты — до мельчайших подробностей, до каждого предмета мебели. Я будто даже уловил легкий шум ветра за окном. Сейчас гостиная была пуста, но Пьер где-то в башне, и…
Всего один шаг. Получилось! Это была первая мысль. А вторая — а если бы нет? Если бы я застрял где-то посреди перехода, заблудился в зеркальном лабиринте, который построил и без зеркал? Но получилось же. Поэтому я решил подняться на вершину башни и поискать Пьера там. Тени, как всегда, дежурили снаружи и на нижних этажах. Я без труда дошел до официальной гостиной Пьера. Он сидел над бумагами: смотрел на исписанный лист, но взгляд его был отсутствующим. Даже не заметил, что в комнате не один.
— Здравствуй, — сказал я.
Пьер вздрогнул, и я едва не получил заклинание пустоты в лоб.
— С ума сошел? — кинулся он ко мне. — А если бы убил?
Слишком много «а если бы» за один вечер. Я недовольно поморщился.
— Проходи. — Пьер сменил гнев на милость. — Чем обязан? Я думал, ты празднуешь свадьбу брата.
— Праздновал, — кивнул, занимая свободное кресло. — А потом решил навестить тебя. Как ведет себя Пустота после появления магистра света?
— Прямо скажу — странно. — Пьер устало сел напротив и откинулся на спинку кресла. — Мне сегодня на миг показалось, будто кто-то использует ее силу. Но когда я поднялся наверх, в башне никого не было.
— А ты там окна занавесил? — на всякий случай спросил я.
— Да. Но если пройти, допустим, на пару этажей ниже, и… Подожди, ты же не думаешь, что кто-то в здравом уме решит нанести визит Пустоте?
Я посмотрел Пьеру в глаза, и он все понял.
— Еще один универсал?
— Я не знаю, Пьер. Рейдес говорит, что мой брат обладает только светлой и темной магией. Может, поэтому он и приходил? Пытался узнать, откликнется ли на его магию Пустота?
— Если она и откликнулась, вряд ли ему это понравилось, — усмехнулся Пьер. — А знаешь, я рад, что ты зашел, Филипп. Расскажешь, что там у вас происходит?
— Много всего, — вздохнул, думая, а стоит ли рассказывать. С другой стороны, Пьер никогда меня не обманывал. Наоборот, был искренним, насколько это возможно. Его актерская игра в роли законника не в счет. И я заговорил, опуская подробности, которые могли быть опасными для моей семьи. О маме и вовсе не стал упоминать, и о вероятности, что мой отец жив, как говорил Андре. Я на самом деле был счастлив видеть Пьера если не в хорошем настроении, то хотя бы спокойным, потому что в зале магистрата он выглядел откровенно расстроенным и больным. Может, действительно, теперь, когда равновесие восстановлено, ему станет легче? Пустота ведь тоже стабилизируется. Пусть Андре хоть немного займется светом, раз уж так распорядилась судьба.
— Да, занятная история, — сказал Пьер, когда я закончил повествовать о наших приключениях в последние дни. — Хочешь, расскажу не менее занятную? Пустота начала говорить со мной.
— Как это? — Я вытаращил глаза.
— Не знаю. Этого никогда не бывало. Наверное, тоже последствия моего повторного визита в ее чертоги. А теперь она является, будто мы с ней — приятели, и говорит, говорит… Мне иногда кажется, что я лишаюсь рассудка, Фил. Как можно воспринимать серьезно тень?
— Я думаю, Анри тоже видит ее. Потому что иногда ведет себя странно. Может, она за ним и пришла?
— Нет, — глухо рассмеялся Пьер. — Пришла она за мной и не скрывает этого. Твердит, что я стал слишком слаб и не смогу дольше удерживать ее силу. А иногда предлагает выпустить и приводит такие доказательства, что я почти готов ее послушать, Филипп. Как с этим быть? Я не знаю.
— Возможно, не запираться в башне, раз уж магистр света появился? — предположил я. — Теперь тебе снова доступна радость жизни. Так живи!
— Ты не понимаешь. — Пьер устало закрыл глаза и потер веки. — Стало только хуже. Я настолько привык не чувствовать, что теперь не знаю, как быть дальше. А самое скверное, что я готов снова шагнуть в пустоту, лишь бы она вернула все, как было.
— Даже говорить такого не смей! — подскочил я. — Разве ты не понимаешь, что она специально тебя мучает? Надеется, что оступишься, поверишь ей. А верить нельзя, Пьер. Ты ведь сильный, так борись!
— Боролся бы, если бы было ради чего. Раньше меня мало заботил вопрос, почему я все это делаю, Фил. Сражаюсь с Пустотой, противостою Кернеру, решаю все эти государственные вопросы. А теперь вот остановился и спрашиваю себя: зачем?
— Ради людей, Пьер. Гарандии нужны три магистра. Не просто три источника силы, а те, кто может управлять страной. Ты — можешь, ты справедливый и добрый человек.
— Нет, Фил, — тепло рассмеялся Пьер. — Это ты — добрый и справедливый. Если тебя не сломало все, что произошло за последний год, значит, скорее всего, таким и останешься. А я… Я стараюсь, правда, но надо действовать втроем, а я бьюсь один. Кернер наплевал на страну уже давно. Он ловит несуществующих врагов. Тьма — это, конечно, скверно и непросто, но думаю, дело не в ней.
— Кернер — подлец, — нахмурился я.
— Согласен. Но и этот подлец в нынешних условиях нужен нам, Фил. И этот твой братец — нужен. А вот как с ним договариваться, я понятия не имею. Особенно учитывая тот факт, что он пытался нас убить.
— Я думаю, Андре хочет свергнуть магистрат и получить магию в свои руки.
— Это было бы разумно, Фил, — кивнул Пьер. — Управлять одному. Даже если, допустим, оставить магистров у своих артефактов, должна быть страховка. Человек, который сможет удержать равновесие или принять спорное решение. Понимаешь?
— Да.
Я понимал. Но не представлял, как такой человек, как Андре, будет править Гарандией. А стоило представить, и становилось страшно.
— Это мог быть ты, — задумчиво сказал Пьер. — Не сейчас, конечно, но когда подрастешь. И я был бы этому очень рад.
— Скажешь тоже, — отвел взгляд.
— У тебя есть все три типа магии. Ты — особенный, именно поэтому охота на тебя не закончится никогда. И лично я искренне надеюсь, что близким удастся тебя уберечь. И сам тоже попытаюсь.
— Спасибо, Пьер. Ты очень много сделал для меня, — сказал я, стараясь не придавать значения его словам о власти.
— Не стоит, ты сделал для меня не меньше. Хотя бы тем, что сидишь здесь и выслушиваешь, когда мог бы быть дома с любящими людьми. Ты отличаешься, Фил, и сам не видишь, насколько. Оставайся таким, но будь осторожен, хорошо?
— Я постараюсь. И мне пора, — взглянул на время. — Если Лиз заметит, что меня нет, поднимет шум.
— Да, конечно. — Пьер поднялся, чтобы меня проводить. Он будто раздумывал над чем-то. — А скажи… как там Полли?
— Она счастлива, — ответил я, понимая, что ни один ответ Пьеру не понравится. — А ты, я уверен, еще встретишь своего человека. Нужно только время. И тоже будь осторожен, Пьер. Андре опасен, усиль защиту.
— Хорошо. До встречи.
Я пожал его руку, даже не представляя, при каких обстоятельствах эта самая встреча произойдет в следующий раз. А сейчас мы попрощались как хорошие друзья, я выстроил обратный коридор и вернулся в гимназию. Защита немного сбила меня, и вместо спальни я шагнул на лужайку у домика. Тихонько вошел. Лиз дремала на диване в гостиной. Кто-то заботливо укрыл ее пледом. В доме царила тишина. Я тихонько присел рядом с диваном и коснулся поцелуем пушистых рыжих волос.
— Фил? — сонно открыла она глаза.
— Да. Идем спать?
— Идем. — Лиз поднялась, кутаясь в плед, и потопала за мной. И, кажется, уснула, как только голова коснулась подушки. А я лежал рядом и думал, как это важно — не просто найти своего человека, но и для него оказаться тем самым.

ГЛАВА 11

Анри 

Я проснулся резко, будто кто-то взял за волосы и выдернул из пучины сна. Все еще было темно, значит, поспал не так много. Рядом мирно сопела Полли, прижавшись к моему плечу. А возле кровати маячила знакомая серая тень.
— Снова ты? — спросил шепотом, стараясь не разбудить Полину. Почему-то разговаривать с Пустотой мысленно стало тяжело. Будто это означало признать, что она — часть меня.
— Я по делу, Анри, — оскалилась она, хотя, казалось бы, как тени могут скалиться? — Скажи, что ты решил по поводу Андре?
— Ты сама знаешь. — Остатки сна мигом слетели. Я осторожно поднялся с кровати и отошел к окну. — У тебя есть что сказать?
— Есть, — деловито кивнула Пустота. — Сегодня вечером твой братец приходил ко мне за силой. Мы немного побеседовали, и…
— Ты дала ему магию? — Я едва сдерживал рвущиеся ругательства.
— Нет, дорогой. — Пустота мягко коснулась моей щеки. И тело пронзило холодом. — Наоборот, выпила его собственную почти до капли. Поэтому, если тебе нужен шанс избавиться от Андре раз и навсегда, он у тебя есть, но только один. Сегодня — или завтра уже будет поздно, он готовит для тебя ловушку. Так как, мой милый? Ты готов?
— Да, — решительно ответил я.
Нет, я не хотел убивать Андре. Сама мысль об этом повергала в ужас. Но он не остановится. Представлял это чудовище королем или даже обычным магистром, как сейчас, и понимал, что Гарандия будет обречена. Он опасен — для моей семьи, для страны. Слишком силен и опасен. И если не решить эту проблему сейчас, потом будет поздно. Я помнил его пустые глаза. И холодные воды реки, которая чуть не стала для нас с Полли могилой. Безумец, вот кто он такой.
А времени на сомнения действительно не было. Странная ситуация: меня обвиняли в убийстве одного светлого магистра, а я лишу жизни другого. Хваленое равновесие, конечно, снова нарушится, но найдется кто-то третий.
— Например, ты. — Пустота привычно прочитала мои мысли.
— Я женат, — напомнил ей.
— Твоя кровь делает возможным и такой исход. Ведь у королей были дети, и для тебя светлый алтарь магистрата безопасен, Анри, как и мои врата. Нужно только рискнуть и выбрать. Но — не сейчас, потом. А сегодня твой выбор иной.
Я собирался быстро. Из оружия взял только кинжал. Магия защитит куда вернее, поэтому набросил на себя с десяток щитов.
— Готов? — спросила Пустота. — Я проведу тебя в его убежище. Но что бы ты там ни увидел, помни: или сегодня, или никогда.
— Я готов.
Серый туман окутал с головы до ног, и вышел я из него в захламленной комнатушке, в которой давно никто не жил. Огляделся по сторонам, поправляя щиты. Главное — осторожность, чтобы враг не почувствовал меня раньше, чем я до него доберусь.
— Тебе вниз, — шепнула Пустота.
Для глаз, привыкших к туману пустынного мира, мрак казался всего лишь сумерками, и я пошел вперед, проверяя, нет ли вокруг ловушек. Конечно же они были. Не одна и не две, а десяток, но Пустота касалась их — и вела дальше, к ступенькам. Я осторожно открыл дверь, стараясь, чтобы не заскрипела, ничем не выдала моего присутствия. Сердце билось тихо, но так быстро, словно старалось выпрыгнуть из груди. Шаг, еще шаг. Ступенька за ступенькой. Сначала магия, потом я. И вот наконец еще одна дверь, которую открыл осторожнее первой.
Тускло освещенная комната. По четырем стенам — зеркала. Одно — в центре, завешенное черной тканью. И неподалеку — постамент, почти скрытый отблесками светлой и темной магии. Но я узнал человека, лежащего на нем. Это был отец! Гнев поднял голову. Как он посмел? Значит, мама была права и там, у нас дома, вмешался кто-то… неслучайный. Например, Андре, который мог и помочь Кернеру управлять толпой, либо же равнодушно наблюдать со стороны, когда свершится его возмездие.
Самого Андре я увидел не сразу. Он спал в кресле, откинув голову на спинку. Одна рука лежала на подлокотнике, другая безвольно свисала. Нет, я не стану атаковать спящего человека. Но прежде чем он опомнится…
Надо лишить зеркальщика зеркал. Я расстелил вокруг кресла полотно серого тумана, добавил ему вязкости, чтобы противник точно не ушел, а затем ударил магией по зеркалам. Четыре тут же осыпались мелкими осколками, и только то, что было под тканью, кажется, осталось целым. Андре подскочил на ноги, мгновенно превращаясь из человека в дикого зверя, которого загнали в угол. Он ударил яростно, безумно, и если бы не пустота, меня пригвоздило бы к стене, но серый туман вокруг поглощал большую часть магии, а остальную дозу атаки я успел вернуть обратно.
— Ты! — зашипел Андре. — Пришел-таки?
Я не собирался с ним разговаривать. Только убедился, что из туманного круга ему никуда не деться, и атаковал снова. Он уклонился, почти упал на пол, перекатился — и подскочил на ноги, а в меня полетело проклятие, приправленное светлыми отблесками. Впервые вижу такое!
Андре рванулся в сторону, выжигая пустоту светом. Выхватил откуда-то из-за ворота рубашки маленькое зеркальце на цепочке и кинул на пол. Заклинание ударило слишком быстро, я едва успел уклониться от него, чтобы тут же получить новое и новое. Пустота, и кого ты там оставила без сил?
Надо собраться! И туман облепил ноги Андре, на несколько драгоценных мгновений удерживая на месте, а я ударил светом и пустотой одновременно. Он зарычал от боли. От рукава рубашки остались обугленные обрывки ткани, и кожа под ними пошла волдырями. А заклинание пустоты попало куда-то в бок, потому что остался черный след на одежде.
Миг — и Андре вырвался. Туман рассыпался, растаял, и мы кубарем покатились по полу. Я пытался дотянуться до кинжала, он царапался и бил так, будто и вовсе перестал быть человеком. Наконец в руку легла удобная рукоятка. Но я смог только скользнуть по его ноге, потому что Андре тут же выбил клинок и подскочил. Если сейчас у него столько сил, сколько же было до того?
— Скотина! Да чтоб ты провалился! — сплюнул он кровь — и атаковал. На этот раз снова тьмой. Перехватило дыхание — он все-таки попал, но я призвал свет, блокируя действие проклятия. Потом, все потом. А сейчас…
Пустота ластилась к пальцам, словно кошка. Просила выпустить ее на волю — и я выпустил. Она пробила взметнувшиеся щиты Андре, и стало ясно, что мой враг действительно измотан. Еще один удар сбил его с ног. Падая, он зацепил черную ткань, скрывавшую зеркало, и почти что запутался в ней. Я подхватил кинжал, припечатал его магией и…
— Нет, Анри! Не надо!
Голос отца? Я поднял голову, чтобы встретиться с отражением. Удар — и я отлетел в сторону, а Андре кинулся наверх, в комнату. За ним! Вот только там, наверху, меня ждало лишь пыльное зеркало, на котором виднелись кровавые разводы. Ушел! Тьма! Ушел ведь! Я с силой ударил рукой по стене, стараясь восстановить дыхание. Уже ничего не изменить…
Придется признать поражение. Я потащился обратно вниз, туда, к зеркалу, из которого с укоризной глядел отец.
— Ты как? Цел? — спросил он с тревогой.
— Почти, — ответил я. Придется просить Полли снять проклятие, сам не справлюсь. Больно! Призвал свет, чтобы заглушить боль.
— А Андре?
— Ушел. Пап, а что все это значит?
Я обвел рукой и постамент с телом на нем, и зеркало.
— Лишь то, что я умираю, — ответил отец. — Но кое-кто не пожелал с этим смириться. Поможешь, сынок?
— Вытащить тебя? Попытаюсь. Надо только разглядеть сплетение магии, и…
— Нет, Анри. Умереть.
— Не дождешься, — качнул головой. — Тебя ищет мама, ждет Фил.
— Вы не сумеете меня спасти. Я это понимаю. Но и дальше существовать в форме отражения, запертого в зеркальном лабиринте, невыносимо, сынок. Поэтому просто разбей зеркало.
— Нет, папа, — нахмурился я. — Ни за что. Подожди немного, я схожу за помощью.
Но для начала сам склонился над потускневшим плетением. Привязки, защита, привязки. Мне не распутать — одному. Только я не привык сдаваться, поэтому открыл ход в пустоту — и шагнул.
— Анри? — сонно приподнялась Полли. — Ты где был?
— Любимая, нужна помощь быстро, — скороговоркой выпалил я. — Буди маму и Фила, они мне понадобятся. Хотя… Буди всех. Кто знает, что там навертел этот сумасшедший?
Полли тут же оделась и ураганчиком пронеслась по комнатам. Захлопали двери, и вскоре в нашей спальне столпились все, кто сейчас мог хоть чем-то помочь.
— Я нашел отца, — сказал им. — Но дела плохи. И если мы не поторопимся, он погибнет. Полли, Фил, вы пойдете со мной первыми, потом остальные.
Спорить и спрашивать никто не стал. Собирались быстро. Этьен предложил послать за Айшей, но я не знал, стоит ли делать это именно сейчас, и мы решили обойтись своими силами, а дальше судить по обстоятельствам. Привычное прикосновение пустоты — и жутковатая комната. Полли вздрогнула, увидев нору, в которую забился наш враг. Фил, наоборот, растерянно оглядывался по сторонам, а я уже возвращался за остальными. В домике остался только Вилли, и то потому, что побоялся спорить с отцом. Иначе пришлось бы запирать на магические заслоны.
— Виктор! — кинулась мама к телу на постаменте. — Что он с тобой сделал?
— С какой стороны посмотреть, — отозвалось отражение в зеркале.
Мама обернулась, охнула и едва не упала в обморок, но Фил подхватил ее под локоть.
— Это что такое? — завороженно спросила она.
— Зеркальная магия, — ответил я. — В которой не смыслю ровным счетом ничего. Фил, взглянешь?
Филипп замер перед зеркалом. Было заметно, что у него дрожат руки. Наверное, для брата это все-таки слишком. Но он собрался с силами и принялся шаг за шагом проверять руны на раме.
— Привязки, — сообщил он. — Светлые и темные.
— Что будет, если их снять? — спросил я.
— Душа вернется в тело. А остальное зависит от сохранности тела.
Над магическим коконом уже склонились Полли и Лиз, а герцог Дареаль проверял комнату на наличие скрытых ловушек. Не хотелось бы, чтобы по нелепой случайности кто-то пострадал.
— Ну что? — не выдержал я затянувшегося молчания.
— Я не понимаю. — Полли качнула головой. — Тело будто погружено в стазис — граф жив, но процессы сильно замедлены. И что с этим делать?
— Идти за подмогой, — понял я. — Ждите здесь.
Хорошо хоть возлюбленную Дареаля не пришлось долго упрашивать. Я вообще не понимал, что эта деловитая и жизнерадостная женщина нашла в угрюмом оборотне, которого сложно было даже терпеть, не говоря уже о том, чтобы постоянно находиться рядом. Зато она задавала мало вопросов, и четверть часа спустя вместе с моей мамой склонилась над коконом с задумчивым видом. Мы все ждали вердикта. Филипп тихонько переговаривался с зеркальным отражением — я улавливал только обрывки фраз, но, кажется, брат советовался с отцом, как именно следует снимать привязки. Фил как-то обмолвился, что отец тоже умел работать с зеркалами.
— Главное — не рви все нити сразу, — как раз говорил отец. — Лучше по одной. Иначе остальным будет тяжело удержать магические плетения.
Фил кивал, уточнял что-то. А я устало прислонился спиной к стене. Надо что-то делать… С проклятием, которым задел меня Андре. И с ним самим, потому что он будет мстить. Как бы не получилось так, что я разворошил осиное гнездо.
— Дела плохи, — раздался сильный голос Айши. — Если бы помощь была оказана сразу, то шансы бы увеличились вдвое. А так — раны, но сути, заживали, как придется, и до конца это не удалось, потому что повреждения темномагические. По всему телу существуют воронки, поглощающие силы самого графа. Мы можем попробовать, но вы сами понимаете, что положительный исход не гарантирован.
— Виктор! — взмолилась мама, едва ли не прижимаясь к зеркалу.
— Спокойно, Анжи, — хмуро отвечал отец. — Каким бы ни был исход, это лучше, чем год выслушивать бредни моего родственничка. Такое существование куда мучительнее смерти, поверь.
— Я не знаю, — отвернулась мама и тихо всхлипнула.
Я обнял ее за плечи.
— Рано паниковать, — командовала Айша, поглядывая на Этьена. — Полли, мне понадобится твоя помощь. Будешь держать светлые нити, пока я попытаюсь залечить повреждения. Ты, девочка… Как тебя зовут?
— Лиз.
— Ведьма?
— Да.
— Отлично. Мне нужно, чтобы ты стабилизировала общий магический фон. Этому тебя учили?
— Конечно, я справлюсь.
— Умница. Фил, иди сюда, на тебе — связь с зеркалом. Этьен, ты стабилизируешь темные нити. Мадам Вейран, я так полагаю?
Мама кивнула.
— Оставайтесь у зеркала, следите за состоянием мужа.
— А я? — спросил у целительницы.
— А вы отдохните, Анри, на вас лица нет. Потом займемся вашим проклятием.
— Проклятием? — вздрогнула Полли.
— Спокойно, Полина. Он пока справляется и сам. А ты мне нужна здесь. Все готовы? Начали.
Время тянулось мучительно медленно. Сквозь сероватую дымку я наблюдал, как Айша перебирает пальцами, будто хирург. Как катятся капли пота по лбам тех, кто стабилизировал нити плетения Андре, больше похожего на паутину. Как беззвучно всхлипывает мама, боясь их отвлекать. Безумие… Бессилие… Все сплелось в единый клубок.
— Снимай печати с зеркала, Филипп, — скомандовала Айша.
И зеркало рассыпалось мелкими осколками. Несколько биений сердца. Несколько мучительных вдохов. И глубокий, судорожный вдох отца. Айша, мама и Полли тут же призвали исцеляющие заклинания.
— Все, в ком нет света, — отошли, — командовала Айша. — Мадам, подойдите ближе, поделитесь своей магией, наша на исходе. Анри, вы там еще живы?
— Жив. — Я будто вынырнул из марева в реальный мир.
— Придется все-таки использовать и ваш магический резерв. Выдержите?
— Да.
Я шагнул к ней — и будто иголочки вонзились в кожу. Магия убывала быстро, схлынула волной.
— Все. — Иголочки исчезли.
— Все? — Я посмотрел на отца. Он едва дышал. — И что дальше?
— А дальше все зависит от самого графа Виктора. Процесс восстановления будет длительным, на него уйдет не месяц и не два. И защитные коконы постоянно надо будет поддерживать, пока он не придет в себя. Но, думаю, этим займемся мы с Полиной и графиней Вейран. Вот только, боюсь, перемещать его пока опасно.
— А если точно так же, через пустоту? — спросил я.
— Пустота может нарушить наши плетения. Я все-таки склоняюсь к обычному варианту. Повозку найду, магов, чтобы стабилизировали по пути, тоже. Но это уже моя задача. Оставьте со мной графиню и Этьена для охраны, мы разберемся. А теперь расступитесь на минуту. Идите-ка сюда, Анри.
И Айша отвела меня в сторону. Я пока не понимал, что происходит. Спасен ли папа? Или надеяться рано? Комната плыла перед глазами.
— Ох и мастер. — Айша усадила меня на стул и водила руками вдоль тела. — Руки отбить мало. Потерпите, граф, будет неприятно.
И я едва не заорал. Неприятно? Кажется, я понял, что нашла Айша в герцоге Дареале. Методы у них были одинаковые — садистские.
— Вот и все. — Она улыбнулась мне. — С мастером не познакомите? Очень уж любопытное проклятие. Или вы успели его уничтожить?
— Увы, нет, — ответил я. — Ушел.
И заметил взгляд Филиппа. Фил был удручен — это правда, но было в его глазах и что-то другое. Глубокое осуждение. Похоже, избавление от проклятия — далеко не последний неприятный момент на сегодня.
— Возвращайтесь домой, отдыхайте, — напутствовала Айша. — Тут мы уже сами. Попытаемся перевезти графа в ваш дом.
— Там наверху ловушки, — предупредил я.
— Разберусь, — отмахнулся Дареаль.
— Главное, сами не попадитесь, герцог.
Уходили мы вчетвером — я, Фил, Полли и Лиз. Вывалился на другой стороне хода через пустоту — и понял, что больше шагу сегодня сделать не смогу. Мир кружился, как карусель. Я опустился на диван и закрыл глаза.
— Анри, надо поговорить, — угрюмо сказал Фил.
— Может, не сейчас? — не хотелось даже шевелиться.
— Сейчас, — ответил брат и пошел в соседнюю комнату.
Кажется, пытка продолжается.

ГЛАВА 12

Филипп 

Меня разрывало на части. Я не знаю, как еще описать то, что со мной творилось, но внутри будто извергался вулкан. Тревога за отца, усталость после колоссального расхода магии, страх не справиться — и гнев. Я старался придушить его, но не мог. Злость нарастала и нарастала как волна, которая неслась на берег. Поэтому я из гостиной не вышел, а вылетел. Анри последовал за мной и замер, скрестив руки на груди.
— Я слушаю тебя.
— Нет, это я тебя слушаю! — выпалил в лицо брату. — Как это понимать?
— Что именно? — холодно уточнил он.
— То, что ты каким-то образом нашел Андре и пошел туда сам. Сам, Анри! Как ты мог? Чем ты думал? Умереть захотел?
— У меня не было времени. — Брат отвернулся. — Пустота сказала, что…
— Кто сказал? Пустота? — взвился я.
— Филипп, угомонись. Она — часть моей силы. И если она сказала, что шанс убить Андре есть только сейчас, значит, так оно и было.
— А зачем тебе вообще понадобилось его убивать? В палачи подался?
— Придержи язык. — Анри тоже начинал злиться. — Мне ли отвечать на твой вопрос? Андре — угроза. И не смей говорить, что это не так.
— Да, угроза. Но знаешь, он в чем-то прав. Магистрат прогнил. Да, Пьер — хороший человек и мой друг. А Кернер, Анри? Он же чудовище. Он пытался убить меня, и не раз. Я уверен, что это было его рук дело. Он натравил толпу на наш дом, и то, что родители выжили, — чудо. Им повезло, а остальным? Там ведь были слуги, десятки жизней. Ради чего? Того, что темный магистр увидел в вещем зеркале, как его убьет один из Вейранов?
— О чем ты? — нахмурился Анри.
— О том, что мне удалось узнать, братишка. Но вместо того, чтобы мы сразились с тем, кто действительно ведет за нами охоту, ты гоняешься за тенями. У нас с Андре сейчас общая цель, и это — Фернан Кернер.
— Ты бы себя слышал, Фил! У нас с этим монстром — общие цели?
— Он — не монстр! А наш брат. Нравится это тебе или нет.
— Зато тебе, кажется, нравится, — прокричал Анри мне в лицо.
— Я пытаюсь принять этот факт. Да, ситуация та еще, но…
— Он чуть не убил нашего отца! — перебил Анри.
— Наоборот, спас ему жизнь. И маме тоже.
— Ты уверен? — Брат едва сдерживал рвущуюся магию. — Может, это он на него и напал?
— Нет, мне папа сказал, пока тебя не было, что это был Кернер.
— Тогда почему, раз Андре пытался его спасти, он не обратился к целителю?
— Ты в своем уме? — Я уже не знал, как ему объяснить. — Нас всех пытались уничтожить. Мы с Полли скрывались, потому что за мной шла охота. Пьер отправил меня в гимназию, только чтобы темный магистр не добрался. Ты слеп, Анри!
— Может, я и слеп, — прошипел брат, — зато я знаю, кому обязан заключением в пустоте. Магистр Таймус был хорошим человеком. Да, не идеальным, но разве идеальные существуют? А Андре хладнокровно убил его. Что же он с Кернера не начал? Кишка тонка?
— Ты все равно меня не слышишь, — с горечью сказал я. — И даже не думаешь о том, что сам мог погибнуть. Не думаешь о Полли. Что бы с ней тогда было?
— Я все равно буду поступать так, как считаю нужным. Все, разговор окончен.
И Анри вышел, громко хлопнув дверью. Я слышал, как Полли пытается его успокоить. И не понимал, как Анри может так хладнокровно пытаться убить человека, родного нам по крови. Нет, я прекрасно помнил, что натворил Андре. И знал, что он действительно опасен. Но с него ли спрос? Или все-таки с нас?
— Фил? — поскреблась в дверь Лиз. — Все хорошо?
— Да. — Я вышел к ней. — Не беспокойся, Лизи.
Крепко обнял, чтобы не волновалась, и увлек в нашу комнату. Заметил, что уже рассвело. Но усталость давила, будто камнем. Я лег и закрыл глаза. Лизи какое-то время полежала рядом, затем решила, что я уснул, и тихонько выскользнула из постели. Видимо, они столкнулись с Полли, потому что послышался еще один женский голос, а затем девочки куда-то пошли. Я же не мог спать. Вся ситуация казалась неправильной, исковерканной, как кривые отражения. И я не знал, что делать дальше. Как остановить Кернера? Как защитить мою семью? Выйти на бой с магистром тьмы? Похоже, больше ничего не остается. Только это. Но я боялся, что не хватит сил для победы. На стороне Кернера — опыт. А что могу я?
Вдруг ощутил слабый магический отголосок. Это еще что такое? Я резко поднялся и попытался понять, откуда он чувствуется. Сумка! Достал ее из шкафа и отыскал мешочек. Зеркало привычно легло на ладонь.

«Помоги. Прошу».

Изморозь, которая почти сразу растаяла. И это мог быть только один человек. Ловушка? Решил отомстить за попытку Анри его уничтожить? Но я тоже не был идиотом. Быстро запер дверь, установил зеркало, однако прежде чем отправляться на встречу с Андре, поднял все известные виды щитов. Чтобы пробить их, понадобится время. Время, за которое успею или отбиться, или уйти.
Что ж, рискнем! Представил коридор, увлекающий вглубь моего зеркала, и шагнул, чтобы оказаться в знакомой комнате в преподавательском крыле. Андре я увидел сразу. Он лежал на кровати и больше напоминал мертвого, чем живого человека. Раны покрывали его тело — ожоги, черные следы проклятий. И все это сделал Анри? Я не мог поверить! Перед Андре на полу валялось карманное зеркальце. Видимо, с его помощью он и попытался связаться со мной. Я же прошел через то, которое висело на стене.
— Пришел-таки? — просипел Андре.
— Да. — Я подошел ближе, все равно не снимая щитов. — Дай взгляну.
Он не пошевелился, только закрыл глаза. А я склонился над ним, пытаясь понять, что за заклинания применил Анри. Большая часть относилась к воздействию пустоты. Для начала надо хотя бы обезболить. Потому что волдыри, которые покрывали кожу Андре, наверняка причиняли невыносимые страдания. Я призвал магию — Андре отшатнулся. Или, лучше сказать, попытался это сделать, потому что лишь слегка отодвинулся.
— Не шевелись, — приказал я, призывая светлую магию. Увы, Айша и Полли не успели научить меня большому количеству светлых заклинаний, но хоть что-то. Позвать бы саму Полину… Но она скажет Анри. Или не скажет? А пока что я убрал черноту, скопившуюся над телом Андре, и использовал заклинания, которые применял после памятной драки с Гейленом и его дружками, — чтобы не было боли. Лицо Андре немного прояснилось, он задышал ровнее.
— Я сейчас вернусь с целительницей, — решил все-таки сходить за Полли.
— Нет! — рявкнул Андре, резко садясь, и уже тише добавил: — Не надо.
— Она поможет, — пытался убедить его.
— Сними проклятия. — Он снова откинулся на подушку. — Дальше я сам.
Темные печати ложились легко и привычно, пожирая серый туман, который клубился над ранами на энергетическом уровне. Но сами ранения все равно выглядели жутко, и я попытался применить хотя бы простейшие заклинания исцеления. Получилось!
— Спасибо, — прошептал Андре, пытаясь пошевелить обожженной рукой. Волдыри на коже исчезли, но ожог все равно был.
— Не ожидал, что ты придешь сюда, — сказал я.
— А куда мне еще идти? — глухо ответил он. — А я не ожидал, что ты решишься прийти, Филипп. Кто-то знает?
— Нет. Но ты зря отказываешься от целительницы. Полина не скажет Анри.
— Сомневаюсь, что у мадемуазель… то есть мадам Вейран есть причины помогать мне, — хрипло рассмеялся Андре. — Твоих заклинаний хватит, не издохну.
И попытался приподняться.
— Ты куда? — вытаращил я глаза.
— В светлый магистрат, — ответил он, шаря взглядом по комнате. — Видишь ли, Филипп, раз уж я стал светлым магистром, надо показаться людям и доказать, что я — не некая абстрактная единица, а живой человек.
— Ты не дойдешь, — сделал вывод.
— Не беспокойся, не сгину по пути. Или лучше сказать: не дождетесь? Что твоему братцу в брачную ночь дома не сиделось? Невеста нехороша?
— Не говори глупостей! Я так понял, что ему Пустота посоветовала.
— Вот шлюха! — рыкнул Андре. — Мало того что…
Он охнул и почти упал обратно. На лбу выступил холодный пот. А я решил не спрашивать и тихонько шагнул обратно в зеркало. Приоткрыл дверь, пытаясь выяснить, где же Полли.
И впервые за этот день удача повернулась ко мне лицом — Полина как раз свернула к моей комнате.
— Фил, — взволнованно заговорила она, — я хотела кое-что обсудить с тобой…
— Потом, — схватил ее за руку и затащил в комнату.
— Что такое? — Полина слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить, в каком я состоянии. — Так беспокоишься из-за ссоры с Анри? Послушай…
— Подожди, — перебил ее. — Полли, мне нужна твоя помощь.
— Конечно. — Полина смотрела на меня расстроенно и растерянно.
— Пойдем со мной в одно место. Только поклянись, что никто не узнает, где мы были и что делали.
— Клянусь. Но что происходит, Фил?
Я снова тщательно запер дверь и подвел ее к зеркалу.
— Одному человеку нужна помощь целителя. И — да, это Андре.
— Что? — Полли замерла.
— Я пойму, если ты откажешься идти, но…
— Анри ранил его?
— Да, очень серьезно.
— Идем.
Я никогда не сомневался в Полли. Она была добрым и отзывчивым человеком. И при этом обладала неоспоримым достоинством — умением молчать. Вот и теперь она даже не ойкнула, когда я провел ее через зеркальный лабиринт в сумрачную комнату. Зато когда увидела состояние Андре, едва не посерела.
— Найди что-нибудь для перевязки, — скомандовала мне. — Ты молодец, уже хорошо поработал, но этого мало.
Андре вытаращился на нее, будто призрака увидел. Но хотя бы не комментировал мое решение и действия Полины, иначе неизвестно, чем бы все закончилось. Пока я рылся в шкафу, предварительно сняв с него защиту, Полли шептала исцеляющие заклинания. Из-под ее ладоней лился ровный свет. Мне кажется, или после заключения брака с Анри она стала еще сильнее? Меня восхищали мужество и талант Полли, Анри повезло с женой. А мне — с названой сестрой.
— Вот и все, — обернулась она ко мне. — Только надо наложить повязки, чтобы больше не тревожить раны. К завтрашнему дню станет лучше.
— Мне надо к сегодняшнему, — просипел Андре. — Чтобы попасть в светлую башню.
— Чтобы пойти туда сегодня, не надо было геройствовать накануне, — сказала Полли.
Я видел, как она расстроена, и сам чувствовал себя так же. Если Анри узнает, проблемы будут у нас обоих. И очень большие проблемы.
— А я и не геройствовал, — поморщился Андре, но его попытка хотя бы сдвинуться с места так и не увенчалась успехом. — Это ведь ваш супруг вместо того, чтобы спокойно праздновать свадьбу и активацию светлого алтаря, бродит по чужим домам с желанием кого-то убить.
— Вы сами виноваты. — Полина отвела взгляд.
— Конечно, — откликнулся брат. — Видимо, мне тоже стоило прийти к вам. Что вы дрожите, мадам Вейран? Это ведь не вы швырялись пустотой. Но знаете что? Даю вам слово, что ни один волос не упадет ни с вашей головы, ни с его.
И выразительно посмотрел на меня.
— И, конечно, это касается твоей возлюбленной тоже, Филипп. Это все, что могу вам обещать.
— Благодарю, Андре, — ответила Полина. — Но у меня есть семья, друзья, и их жизни для меня дороже собственной.
— Увы, Полина, — вздохнул брат, — ваш супруг рано или поздно повторит попытку. Или же это буду я. Поэтому хотите дружеский совет? Наслаждайтесь счастьем. Потому что если встанет вопрос, погибнуть от руки Анри Вейрана или победить, я поддаваться не стану.
— Я поняла вас, Андре, — ответила Полли. — Что ж, тогда в следующий раз мы встретимся как враги.
— Я не забираю данного слова и не стану сражаться с вами, храбрая девушка. Но еще никто не избежал своей судьбы.
— Фил, верни меня домой, пожалуйста, — попросила Полли, — пока нас не начали искать.
— Да, конечно, идем. Андре, я еще вернусь.
Мне надо было поговорить с ним. Понять, что делать дальше. Поэтому провел Полли обратно и попросил:
— Подежурь у зеркала, чтобы меня никто не хватился.
— Хорошо. — Она выглядела испуганной и подавленной. — Будь осторожен.
Осторожен? Да, конечно. Учитывая, что я пытаюсь договориться с человеком, благодаря которому брат на год отправился в пустоту. Но я не мог поступить иначе. И хотел бы, но не мог. Да, Анри проклянет меня. Я не надеялся на понимание. Уже ни на что не надеялся, но и оставить все вот так — не мог.
И снова зеркальный лабиринт. Пока меня не было, Андре удалось сползи с кровати и даже переодеться. Выглядеть лучше он от этого не стал и по-прежнему напоминал призрака.
— Все-таки пойдешь в светлую башню? — спросил я.
— Мне нужно там быть, Филипп, — ответил безразличным, безэмоциональным голосом. — Да и не мешало бы пополнить силы от светлого алтаря.
— А дальше? — спросил я, не особо надеясь на искренний ответ.
— Дальше — что? — усмехнулся Андре уголками губ.
— Собираешься делать.
— Хочешь услышать правду? — Андре снова сел на кровать. — Я убью Кернера.
— Ты так спокойно об этом говоришь. — Мне вдруг стало страшно.
— Что тебя удивляет? — Брат смотрел на меня снизу вверх с нечитаемым выражением лица. — Что мне все равно, будет он жить или умрет? Так мне все равно.
— Нет, меня удивляет, что тебе так просто кого-то убить, — ответил я.
— Просто? — Андре убрал волосы со лба. — Не настолько, как кажется. Но сейчас темный магистр отвлечется от вас и займется мною. Если он убьет меня, угадай, кто будет следующим?
— Я или Анри.
— Ты, Филипп. Как универсальный маг, чья сила ставит под вопрос само существование магистрата. А затем — и все остальные.
— Я бы все равно не смог, — признал истину. — Не смог бы его убить.
— Если бы возникла угроза для жизни, смог бы. Но тебе не придется, не беспокойся.
И мне должно стать от этого легче?
— А Пьер? Что будет с ним?
— Видишь ли, — Андре задумчиво потер виски, — боюсь, что в этом случае мне даже делать ничего не придется. Он ослаб. Это видно даже по магическому фону. Пустота пожрет его.
— Но ведь равновесие восстановлено! — Увы, я понимал, о чем он говорит. Пьер действительно неуловимо изменился, но я надеялся, что магический баланс восстановит и его собственный.
— Я думаю, дело в том, что Пустота уже присмотрела для себя другого магистра, и это твой старший брат. Ты сам видишь, что его магия растет, а силы Эйлеана тают. Рано или поздно останется кто-то один. А если я ошибаюсь…
Ответ понятен и без слов. Долго ждать Андре не будет и придет за Пьером. Увы, этого не избежать, как не убедить Андре, что не стоит равнять Пьера и Кернера.
— Иди, — заметил брат мое замешательство. — Тебя действительно скоро начнут искать. Если понадобится срочная помощь, у тебя есть зеркало, свяжись со мной. Но только если это будет касаться тебя лично.
— Спасибо, — ответил я. — Думаю, скоро увидимся?
— Похоже на то.
— Тогда до встречи.
Я уже шагнул к зеркалу, когда Андре окликнул меня:
— Филипп… Как отец?
— Есть шанс, что будет жить, — обернулся я. — Мы распутали твое плетение и зеркальные привязки, состояние пока удалось стабилизировать.
— Вот и хорошо, — добавил Андре так тихо, что вряд ли это предназначалось для моих ушей, а я выстроил обратный зеркальный коридор.
Полли все еще сидела у зеркала. Стоило мне появиться, как она бросилась ко мне.
— Ну что там? — спросила печально.
— Собирается в светлую башню, — пожал я плечами. — Спасибо, что помогла, Полли. Но я не мог просто… отвернуться.
— Я понимаю. — Она замерла на мгновение — и обняла меня. Сразу стало легче. — Не беспокойся так, мы справимся. Вот увидишь.
— Да, обязательно, — ответил я, обнимая ее в ответ. — Странно, что в комнату до сих пор не ломятся.
— Так Анри ушел. — Полина отступила, а я принялся уменьшать зеркало. — А Лиз сказала, что скоро вернется, и убежала к папе. Это было еще до нашего с тобой путешествия. А где мы хоть были?
— В комнате Андре в преподавательском крыле, — ответил я. — Раз Анри ушел, значит, ему стало лучше?
— Да. Он решил проверить, все ли благополучно у Айши и Этьена.
— Кстати, что-то Вилли не слышно.
— А его Лиз взяла с собой, чтобы прогулялся.
— Понятно.
Вроде бы и все в относительном порядке. Лиз рядом, мама нашлась, папа, да помогут боги, выздоровеет, но что-то грызло меня, не давая покоя. Может быть, то, что я солгал себе самому? И на самом деле что-то внутри меня требовало смерти Кернера? То, что пытался заглушить, заставить молчать — но не мог?
— Фил, все в порядке? — встревоженно спросила Полли.
— А? — Я будто очнулся. — Да, Полина, не о чем беспокоиться. Пойду поищу Лиз.
И сбежал раньше, чем она снова начала задавать вопросы. Прости, Полли, не сейчас. И неизвестно когда.

ГЛАВА 13

Полина 

Мне было страшно. Даже не так — меня колотило от ужаса, потому что я перестала понимать, что происходит. Когда Анри ушел ночью, я даже не услышала, а проснулась от холода, будто кто-то пытался вынуть душу из тела. Только потом узнала, что в этот миг он сражался с Андре. У меня в голове не укладывалось! Как Анри мог оставить меня в такой день — и исчезнуть, отправиться на битву с врагом? И вторая волна вопросов возникла, когда я увидела раны, оставленные его магией. Ответ напрашивался один: Пустота. Серая тень, которую удалось разглядеть, пыталась забрать у меня мужа. Или не так… Анри покинул пустоту, но она не покинула его и незримо следовала шаг за шагом, подталкивая в спину. Что ей нужно? Почему Анри? Из всех людей в мире — именно он, мой муж? Мужчина, которого так люблю? Как его уберечь? А теперь не только его, а всю нашу стремительно разросшуюся семью? Я не знала, и от этого было вдвойне больнее.
Мне не к кому было пойти за советом. И Айша, и мадам Анжела сейчас были с графом Виктором, а я без Анри боялась выйти за стены гимназии. Попросить Филиппа? Но ему выходить еще опаснее, чем мне. Нет, надо остаться и…
Когда дрогнули стены, на какое-то мгновение почудилось, что это землетрясение. Я подскочила и кинулась прочь, чтобы разглядеть сияющий купол, взметнувшийся над «Черной звездой». Кто это мог быть? Зачем? Куда бежать?
— Полли! — налетел на меня Вилли. — Там… там…
— Что? — Прижала его к себе, опасаясь отпустить.
— Темный магистрат.
Не поверила своим ушам. Кернер окончательно лишился рассудка? Или его покоробило то, что светлым магистром стал один из Вейранов? Успел ли уйти Андре? Против кого направлена эта атака? Его? Фила?
— Бежим, — тянул меня Вилли. — Там Лиз и Фил.
Да, надо идти. Не так — бежать и уводить их отсюда! Наверное, даже в особняке Вейранов сейчас безопаснее, чем здесь. Хотя Филипп говорил, что у «Черной звезды» — идеальная защита. Но проверять не хотелось бы! Вилли провел меня по неведомым тропкам — и мы вдруг оказались во дворе, неподалеку от здания гимназии. Пробежали по дорожке — и я увидела Фила. Он стоял в обнимку с Лиз и смотрел на ворота, ведущие из гимназии в город. А за воротами…
Темные маги всех возрастов и оттенков силы. Сотни, если не тысячи. И впереди — Фернан Кернер. Довольный и почти счастливый.
— Фил, что происходит? — бросилась я к Филиппу.
— Кажется, за нами пришли, — сдержанно ответил он, а Лиз крепче сжала его руку.
— Дайте пройти! — сквозь ряды курсантов, высыпавших из гимназии, шел директор Рейдес, расправив плечи, с гордо поднятой головой. Он замер, не дойдя до ворот около десятка шагов. А за ним следовали профессора — их можно было отличить по звездочкам на плащах. У курсантов таких не было.
— Добрый день, директор Рейдес, — первым заговорил Кернер. — Какая теплая встреча!
— Мы вас не ждали, магистр, — с колкой иронией ответил тот. — Но все равно вышли встречать со всеми почестями. Как видите, весь мой преподавательский и ученический состав здесь.
Взгляд Кернера лениво скользнул по рядам курсантов. Мы держались за их спинами, поэтому видеть нас он вряд ли мог. Но точно подозревал, что мы рядом. Я осторожно взяла за руку Вилли. С него станется обернуться и куда-нибудь встрять. Заметила, как Лиз что-то шепчет Филу. Он только кивнул.
— Так, может, впустите нас? — тем временем предложил Кернер.
— Увы, территория гимназии полностью закрыта для посещений, — напомнил Рейдес. — Если вам необходимо побеседовать со мной лично, милости прошу. Но разговаривать будем с глазу на глаз.
— Для этого нет необходимости, — откликнулся магистр тьмы. — У меня появились данные, что здесь находится человек, который нужен магистрату. Выдайте его, и никто не пострадает.
— Угрожаете? — усмехнулся Рейдес. — И кто же этот счастливчик?
«Андре?» — мелькнула мысль.
— Филипп Вейран.
Что? Я обернулась к Филу. Он, похоже, даже не удивился. Лиз только вцепилась в его руку, боясь отпускать.
— С какой стати? — спросил Рейдес. — Выдают преступников, господин магистр, а Филипп — законопослушный гражданин Гарандии.
— Сегодня утром подписан приказ о его аресте по обвинению в государственной измене.
Фил тихо рассмеялся. Я тоже никогда не слышала более нелепого обвинения, но только весело не было. Наоборот, страшно до дрожи в коленях.
— На таком приказе должно быть три подписи, — сказал директор. — Предъявите мне их.
— Для проверки и допроса хватит и одной.
— Вы сказали — арест.
— Я сказал то, что сказал. Более того, Филипп Вейран не является более курсантом вашей гимназии, поэтому проявите благоразумие, Рейдес. Стоит ли один мальчишка сотни ваших студентов?
— В «Черной звезде» предателей и трусов нет.
И директор выразительно посмотрел на темных магов за спиной Кернера. Часть из них отвела взгляд. Видимо, они тоже вышли из стен «Черной звезды».
— Гимназия падет, — предупредил Кернер. — Нам начинать осаду?
— Что он делает? — в отчаянии спросила Лиз, а магистр махнул рукой, и на сияющий темными всполохами купол обрушился черный град заклинаний.
Рейдес наблюдал за происходящим с учтивым вниманием. Курсанты поглядывали на наставников — видимо, им не терпелось испытать полученные боевые навыки на удобных противниках и снискать себе славу еще до выпуска. Профессора переговаривались о чем-то своем. Мне даже на миг показалось, что делали ставки.
— Думаешь, не пробьют? — спросила у Фила.
— Вряд ли, — за него ответила Лиз. — Кернер не первый пытается. Прошлый темный магистр тоже хотел, папа рассказывал.
— Безумие какое-то! Дался ему Фил.
— Ты же знаешь, что дался, Полли, — грустно ответил Филипп.
— Может, уйдешь? — спросила Лиз у любимого.
— Нет, Лизи, я не буду бегать. Невозможно скрываться до бесконечности.
Кернер поднял руку, и его маги остановились.
— Филипп Вейран, — громко сказал он. — Я знаю, ты здесь и меня слышишь. Легко ли отсиживаться под абсолютной защитой, когда твоя семья находится за ее пределами? Твой дом и при лучшей защите не выдержал атакующих заклинаний, а сейчас магия исчерпала себя… И твои детские щиты мне не помеха. Так как, выйдешь сам? Или посмотрим, как долго будет обороняться твой брат и его приспешники?
Лицо Фила побелело. Вилли крепче вцепился в мою руку. Еще бы! С Анри сейчас был и Этьен. А я сама едва сдерживала ужас — и силу, которая струилась по телу. И сейчас моя светлая сила жаждала вылиться на голову темного магистра.
— Вы можете воевать только с более слабым противником, магистр Кернер? — Фил вдруг вырвался из хватки Лиз и пошел вперед, а мы бросились за ним. — Вы правы, один Анри не справится с вашей армией, и даже с той помощью, которая у него есть, — тоже. Но с чего вы взяли, что ваши поступки окажутся безнаказанными? Хватит прятаться за спины темных магов, трус! Боишься меня? Бойся, потому что если хоть один волосок упадет с головы любого из моих близких, я тебя не пощажу.
И я вдруг поняла, что не знаю парня передо мной. Это был Фил — и какой-то совершенно другой человек. Универсальный маг, выпускник этой самой гимназии. Один из сильнейших.
— А, месье Вейран! — радостно откликнулся Кернер. — Не будете ли вы так добры выйти из-под защиты?
— У меня есть другое предложение. Бой. Один на один. Сейчас. Только вы и я, без вашего посоха, потому что эта сила — не ваша. Побеждаю — вы отдаете мне пост магистра тьмы. Проигрываю — так и быть, пойду с вами. Идет?
Кернер заскрежетал зубами. Потом, видимо, решил, что опасности от мальчишки не так уж много, и ответил:
— Идет. Только сражаться будем не под куполом, а здесь, на пустыре.
— Фил, не надо, — умоляла Лиз.
— Я не проиграю, Лизи, — пообещал он. — Полли, если что, передай Анри, что я прошу прощения за все, что наговорил утром.
— Фил! — Я едва сдерживала эмоции, не зная, то ли хвататься за него и держать, то ли бежать за помощью — но куда?
— Доверься мне.
И пошел к воротам.
— Вейран, ты с ума сошел? — перехватил его Рейдес. — Он тебе не по зубам!
— Я справлюсь.
И шагнул из-под купола к магистру тьмы. Кернер что-то приказал своим людям — и они расступились, образуя полукруг. Мы же замерли у самых ворот. Лиз вцепилась в кованую решетку, не сводя глаз с Фила. Я обняла ее за плечи. Как же страшно!
Взметнулись щиты вокруг фигуры Кернера. О том, что Фил тоже применил защиту, я могла только догадываться — просто воздух вокруг его тела на мгновение будто стал плотнее. Противники примерялись друг к другу. Шаг, еще шаг. Они закружили по полю битвы, а я забыла, как дышать. Что может семнадцатилетний мальчишка против сильнейшего темного мага Гарандии? Магистра, которому сама тьма дала силу?
Кернер тоже так думал. Он атаковал первым — в лоб, не особо скрывая атаку.
— Ловушки, — прошептала Лиз. — Он использует ту же школу, которую знают все в нашей гимназии.
Почему? Не может ведь не понимать, что и Фил этого ждет? Филипп отразил летящие в него заклинания, обошел ловушки, уничтожая их, — и атаковал сам. Сначала слабо, будто проверяя защиту Кернера. Затем сильнее.
— Что, кишка тонка? — поинтересовался темный магистр. — Мал еще со мной тягаться.
Фил не ответил. Его движения были четкими, выверенными, как хорошо отлаженный механизм. Я заметила, что к нам подошли еще двое — сам Рейдес и куратор Синтер. И если директор сохранял хотя бы видимое спокойствие, то куратор шептал:
— Так его, Фил! Давай!
С рук Кернера сорвался десяток черных сгустков. Они взмыли над полем боя — и рухнули вниз, под ноги Филу. Он отскочил — раз, другой, третий, скрываясь от каждого из них. Еще, еще. Один из сгустков взорвался прямо у него под ногами. Я ахнула. Вот Фил только что был на месте — и вот его уже нет. Кернер завертел головой — и получил удар в спину, а Филипп будто вышел из пустого пространства. Вот только и магистр вдруг исчез. Пульсар Фила развеял копию. Но где же оригинал?
— Фил, проверяй их! — крикнула Лиз.
— Тише, — остановил ее отец. — Не отвлекай, он сам знает. А проиграет — заставлю все экзамены пересдавать.
Филипп услышал. Вот только Кернера не было видно. А затем… Четыре магистра появились с четырех сторон и атаковали одновременно. Двоих Фил тут же развеял, а двое рассмеялись в один голос и ударили. Стало темно. Так темно, что мы не могли разглядеть происходящего за воротами.
— Абсолютный полог тьмы, — пораженно произнес Рейдес. — Но как?
А когда полог развеялся, Фил лежал на земле. Он тяжело дышал, а Кернер склонился над ним.
— Ну что, месье Вейран, слово надо держать, — сказал темный магистр. — Пройдемте. Забрать его!
— Фил! — рванулась Лиз, но мы с Рейдесом одновременно схватили ее.
— Не смей, — рявкнул отец. — Живой он, сама не видишь?
Живой? Я вцепилась в волосы. Фила подхватили под руки и потащили прочь.
— Эдуард, неужели мы не вмешаемся? — рыкнул Синтер.
— Не сейчас, Дерек. Правила поединка соблюдены, — холодно ответил директор, но я понимала, что он не так спокоен, как кажется. — А если бы Кернер хотел его убить, сделал бы это прямо сейчас. Раз оба живы, нет причин для паники. За мной! И ты, Лизи, тоже. Нам нужен план.
Я же смотрела вслед удаляющейся армии — и не могла пошевелиться. Что делать? Что могу я одна против всех? Только привести помощь, пока у нас есть время.
— Вилли, — склонилась к притихшему мальчишке, — дорогой, проведи меня к Анри.
— Хорошо, — дрожащим от волнения голосом ответил он. — Держись, Полли.
И белый волк увлек меня в пустоту.

ГЛАВА 14

Филипп 

Может, я снова сплю и вижу страшный сон? Эта мысль пробивалась сквозь толщу тумана, а мне хотелось вспомнить, почему я снова оказался в пустоте. Серое марево укачивало на волнах. Почему? Ведь меня больше никто здесь не ждал. Или я ошибся?
— Здравствуй, Филипп Вейран.
Пустота склонилась надо мной, погладила по голове, как ребенка.
— Здравствуй. — Я осторожно сел — и сразу почувствовал, как кружится голова. Захотелось лечь обратно. — Что тебе нужно от меня?
— Вопрос поставлен неверно, — усмехнулась Пустота. — Это что тебе нужно от меня, мой мальчик?
— Ничего.
Все-таки закрыл глаза, потому что мир двоился и троился, а я никак не мог вспомнить, что отправило меня сюда. А потом вдруг вспомнил! Магистр тьмы Фернан Кернер, который дал клятву не сражаться темным посохом, призвал тьму — и ударил им же. Лжец! И трус.
— Ты потянулся за моей силой, — ласково пояснила Пустота. — Но обратно вынырнуть не смог. Не бойся, я провожу тебя… точнее, твой дух к телу. Ты ведь не Анри, чтобы пребывать здесь физически. Но сначала ответь на вопрос: нужна ли тебе моя сила?
Я вспомнил серый туман вокруг фигуры брата. Вспомнил, каким он стал. А еще — безжизненное тело Лиз на дорожке гимназии. Мою плату. И ответил:
— Нет.
— Умный мальчик. — Пустота потянулась ко мне, но в последний момент не коснулась, а лишь скользнула пальцами в воздухе. — Недаром именно ты — истинный король Гарандии. Тот, кто унаследовал силу потомков моего возлюбленного. Я могла бы короновать тебя, Филипп.
— Не нуждаюсь.
Действительно — не нуждался. Мне было хорошо с моими близкими, с Лиз. Зачем желать большего? У меня и так есть все, что нужно для счастья. Но нет покоя. Нет уверенности, что завтрашний день наступит.
— Кернер победил, да? — спросил у Пустоты.
— Смотря что ты подразумеваешь под победой, милый, — ответила моя собеседница. — Бедняга Фернан верит, что можно уйти от судьбы. А я говорю: нет, нельзя. Он видел в своем зеркале ответ, но не может его принять. А ответ прост: за ним уже идут.
— Кто?
— Как знать? — улыбнулась Пустота. — Может, Анри. Может, Андре. А может, и ты, мой король. Не противься своей силе. Она скоро тебе понадобится. Скорее, чем ты думаешь. И тогда мы увидимся, Филипп Вейран, наследник силы. Увидимся, чтобы получить окончательные ответы. А сейчас иди, магистр начинает нервничать.
Я открыл глаза — будто кто-то за волосы выдернул из-под воды. В лицо бил свет, глаза слезились, а голова напоминала огромный колокол. Ударь — и раздастся звон. Бом-бом-бом!
— Очнулся, щенок? — рявкнул Кернер, но его самого я пока что не видел и пошевелиться мог с трудом. — Не дергайся, не поможет.
Затем он произнес заклинание, и меня подкинуло на ноги, вот только пошевелить ни рукой, ни ногой не мог до сих пор. Зато видел большой зал, магическую печать, в центре которой я находится, и бледное лицо Роберта, маячившее за спиной Кернера. Сразу вернулось самообладание. Уж перед Гейленом я никогда не позволю себе упасть лицом в грязь.
— Лжец, — выплюнул я обвинение в лицо магистру тьмы.
— А ты что думал, будем играть по правилам? — оскалился он, и вдруг стало понятно, насколько его измотал страх. Под глазами залегли такие глубокие тени, словно их оставила сама тьма. Черты лица заострились, и молодой мужчина стал выглядеть старше лет на десять, если не больше.
— Я думал, что уж магистр сдержит слово, — ответил прямо.
— Обязательно сдержу, — кивнул Кернер. — Однажды я поклялся стереть с лица земли твой проклятый род, но вы оказались живучее крыс, еще и размножаетесь. Знаешь, почему ты еще жив? Только потому, что твоих братишек иначе не выманить. Достать Анри будет непросто — он тут же уйдет в пустоту. Я уже молчу об этом отребье, который оживил светлый алтарь. Это же надо! И снова Вейран. Вейран, будь вы прокляты! Так и знал, что от вашей семейки только такого и следует ожидать.
Я молчал и смотрел на него. А Кернер говорил, говорил. Сколько же в нем накопилось злобы! Но и во мне бурлил гнев, только я берег его до поры до времени. Хочет выманить Анри? Или даже Андре? Нет уж, буду выкарабкиваться сам, раз хватило ума так вляпаться.
— Что задумался? — Кернер уставился на меня.
— Ты жалок. — Я отбросил вежливый тон. — Просто жалок.
Удар — и голова откинулась назад, а на губах возник знакомый привкус крови. Ничего, не привыкать. Я улыбнулся, а Кернер едва не позеленел.
— Играть со мной пытаешься, мальчишка? — выпалил он, призывая магию.
Черные нити впились в тело. Я закусил губу. Не кричать! Пусть катится в бездну к демонам. У меня были хорошие учителя. Они научили меня главному — терпению. Пусть беснуется, пока может. Я все равно выберусь.
Магия исчезла. Я старался отдышаться, но получалось с трудом. Мир плыл перед глазами. Видимо, единственная причина, по которой пока оставался жив, — чтобы меня могли найти и прийти по моему следу.
— Повиси, подумай о жизни, — прошипел Кернер и пошел прочь. Роберт потащился за ним, а я забился в путах, удерживающих меня. Попытался призвать магию — ничего. Наверное, будь у меня сила пустоты, я бы справился, но сам отказался. Слишком велика будет плата, мне ли не знать? Поэтому надо справляться другими методами.
Я зажмурился и приказал себе успокоиться. Должен быть способ! Его не может не быть. Но, увы, пошевелить ни руками, ни ногами не получалось. А без этого — как призвать магию? А время шло, и каждая минута приближала к неминуемой развязке. Тихо ругался, лишь бы слышать свой голос и понимать, что нахожусь в сознании. Сколько времени прошло? Полли точно побежала за Апри, но я не хотел бы, чтобы брат приходил. Это ведь то же самое, что сунуть волку голову в пасть. Думай, Фил, думай. На крайний случай останется Пустота. Только бы знать, что платить придется мне, а не моей семье!
Дверь тихонько скрипнула, и в комнату скользнул Гейлен.
— Ты как? — кинулся он ко мне.
— Вишу, — попытался пошевелить в воздухе пальцами, но снова не вышло.
— Я вижу! Подожди, попытаюсь распутать.
— Тебе влетит, — напомнил я.
— Нет уж. Пора заканчивать эти игры, Фил. Кернер тебя убьет. И не тебя одного. Поэтому надо закончить это здесь и сейчас.
Роб был прав. Но здесь и сейчас все может закончиться как раз для меня. Или уже для нас обоих, учитывая, что Роберт изолировал магические нити, чтобы не потревожить их автора, и принялся аккуратно расплетать ниточку за ниточкой.
С печатями только так, и не иначе. Я терпеливо ждал, но казалось, что дверь вот-вот откроется и в зал ворвется Кернер. Его не было.
— А где магистр? — спросил я.
— Ты сильно задел его, — ответил Роб. — Лечится, готовится к встрече с твоими родственниками. А еще послал отряд к вам домой.
Домой! Туда, где родители. Я дернулся, Роберт зашипел:
— Не двигайся!
— Прости.
Он снова склонился над магическим плетением. У него получалось! Петелька за петелькой, и вот я смог двигать руками. Тут же принялся помогать Роберту. Печать в последний раз вспыхнула — и исчезла.
— Готово! — Лицо Гейлена просияло.
— Да уж, готово, — раздался глухой голос из сгустившегося по углам полумрака, и к нам медленным шагом приблизился магистр тьмы. — Как чудно! Какая дружеская взаимовыручка. Я поаплодировал бы вам, господа, если бы не одно «но» — ваше общение по зеркалу было слишком просто отследить. Прокололись, как дети. Ах да! Вы же и есть дети.
Кернер махнул рукой — и мы оба отлетели к стене. Из глаз посыпались искры от боли, а черная магия снова спеленала по рукам и ногам, теперь уже куда крепче.
— Спасибо, что развлекли, — сказал Кернер, словно из воздуха доставая кресло и присаживаясь. — Теперь я глаз с вас не спущу. Да, месье Гейлен, как будет прискорбно для вашего батюшки узнать, что сын спутался с Вейранами. Он ведь так хотел отгородить вас от их тлетворного влияния. Но, увы, не вышло. А вы, Филипп? Легко ли дружить с сыном человека, которому деятельность вашего отца едва не стоила головы? Что глядите так угрюмо? Правда глаза колет?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — холодно сказал Роберт.
— Что вы, месье Гейлен! — всплеснул руками Кернер. — Отец так и не рассказал правду, почему вы враждуете с Вейранами? Ай-ай-ай. Много лет назад Виктор Вейран копал под моего наставника магистра Тейнера. Гейлен был одним из его доверенных приближенных, и Виктор узнал об этом. Расследование показало, что Гейлен на службе у магистрата выполнял разного рода грязную работу. Крайне грязную, я бы сказал, и месье Вейран попытался призвать его к ответу. Но Виктор отпустил добычу. А добыча не забыла… Как и охотник.
— Вы лжете, — дернулся Роб. — Мой отец никогда бы…
— Ваш отец, — перебил его Кернер, — желал одного — власти и положения в обществе. Это сейчас ума прибавилось, чтобы не вступать в открытый бой. Но уже поздно. Слишком поздно. Я расскажу ему, как вы бесславно пожертвовали жизнью, чтобы спасти врага.
— Фил мне не враг!
— Да ну? — Кернер криво улыбнулся. — Давно ли?
— Давно.
— Вот оно, тлетворное влияние Вейранов. Я зря недооценивал вас, Филипп. И вас, Роберт, тоже, признаю, но месье Вейран удивил меня больше. Мне казалось, что может шестнадцатилетний мальчишка, лишенный поддержки семьи? И я не стал искать вас, а зря. Я понял это довольно скоро, когда мои люди в гимназии донесли, что у вас появился свет. И велик был риск, что и пустота проснется тоже. Надо было додавить вас, как блоху, а я все раздумывал. Конечно, защита «Черной звезды» сыграла не последнюю роль. И экранирующий медальон, которым вас одарила ведьма.
И Кернер вытащил из кармана медальон, подаренный Лиз. Я дернулся — не мог позволить, чтобы его грязные руки касались моей драгоценности, но магистр лишь рассмеялся и вернул медальон в карман.
— Молчите? — окинул нас презрительным взглядом. — Что ж, молчите. Право ваше.
И отвернулся, а я покосился на Роберта. Он кусал губы в бессильной злости. На самом деле, как же глупо! Так попасться. И это — моя вина. Только бы не пострадал кто-то еще!

Полина 

Мы с Вилли шагнули в пустоту, но на этот раз ее прикосновение не пугало. Наоборот, это был способ как можно скорее добраться до Анри и помочь Филиппу. Единственный способ. Вилли уверенно вел меня вперед, но вдруг дорогу преградила фигура в сером балахоне. Пустота!
— Нет, волчонок! — погрозила она Вилли. — Сегодня тебе не в эту сторону.
Махнула рукой, и Вилли оглушительно чихнул, а перед нами появилось серое облачко.
— Сюда? — спросила я, и Пустота кивнула. Другого выхода все равно не было. Не приведет же это облачко в темный магистрат! Впрочем, когда я шагнула вперед, поняла, что ошиблась лишь немного, и вместо темной башни попала в светлую, потому что за столом сидел знакомый мужчина, которого только утром мы с Филом возвращали едва ли не с того света.
Он почувствовал наш портал и поднял голову. Пронзительно-зеленые глаза уставились сначала на волка, затем на меня, а в следующую минуту Андре поднялся из-за стола и поприветствовал нас легким поклоном:
— Чем обязан, мадам Вейран?
— У нас беда, — выпалила я. — Кернер сражался с Филиппом и забрал его с собой.
— Подождите. — Андре пытался найти в моей сбивчивой речи хоть какую-то логику. — Вы хотите сказать, что Кернер каким-то образом пробрался в «Черную звезду»?
— Нет, не пробрался. Он привел под стены гимназии целую армию и вынудил Фила сразиться с ним один на один, чтобы не было жертв.
— Допустим. — Взгляд Андре потяжелел. — А что директор Рейдес?
— Ничего, — опустила голову. — Он готов был защищать гимназию, но в поединок вмешиваться не стал. Пожалуйста, помогите! Кернер убьет Фила.
— Здесь есть пара вопросов. — Маг пристально изучал меня, будто впервые видел. — Первый — почему вы пришли за помощью ко мне? У вас, помнится, есть муж.
— Так посоветовала Пустота, — ответила, не в силах выдерживать его взгляд.
— Пустота? — На миг лицо Андре изменилось, и в нем проявилась заинтересованность. — Как любопытно. Вопрос второй: с чего вы взяли, что я захочу вам помочь?
— Вы обещали Филу. Он ведь спас вас!
— Спас, — согласился Андре. — Поэтому он и слаб, что пытается понять всех, кто его окружает. Филиппу придется учиться жестокости. А вам — не вламываться в светлую башню, как к себе домой, еще и с волком. Кстати, почему он белый?
Вилли тихо рыкнул. Хорошо хоть обращаться не стал. Я легонько погладила его по голове.
— Какой родился, — ответила, готовясь защищать своего воспитанника.
— Так вы даже не знаете, — усмехнулся Андре. — А я вот навел справки. И знаете что? Оказывается, белые волки изначально были вожаками стай оброгней. Они редко вступали в поединки, но их слово было законом, потому что белые волки берегли мудрость веков. Но какая мудрость от одного волчонка, который даже не знает, кто он? Впрочем, это всего лишь еще один знак.
— Знак чего? — завороженно спросила я.
— Что королевская ветвь возрождается. А вместе с ней — те роды и виды магии, которые всегда сопутствовали монаршему дому. Оборотни, ведьмы… Все кружится вокруг моих родственничков.
Вилли растерянно тявкнул. Даже Этьен не знал, чем вызван такой цвет шерсти сына, зато Андре где-то нашел.
— Я помогу вам, мадам Вейран, — снова заговорил мой странный собеседник, который больше напоминал злобного духа, чем человека. — И сдержу слово. Но дело не столько в Филиппе Вейране, сколько в магистре Кернере. Он стал слишком много себе позволять, не находите? А так как баланс соблюден, можно ненадолго убрать одну составляющую. Есть лишь один вопрос: как попасть в башню тьмы так, чтобы Кернер не заметил нас раньше времени?
— Через пустоту, — вдруг поняла я. — Раз она привела нас сюда, значит, проведет и обратно.
— И как я не заметил у Филиппа проблески пустоты сразу? — вздохнул Андре. — Теперь даже она на его стороне. Что ж, тогда ничто не помешает нам выдвинуться в путь. Но у меня есть к вам маленькая просьба. Не могли бы вы подлечить меня немного?
Я представила, как измотанный Андре будет сражаться с Кернером. Он же проиграет! Не то чтобы была на стороне Андре, но его поражение будет означать и наше тоже. И тогда Филипп погибнет. Поэтому призвала магию, стараясь оценить, с какой частью урона Андре удалось справиться. Оказалось, что он почти здоров, и мне пришлось только убрать пару очагов боли. Быстро восстанавливается…
Вилли снова тихонько рыкнул.
— Все в порядке, — сказала ему. — Не волнуйся, малыш.
— Он боится меня, — усмехнулся Андре. — Меня вообще животные боятся.
Вилли оскалил зубы, доказывая, что уж он-то точно не животное, а Андре вдруг легонько, но обидно щелкнул его по носу.
— Не рычи, волчишка, клыки не выросли, — сказал он.
Я уже ощутила магию превращения, как вдруг перед изумленным волком вспорхнула бабочка и уселась прямо на кончик носа. Вилли, казалось, боялся пошевелиться, а я снова вернулась к излечению Андре. Странный маг… Странный человек… Сумасшедший. Или гениальный? Как часто эти два понятия идут рядом. Бабочка растаяла, осыпавшись золотистыми искрами.
— Научи! — тут же возник рядом Вильям в человеческом облике.
— Нет, — ответил Андре.
— Почему? — Мальчишка обиженно поджал губы.
— Потому что в ближайшие четыре года тебе такой вид магии противопоказан, волчонок. А когда они пролетят, тебя научит кто-то другой. Подождите минуту, я захвачу зеркала.
И Андре вышел из кабинета, а я вдруг поняла, что кабинет — тот самый, где погиб магистр Таймус! Неужели Андре даже не страшно? Он ведь лишил человека жизни прямо здесь, а теперь занимает его пост, сидит за его столом и разбирает какие-то бумаги. Волосы встали дыбом, захотелось бежать отсюда как можно дальше, но… поздно. Андре снова появился в дверях. К его поясу было прикреплено несколько мешочков, и одно карманное зеркальце он прятал в ладони.
— Что ж, волчонок, — сказал он, — твой выход. Веди нас через пустоту.

ГЛАВА 15

Анри 

Домой я возвращался сквозь пустоту. Этот путь стал привычным, а других порталов Гарандия не знала. Разве что зеркальные, как показала практика. В пустоте меня нельзя было отследить, и это дарило уверенность, что никого не приведу по своему следу. Мы договорились, что отца доставят в наш особняк под строжайшей охраной. Но что-то подсказывало — у Айши и Дареаля был свой план. Поэтому я не удивился, когда очутился в пустой отцовской спальне. Оттуда прошел в гостиную, где и ожидал меня герцог Дареаль. Видеть его по-прежнему было неприятно, но я смирился с ним как с неизбежным злом. Пришлось смириться — глупо уничтожать того, кому сам же и спас жизнь.
— Здравствуйте, герцог Дареаль, — кивнул ему.
— Здравствуйте, Анри.
Герцог упорно называл меня по имени, а я его — по титулу. Так оба давали понять свое. Он — готов к миру. Я — ни за что на него не пойду, и перемирие наше вынужденное.
— Где родители? — спросил я.
— В надежном месте. Мы решили, что не стоит посторонним знать, где точно.
— Это я-то посторонний? — Мгновенно вспыхнул гнев.
— Вы — нет. Но вокруг дома бродит много подозрительных личностей. Простите, взял на себя некоторое самоуправство и до ночи отправил слуг прочь. Мне кажется, нам следует ждать гостей.
— Уверены?
Я подошел к окну и осторожно отодвинул занавеску. А ведь дом для всех пуст. Или… Но в одном Этьен прав — надсмотрщики почти не скрывались. Что за шутки?
— Почему их так много? — поинтересовался я.
— Потому что они уверены — ваши родители здесь. Мне пришлось ненадолго сыграть роль вашего отца, уж извините, и попасть в дом вместо него. Шпионам ведь не видно, кого несли на крытых носилках.
— И их не удивило отсутствие мамы?
— Ее роль сыграла Айша. Они одного роста. Пришлось позаимствовать платье, добавить вуаль — и готово.
— А где тогда сама Айша?
— Ушла вместе со слугами. Ваша матушка не сможет удерживать защитный купол в одиночку. Это очень энергозатратно, знаете ли.
Я знал. Исцеление требует огромного количества магии, поэтому мама, Айша и Полли договорились сменять друг друга, но Полину я должен был доставить к ним только вечером. А пока что…
— Неужели началось? — нахмурился герцог Дареаль, отодвигая меня от окна и выглядывая сам. — Вы вовремя, граф Вейран. Или они каким-то образом узнали, что вы вернулись?
Я тоже заметил, как около десятка человек направились к воротам особняка. На соседних улицах скопилось еще несколько десятков. Я их не видел, но Пустота успела поделиться наблюдениями. В ворота постучали.
— Думаю, открывать не будем? — усмехнулся Дареаль.
— Не будем, — ответил я. — Но их многовато для нас двоих, не находите?
— Кто знает? За воротами их ждет множество сюрпризов. А в доме — еще больше, поэтому проверяйте магией, куда становитесь. Хотя, конечно, мне не хотелось бы, чтобы ваш дом снова пострадал.
— Как вы успели так быстро? — спросил я.
— Все возможно при желании, — усмехнулся Дареаль. — Но ловушки во дворе были установлены мною еще после пожара, только оставались неактивны. На дом же хватило сегодняшнего утра.
Стук повторился. Затем самый смелый из наших противников решился — и ударил по воротам тьмой. Вот только заклинание отразилось обратно, и маг отлетел на несколько шагов назад. К нему кинулись приятели, а я посмотрел на Дареаля с чуть большим уважением.
— Готовы к бою, граф Вейран? — поинтересовался тот спокойно.
— Готов, — ответил я.
И действительно, враги, подняв щиты, снова двинулись к воротам.
— Граф Анри Вейран! — гаркнул один из них. — Просим вас немедленно покинуть особняк и сдаться.
Я покосился на герцога — и распахнул окно, конечно предварительно защитив себя от возможных сюрпризов.
— С какой стати? — спросил у предводителя темных магов.
— Выйдите — и мы поговорим, — ответил тот.
— Нет уж. Выходить я не стану и вас приглашать внутрь — тоже. Хотите говорить — говорите оттуда.
— Указом темного магистра Фернана Кернера вам приказано немедленно явиться в башню темного магистрата.
— На каком основании? — снова спросил я.
— Согласно приказу магистра.
— Повторяетесь. Я по-прежнему не услышал причины.
— Если откажетесь, мы будем вынуждены атаковать дом и всех, кто в нем находится.
— Попытайтесь, — посоветовал бедолаге и решил, что от него избавлюсь первым, если эта компания не уймется.
Первые заклинания ударились в щит, который был невидимым — и вдруг раскрылся над домом черным куполом.
— Тоже ваша работа? — спросил Дареаля.
— Нет, Филиппа, — ответил тот. — Хорошо сработано, под этим щитом должен быть еще один, тот, который изначально охранял особняк. Так что продержимся.
Удары следовали один за другим. Мы с герцогом пока не применяли магию, только наблюдали издалека, как слуги темного магистра пытаются пробить абсолютно черное покрывало щита. Никогда не думал, что братишка может создать нечто настолько прочное. Бесплодные попытки продолжались около получаса, прежде чем на щите появилась первая маленькая трещинка.
— Пора, — скомандовал Дареаль. Командир еще нашелся… Я сам видел, что сейчас — самое время атаковать измотанных врагов, потративших столько сил на сражение со щитом. Вот только выходить к ним я по-прежнему не собирался.
— Жду через десять минут, — сказал Дареалю и открыл путь в пустоте, оказываясь за спинами нападавших.
В меня тут же полетели заклинания, но серый туман поглотил их и плотным покровом накрыл тело. Я снова ушел в пустоту — и появился уже в другом месте. Ударил по ближайшим противникам — и снова ушел. Так можно было «играть» до бесконечности, если бы игры не стоили людям жизни. Прыжок — атака. Прыжок — атака. Пустота пропускала меня, не задавая вопросов. И за одно это уже можно было сказать спасибо. Враги замкнули кольцо, надеясь, что смогут меня достать — и в этот момент через ворота выскочил огромный серый волк.
Герцог не задавал вопросов — он тут же вцепился в глотку ближайшего мага. Брызнула кровь, и второй последовал за первым. Маги разделились, не зная, от кого обороняться, а мы атаковали с двух сторон, стараясь закрыться от чужих заклинаний. Как вдруг наши враги замерли. Что за шутки?
— Граф Вейран, — вышел вперед один из них — видимо, настоящий командир отряда, а не тот, который ломился в ворота. — Я получил сообщение, что ваш брат Филипп Вейран задержан по обвинению в государственной измене. Магистр тьмы Фернан Кернер предлагает вам сдаться, если не хотите навредить брату.
Вот зря он это сказал! Зарычал волк, стараясь меня остановить, но пустота взметнулась воронкой — такой, как я показывал когда-то Вилли в уменьшенном варианте. Она ринулась в стороны, сметая все на своем пути, обойдя стороной только вовремя умчавшегося волка. И спустя мгновение вокруг остались лишь безжизненные тела.
— Они мертвы? — появился рядом герцог Дареаль в человеческом облике.
— Нет, — ответил я, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Как они добрались до Филиппа? Он покинул гимназию? Но зачем? — Пока что без сознания, но, если я прикажу, умрут.
— Не стоит, Анри. Вам ведь с этим жить.
— У меня есть идея куда лучше, — вдруг возникла передо мной серая тень, а Этьен отшатнулся. — Отдай их мне, мальчик. Мне так скучно без тебя.
— Хорошо, — ответил я. — Забирай. Если раскаются, выйдут, да?
— Да, Анри, — зловеще усмехнулась тень. — Только разве есть среди них невиновные?
— Вот ты и выяснишь, а мне надо к Филу.
— Я бы советовала тебе не торопиться. Против темного магистра тебе одному или даже вдвоем с герцогом не справиться. Магистр должен сражаться с магистром.
И тень растаяла, а вместе с ней — те, кто пришел за мной. Было ли мне их жаль? Нет, не было. Если кто-то из них оказался здесь не по своей воле, пусть рассудит Пустота. А если бы отца не спрятали? Они ведь не только за мной пришли, но и за родителями. Нет, не прощу!
Последние слова Пустоты так и звучали в ушах. Она говорит, против магистра должен сражаться магистр? Светлый магистр мне не помощник, учитывая, что ночью я сильно его задел. Можно было, конечно, надеяться, что он и вовсе где-то сгинул, но так не случится. Остается единственный вариант…
— Я пойду к Эйлеану, — обернулся к Этьену. — А вы возвращайтесь в «Черную звезду», герцог, и узнайте, что случилось. Там ведь остались Вилли и Полина.
— Хорошо, Анри, — ответил он. — Берегите себя, не расстраивайте супругу.
— И вам удачи, герцог. Присмотрите за Полиной и передайте, что я скоро вернусь.
Герцог обернулся волком и полетел прочь серой молнией, а я шагнул в пустоту, чтобы выйти у ворот башни. Тени Эйлеана тут же кинулись ко мне.
— Спокойно. — Я поднял руки в примиряющем жесте. — Передайте магистру, что его просит о встрече Анри Вейран.
Одна из теней удалилась, а когда вернулась, ворота распахнулись передо мной. Я миновал пустынный двор, на котором когда-то появилась арка перехода, знаменуя конец моей прошлой жизни, и вошел в башню. Ступеньки наверх, к кабинету магистра. Скрип двери, а внутри — страх за Филиппа и желание стереть Кернера в порошок. И если для этого придется примириться с Эйлеаном, я готов.
— Здравствуйте, граф Вейран. — Пьер поднял голову. Он выглядел измотанным — Пустота выпивала его до дна. И я вдруг понял, что больше не испытываю к нему неприязни. Скорее жалость, хоть это и оскорбило бы гордого магистра. Он ведь тоже любит Полину, это ясно и слепому. Только в отличие от меня с ней не будет никогда.
— Здравствуйте, магистр Эйлеан, — ответил я.
— Чем обязан? — Пьер жестом указал на кресло напротив.
— Мне нужна ваша помощь, — ответил я, присаживаясь. — И, поверьте, я не стал бы беспокоить по пустякам.
— Что-то с Полли? — Пьер тут же нахмурился.
— Нет, Полина не имеет к этому отношения. Дело в Филиппе, моем брате. Магистр Кернер задержал его по нелепому обвинению в государственной измене. Мы с вами оба понимаем, что Фил невиновен. Я пошел бы к Кернеру один, но Пустота говорит, что магистр должен сражаться против магистра.
— Так что же вы не обратились к братцу? — с горечью усмехнулся Эйлеан.
— Сегодня ночью я пытался сто убить и чуть не достиг цели. Вряд ли он пожелает помочь, — ответил я спокойно, а Пьер уставился на меня, будто впервые видел. — Между нами было много разногласий, магистр Эйлеан, и все же я уверен, что вы — человек чести. Неужели вы позволите, чтобы Кернер и дальше продолжил ввергать Гарандию в пучину хаоса?
— Нет, — ответил Пьер. — Вы правы, граф. Этому пора положить конец. Тем более что теперь у нас есть светлый магистр, и, думаю, найти темного будет не так уж сложно. Идемте.
Вот только мы не успели даже выйти из кабинета. Башня содрогнулась — от фундамента до основания.
— Что это? — почти шепотом спросил я.
— Пустота, — резко ответил Эйлеан и бросился вверх по лестнице. Я поспешил за ним. Что она уже удумала?
«Магистр ослаб, — ответила тень за спиной на невысказанный вопрос. — Сейчас самое время».
«Время для чего?» — спросил мысленно.
«Чтобы вернуть себе власть. Жаль, вы не успели уйти. Сила вырвалась раньше. Долго разговаривали. Беги, Анри. Филиппу нужна твоя помощь».
«Моя помощь нужна здесь! Фил продержится немного».
«А если нет?»
«Значит, Кернер пожалеет о том дне, когда вздумал лишить меня брата».
Ступеньки закончились, и мы с Пьером влетели в огромный зал с колоннами. В противоположной стене была серая арка — точно такая же, как та, сквозь которую меня отправили в пустоту. И сейчас она переливалась серыми всполохами.
— Плохи дела! — прорычал Пьер. — Поможете, граф Вейран?
— Да. Говорите, что делать.
— Попытаемся стабилизировать врата. Направьте свою силу на них. Обе силы.
— Хорошо.
Я призвал магию. Свет и пустота рванулись к вратам, как и искристо-серая магия магистра Эйлеана. Вот только я чувствовал, как меня будто засасывает в воронку. Пустота играла нами! Даже сейчас, когда мы находились в реальном мире, продолжала играть. А нам оставалось следовать правилам. Я увеличил напор магии, насколько мог. Почему? Равновесие ведь восстановлено.
— Равновесие магии, но не магистров, — весело ответила Пустота. — А теперь извини, Анри. Рада была познакомиться.
И мир вокруг стал бессмысленно серым.

ГЛАВА 16

Филипп 

Я давно не находился на грани отчаяния. Впрочем, разве давно? Спасибо директору Рейдесу, напомнил, каково это — чувствовать себя бессильным что-то изменить. Но сейчас хотя бы отвечал за себя. И за Роберта, потому что из-за меня он в этом увяз. И теперь мы вдвоем, будто насекомые под лупой, замерли под пристальным взглядом магистра тьмы. Кернер никуда не уходил — видимо, действительно вознамерился дождаться тех, кто придет нас спасать. Интересно, он сообщил Анри, в какую беду я попал? Думаю, что да, и теперь ждет брата, как паук, притаившийся в паутине. Что делать? Я по очереди взвывал то к светлой, то к темной стороне своей магии, и один раз даже попытался провалиться в пустоту, но путы держали крепко.
— Зря стараетесь, месье Вейран, — оценил Кернер мои бесплодные попытки. — Магия не пропустит вас. Только хуже сделаете. Не заставляйте меня принимать меры, не хотелось бы лишний раз причинять вам боль.
— Тварь! — выплюнул ему в лицо. — Лживая тварь!
— Вы бы научились держать язык за зубами, — усмехнулся магистр, даже не сдвинувшись с места. — Но, увы, мой совет вам уже не пригодится. С минуты на минуту здесь появится Анри, и все будет кончено. Мои приближенные уже передали ему настоятельное приглашение на встречу.
— Анри вас убьет!
— Кишка тонка. То, что он — маг пустоты, еще не делает его сильнее. А я успею убить вас раньше, чем он хотя бы никнет. Поэтому на вашем месте я бы уделил последние минуты жизни поиску душевного покоя. Возможно, это поможет вам смириться с неизбежным.
Я закусил губу. Спокойно! Он прав. Нужно угомониться и подумать. Как нейтрализовать заклинание, которое нас удерживает? По всему выходило, что никак… Но я все равно продолжал попытки. Нельзя смиряться. И сдаваться нельзя. Я должен выбраться!
Вдруг послышался шум. Неужели Анри? Выгадать хотя бы секунду, когда Кернер отвлечется! Магистр мягко поднялся на ноги и потянулся, будто большой кот.
— А это уже по вашу душу, Филипп, — сказал он. — Что ж, сейчас несколькими Вейранами в мире станет меньше.
И в его руках появился темный посох. Я покосился на Роберта. Бессильная злоба читалась на его лице. Ничего, дружище, выберемся. Демона победили — разве не справимся с человеком, пусть и магистром?
Дверь отлетела в сторону. Откуда-то раздались крики и стоны, но в зал вошли только трое. И когда я увидел, кто это был, на миг потерял дар речи. А магистр Кернер удивленно вскинул брови.
— Вы?
— Я, — с ироничной улыбкой ответил Андре. — А вы ждали кого-то другого?
За его спиной замерли Полли и Вилли. Стоило магистру отвлечься, как белый волк нырнул в ставший серым воздух и вынырнул уже возле нас, а после принялся отчаянно терзать зубами удерживающее нас заклинание. Полина же стояла за спиной Андре, ожидая развязки.
— Признаться, думал, что придет ваш старший брат, магистр Вейран, — ответил Кернер. — Но, видимо, он не счел причину достойной, не так ли?
— Вы ошибаетесь. Анри пока не знает о случившемся, поэтому и не пришел. Думаю, есть шанс, что он присоединится к нам позднее.
— Тогда смею напомнить, что, нападая на меня, вы снова нарушите равновесие, — применил Кернер свой козырь.
— Плевать на равновесие, — ответил Андре. — Отдайте мальчишку, и я уйду. Либо останусь, но тогда на одного магистра станет меньше.
— Угрожаете?
Тело темного магистра начинал окутывать мрак.
— Предупреждаю, — обманчиво мягко ответил Андре. — Сдайтесь, Кернер, и никто не пострадает. Мы будем судить вас по справедливости, обещаю.
— Судить? — захохотал Фернан. — Вы хоть себя слышали, Вейран? О какой справедливости вы говорите? Нет ее, слышите? Нет! Все остальное — сказки для доверчивых мальчишек вроде него.
И обернулся ко мне. Вилли тут же замер, не выпуская из зубов черный ошметок заклинания. Тьма! Еще бы немного!
— А это что за волк! — взревел Кернер.
— Какой волк? — спросил Андре. — У вас галлюцинации, магистр. Неплохо было бы пролечиться, но, боюсь, целитель вам не понадобится.
— Да вот же! Белый!
— Там никого нет, — присоединилась Полина, а я едва не смеялся в голос, наблюдая, как меняется и вытягивается лицо Кернера.
«Нет, абсолютно точно. Нет меня», — уверил Вилли всех присутствующих. А пока Кернер разглядывал «галлюцинацию», Андре осторожно опустил на землю маленькое зеркальце.
— Издеваетесь? — воскликнул Кернер, замахиваясь посохом, а зеркало вдруг вспыхнуло так ярко, будто из него лучился свет.
Я никогда не видел, как сражается зеркальный маг. Мог только вообразить себе это, но сейчас вдруг понял, что все мое представление летит куда-то в пропасть. Кернер отпрянул, очерчивая вокруг себя круг посохом, а Андре слегка отступил, грациозно, словно танцуя, взмахнул рукой — и зеркала начати множиться, образуя настоящий коридор. Под их прикрытием Полли бросилась ко мне и принялась помогать Вилли расплести особо сложные узлы, а я не мог отвести глаз от боя.
Миг — и зал погрузился в беспросветную тьму. Но свет продолжал литься из десяти зеркал, расположенных по кругу, образуя импровизированную арену, на которой сошлись два мага, равные по силе. Удар, еще удар. Тьма встречалась со светом — Андре выбрал для боя светлые заклинания, но я понимал, что это только уловка, и темная магия тоже присутствует, только пока Кернер ее не чувствует.
— Ну же, магистр, — подначивал Андре. — Я был о вас лучшего мнения. Или вы можете сражаться только с детьми?
Кернер атаковал — резко, стремительно. Но ударил не по Андре — по зеркалам. Андре выругался. С его пальцев сорвались светлые нити, расстелились по полу невообразимым узором, заполонили все вокруг. Что это за магия?
— Быстро учитесь, светлый магистр, — прошипел Кернер. — Только вам меня не одолеть.
И снова ударил по зеркалам. Из десяти осталось четыре, и Андре тут же ушел в одно из них, чтобы появиться за спиной Кернера. Он похлопал его плечу — и снова ушел. А Кернер резко обернулся, теряя концентрацию, в то время как его противник снова вынырнул из зеркала с другой стороны — и на этот раз ударил светом. Кернер взвыл, схватившись за пораженное плечо, и поднял дополнительные щиты, а Андре уже снова ушел в зеркала. Фернан ударил ему вслед, разрушая зеркало. Всего три!
— Где ты? — крикнул Кернер. — Выходи и сражайся!
— Я здесь, — шепнул Андре ему на ухо — и ушел, чтобы появиться слева и атаковать. На этот раз Кернер успел уклониться — и пробить два зеркала. Осталось одно! Андре резко разжал пальцы — и еще одно зеркальце упало на пол. Еще и еще одно. Сколько их у него? А зеркала вытягивались в полный рост, заполняя пространство. Их гениальный повелитель продолжил свой танец, сводя противника с ума.
— Готово, — шепнула мне Полли, и я понял, что могу двигаться. Но вмешаться сейчас — значит, помешать Андре. Нужно осторожно!
А Полли и Вилли взялись за Роберта. Я же принялся плести одно из самых сложных заклинаний, которые знал, и, как только оно было завершено, шагнул в зеркальный круг.
— Щенок! — завопил Кернер, тут же атакуя меня, но на пути его магии взметнулся зеркальный щит, а с моих пальцев сорвалось тщательно сплетенное заклинание. Оно попало в цель! Кернер остолбенел, не имея возможности пошевелиться, — увы, всего на пару мгновений, потому что в темной магии он все-таки был сильнее меня, но этих мгновений хватило, чтобы Андре ударил его в спину, и Кернер пошатнулся.
— Вейран, хоть мне удар оставь! — взвыл Роб, бросаясь к нам.
— Битв хватит на всех, месье Гейлен, — ответил Андре вместо меня. — Сейчас же попрошу не мешать.
Зеркала вспыхнули — и белый свет хлынул из них на Кернера. Тот истошно закричал, сгорая заживо. Я зажмурился, не желая этого видеть, но вдруг глухо вскрикнула Полли. Открыл глаза, чтобы увидеть, как еще один Кернер появляется за спиной у Андре и вонзает кинжал ему под лопатку. Вот только образ Андре вдруг подернулся дымкой, и из зеркала справа шагнул еще один Андре. Настоящий ли?
— Не только вы владеете подобной магией, Кернер, — сказал он. — Ваш бой окончен.
Комната утонула в яркой вспышке, а когда свет схлынул, центр круга был пуст.
— Да чтоб ему провалиться! — выругался Андре. — Где он?
Раздался рык — и Вилли прыгнул куда-то вбок, будто защищая Полину от невидимой опасности. Что-то грохотнуло, и волк отлетел в сторону, замирая на полу.
— Вилли! — Полли бросилась к нему.
— Убью! — выпалил я, бросаясь вперед и развеивая чужое заклинание невидимости. Ударил, что было сил, пригвоздив Кернера к полу, подобрал брошенный им кинжал и воткнул ему в грудь. На губах магистра выступила кровь. Он захлебывался, пытаясь что-то сказать, а я жал сильнее, выплескивая всю свою ненависть.
— Он уже не жилец. Пусти, Филипп, — легла на плечо прохладная ладонь. — Займись волчонком.
Вот только мы оба недооценивали Кернера. Стоило мне отвлечься на Андре, как он с нечеловеческой силой отшвырнул меня, рывком поднялся на колени и призвал темный посох. Я едва успел накрыть нас щитом, но темный магистр не атаковал, нет. Он переломил посох через колено. Взметнулась тьма. Я не понял, что случилось. Только Андре вдруг схватил меня за шкирку и бросил в ближайшее зеркало. Я вывалился в незнакомом помещении, а следом за мной уже вылетел Роберт. Последним появился Андре с волком на руках и вцепившейся в него Полли.
— Что происходит? — воскликнул Гейлен. — Я чувствую, что-то не то…
Я тоже чувствовал, но не мог подобрать слово. Будто темные краски стали гуще, а свет — тусклее. Андре опустил свою ношу на пол — и вдруг схватился за грудь.
— Что? — кинулся я к нему.
— Пустота и тьма, — ответил он посеревшими губами. — Обе тянутся… Не могу.
Полли не знала, к кому бежать. Но волк пошевелился — и мгновение спустя на полу лежал Вилли, испуганный, но живой. Его перехватил Роберт, помог подняться и увел к креслу, пока мы с Полиной помогали сесть Андре.
— Да пустите! — вырвался он. — Уже прошло. Нам надо спешить. Тьма расползается по городу, ее больше ничто не сдерживает. Только это не самое страшное.
— А что может быть хуже? — спросил я, едва сдерживая ужас.
— Пустота. Она вот-вот… Магистр не справится! Надо идти, иначе умрут все. Полина, останьтесь с мальчиком.
— Нет! — вскрикнула Полли. — Я с вами.
— Я тоже, — попытался сопротивляться Вилли.
— Нет уж, — грозно взглянул на него Андре. — Хватит геройствовать, месье. Вас я отведу в гимназию и предупрежу Рейдеса. Пусть попробует задержать тьму.
Андре развернулся к зеркалу в полный рост, начертил на нем знаки — и по стеклу разлилось мерное мерцание.
— Мальчик и Полина со мной, — скомандовал он. — Филипп, на тебе Гейлен.
Дальше все напоминало ряд вспышек, которые навсегда отпечатались в памяти. Вот она, гимназия «Черная звезда» и знакомая комната, вот — бледное лицо директора Рейдеса и краткое:
— Берите студентов. Тьма наступает.
— Что дальше? — спросил я.
— Идем в башню пустоты. Только там нет зеркал, придется прорываться с боем.
— Я проведу, — ответила Полли.
— Фил! — раздался отчаянный голос Лиз.
— Не сейчас. Присмотри за Вилли, пожалуйста. Я вернусь, клянусь, — пообещал я Лиз.
— Я с вами. — Это уже Вилли.
— Отцу скажу! — раздалось со стороны Полины.
— Так нечестно!
— Будешь слушаться, подарю зеркальце.
И мальчик затих, увлеченный новой игрушкой. А Андре кивнул мне, и я понял: пора. С тьмой пусть справляются темные маги, а нас ждет куда более грозный противник, и он не будет спрашивать и ждать, потому что Пустота — это нечто большее, чем свет и тьма. Это залог равновесия не только в нашей стране, но и во всем мире. И ее во что бы то ни стало надо остановить.

ГЛАВА 17

Анри 

Видеть я больше не мог — все заволакивал серый туман. Старался выбраться, призвать магию — и ничего не получалось.
— Эйлеан! — звал магистра, но ответом была только тишина.
Туман медленно начинал рассеиваться, и то, что я увидел, никак не радовало. Вдоль врат пошла трещина, а из нее к нам устремились тени. Десятки теней. Теперь я видел и Пьера — он стоял почти у самых врат и читал заклинания, а тени терзали его, пытаясь отвлечь. Я бросился к магистру, поднял над нами щиты. Что ж, буду отбиваться, насколько хватит сил!
— Уходи, — просипел Пьер.
— Не дождешься, — ответил я, рассеивая ближайшую тень и создавая ловушку еще для двух. — Сражаться — так до конца.
Тени сплелись в один бесконечный хоровод. Я бил, уже почти не целясь, потому что они были повсюду. Хоть в одну, да попаду. Когда на миг обернулся к Пьеру, понял, что дела плохи. Его лицо посерело, губы стали бесцветными, показалось, что магистр вот-вот упадет.
— Держись! — крикнул ему и призвал свою пустоту, направил на врата. Трещина стала чуть уже, но не исчезла. Удар, еще удар. Тени впивались в тело, жалили, но я сконцентрировался на вратах, потому что если они падут, все остальное не будет иметь значения.
— Анри! — услышал голос Фила, и к серому щиту надо мной добавился черный, а над Эйлеаном — светлый.
Я обернулся. Полли! А она-то тут зачем? Опасно! И Андре, что гораздо хуже. Странная компания, как ни крути. Четвертого парня я не знал, но, судя по всему, он был темным магом.
— Что надо делать? — перекрикивая рев теней, спрашивал брат.
— Загнать пустоту обратно! — махнул ему я.
Неожиданная подмога сориентировалась быстро. Взметнулись дополнительные щиты, и я мог не тратить время на защиту, сосредоточившись на атаке, а вокруг нас постепенно вырос ряд зеркал, и это мне не нравилось.
— Отходите! — раздался голос Андре.
С чего бы я стал его слушать?
— Пожалуйста, Анри, — пробралась ко мне Полли, увлекая в сторону, и вскоре в круге остался только сам зеркальщик — и тени, которые не могли преодолеть зеркальный барьер. Фил замер рядом с Пьером — похоже, пытался немного его подлечить. А то, что происходило в границах барьера, сложно было описать. Тени метались и выли, стараясь вырваться, но ничего не выходило. Зеркала медленно передвигались вперед, круг сужался, загоняя тени к вратам. Лишь на мгновение я взглянул на Андре и понял — он не сможет. Не справится, не выдержит натиска, учитывая, что это не первый бой у него сегодня. И шагнул в круг, призывая пустоту.
— Мешаешь, — рявкнул маг.
— Заткнись, — миролюбиво попросил я, присоединяя свою магию к его.
Пьер тоже шагнул в круг.
— Тебя-то куда несет? — Это уже у меня сдало терпение.
Магистр не ответил, только поднял щиты и ударил по теням. Так мы и шли втроем, тесня серый туман и загоняя его обратно в трещину, образовавшуюся во вратах. Еще один рывок.
— Запечатывай! — крикнул Филиппу.
Пот заливал глаза, но я видел, как вспыхнули печати всех трех цветов, и брат наложил одну за другой. Трещина постепенно начала затягиваться. Она становилась все меньше… Неужели все?
В какой момент что-то пошло не так? Я даже не почувствовал, но вдруг раздался оглушительный взрыв, и врата распахнулись. Ближе всех к ним стоял Пьер. За мгновение серый туман облепил его с головы до ног и утащил за собой.
— Нет! — рванулась к вратам Полли.
— Стой! — попытался ее перехватить, но не успел — пальцы схватили лишь воздух. Нет, Пустота! Так не пойдет. Ты не посмеешь забрать у меня Полину, я сильнее тебя.
— Держите! — крикнул оставшимся, сделал глубокий вдох — и шагнул во врата.
Пустота показалась даже привычной. Сплошной серый цвет — и ощущение, что медленно сходишь с ума. Давно не виделись. Целый месяц, который я вырвал у владычицы этого места. Месяц жизни взамен года без времени, без надежды. Но я пришел сюда не просто так. Завертел головой по сторонам. Где же Полли? И магистр? Они должны быть где-то здесь. Но вокруг было пусто. Только серый камень и пыльное крошево под ногами, которое поскрипывало при каждом шаге. Странно, но страха не было. Будто этот месяц изменил меня так же, как и год в пустоте. Еще бы! Он был настолько наполнен эмоциями, что даже через десять лет смогу пересказать все его события до дня и часа.
— Полина! — позвал без особой надежды.
— Потерял кого-то? — опустилась на плечо прохладная рука.
— Здравствуй, Пустота, — обернулся я.
— Здравствуй, Анри Вейран, — ответила моя сумрачная собеседница. — Неужели решил меня навестить?
— Я ищу Полину. Где она?
Пустота протянула руку, провела пальцами по щеке — и тело пронзило холодом.
— Я могла бы заставить тебя вечность искать ее, — ответила она. — Но, увы, не стану. У меня не так много времени на игры. Я собираюсь посетить родной мир, знаешь ли. Поэтому иди за мной, Анри. Прогуляемся немного.
Ноги вязли в сером тумане, который поплыл по земле. Я будто шел по облакам, а Пустота и вовсе не касалась ногами каменистого пола, а словно плыла над ним.
— Полли! — увидел я фигурку, сидевшую у камня, обхватив голову руками. Полина не пошевелилась. Я кинулся к ней, опустился рядом на колени и прижал к себе.
— Анри? — недоверчиво спросила она. — Анри, дорогой мой!
И, дрожа, прижалась всем телом. Я гладил ее по голове, шептал, что все будет хорошо и обязательно заберу ее отсюда. Полли тихонько всхлипывала. Конечно, ей было страшно. Мне тоже было, особенно от того, что она здесь.
— Для полноты картины пригласим нашего третьего гостя. — Пустота хлопнула в ладоши, и перед ней оказался Пьер — темноволосый парнишка, который глядел на нее со смесью ужаса и отчаяния. Нет, второй раз ему не выбраться. Она слишком измотала его, выпила все силы, и теперь желает пожрать окончательно.
— Что тебе нужно? — спросил я у Пустоты, поднимаясь и протягивая руку Полине.
— Не так уж много, не так уж мало, — весело ответила хозяйка этого места. — Все — и ничего.
— Давай без загадок, а?
— Хорошо, Анри, давай. — Пустота уселась на любимый валун. — Я загадаю вам загадку. Среди вас есть один человек, которого мне придется отпустить. Увы, наша магия несходна, да и играть с ним мне будет совсем неинтересно. Это ты, Полина Лерьер. Или лучше Вейран?
Полли вздрогнула и подняла голову.
— Не смотри на меня так, девочка. Твой свет — особой природы. Но наша встреча была неминуема с тех самых пор, когда нога теперь уже твоего супруга ступила на порог Пустоты. Я в долгу перед твоим родом, Полина Лерьер, поэтому дам тебе выбор. Только, боюсь, он тебе не понравится.
— Чего ты хочешь? — почти спокойно спросила Полли. Она всегда была сильной. Иногда даже сильнее меня. — И о каком долге говоришь?
— Отвечу-ка я с конца. — Пустота хлопнула по коленям. — Однажды твой предок спас мне жизнь. Я взамен поклялась, что никогда не причиню вреда его потомкам. К счастью или нет, ты — одна из них, поэтому уйдешь. Так как ты не согласишься уйти одна, я предлагаю тебе выбор. Разрешаю забрать с собой кого-то из этих мальчишек, но — только одного. А второй достанется мне. Выбирай, Полина.
И тихо рассмеялась. От ее зловещего смеха стало жутко. Я смотрел на Полли, а она растерянно переводила взгляд с меня на Пьера. Сам магистр стоял, опустив голову. Лишь слегка вздрагивали руки. Вопрос его смерти в пустоте — не вопрос вовсе. Он не выживет. А я? Смогу ли выжить я? И кого выберет Полли…
— Я не могу. — Полина закрыла лицо руками. — Не могу, слышишь? Лучше останусь сама, только пусть они выйдут оба.
— Так не пойдет, — хихикнула Пустота. — Либо ты уходишь одна, либо — с кем-то из них. И у тебя мало времени на раздумья. Там, снаружи, ваши друзья уже с ног падают, стараясь удержать моих посланников. Вы ведь не хотите, чтобы они умерли? Тени выпьют их до дна. Выбирай, девочка. Выбирай скорее.
Полли снова посмотрела на Пьера. Где-то в глубине души шевельнулась ревность. Может, и не так сильна ее любовь ко мне? Но я заглушил этот подлый голос. Конечно, она не может предать друга, оставить его на верную смерть, иначе это была бы не Полина. А по щекам Полли ручьями лились слезы. Она даже не пыталась их утереть.
— Послушай, Пустота, — сказал я. — Раз Полли не может решить, сделаю это вместо нее. Уходи, Полина. Забирай с собой Эйлеана. Вот и все.
— Нет! — кинулась Полли ко мне.
— Тише, — обнял ее, прижал на миг. — Ты же знаешь, я все равно вернусь рано или поздно.
Не вернусь. Никогда. Не смогу. Но об этом Полли лучше не говорить, пусть верит, пусть уходит — и будет счастлива даже с этим мужчиной.
— Нет, нет.
— Время истекло, — тоном главного дознавателя магистрата произнесла Пустота.
— Иди. — Я подтолкнул Полли. — Пьер долго не продержится, он слишком долго боролся с пустотой один на один. Ему нужна твоя помощь, а я набрался сил, справлюсь.
Внутри все обрывалось от ужаса, но приказал страху заткнуться. Замолкнуть. Я больше не боюсь.
— Анри! — взмолилась Полли.
— Иди.
— Но за выход придется платить. — Пустота потирала ладони. — С Полины я плату не возьму — пусть ей послужит ее супруг, раз уж он так решил. А вот тебе, Пьер, заплатить придется.
— Снова заберешь у меня чувства? — впервые подал голос Эйлеан. — Сделай это, прошу.
— Нет, глупый мальчик, — ответила Пустота. — На этот раз я заберу у тебя что-то другое. Ты храбро сражался, Пьер Эйлеан. Я оценила. Но для победы тебе не хватило самой малости — признать, что тебе нужна помощь, и попросить о ней. У тебя будет время умерить гордыню.
Пустота шагнула к Пьеру и поцеловала его. Этот поцелуй выглядел жутко, будто ядовитая змея обвилась вокруг магистра. Он вздрогнул всем телом — и отпрянул.
— Не передумал, Анри Вейран? — обернулась ко мне Пустота.
— Нет.
— Анри! — Полли вцепилась в меня изо всех сил, но наша собеседница, видимо, действительно спешила, потому что взметнулся туман — и мы остались вдвоем.
Вот и все… Даже стало легче. Я присел на валун, с которого поднялась Пустота, и на мгновение закрыл глаза, успокаиваясь. Выбор сделан. Только больше не будет дверей, не будет игр в прятки. Ничего не будет.
Пустота замерла передо мной и смотрела так, словно в первый раз видела. А затем мягко, по-девичьи улыбнулась.
— Ты стал сильнее, Анри, — с теплотой сказала она. — Я даже не ожидала. Теперь, когда лишних свидетелей нет, давай поговорим, мой мальчик.
И она села рядом. Так странно… Можно подумать, двое друзей решили побеседовать летним вечером.
— Знаешь, Анри, — после недолгого молчания продолжила Пустота, — многие думают, что пребывание здесь — это самое тяжкое испытание, но они не правы. Самое тяжелое — то, что начинается после, если кому-то удается выбраться. Ты остался без магии, без семьи, без уважения того общества, к которому привык. Ты мог сломаться, но вместо этого возродил свой свет, когда протянул руку помощи врагу. Это дорогого стоит, Анри. И сейчас… Я знала, как ты поступишь. Знала, что защитишь и любимую, и человека, которого крайне сложно назвать твоим другом. Скорее уж соперником в любви. За это я и уважаю тебя, Анри Вейран. Уважаю как равного — и поэтому даю выбор. Ты видел, как велика моя сила. Я готова оставить ее тебе. Пьер больше не сможет быть магистром. Срок его испытания истек. Ты можешь занять его пост.
— Я не хочу. Не хочу становиться магистром. У меня есть жена, и я люблю ее.
— Я понимаю и не прошу отказываться от Полины. Кровь королей позволит тебе жить с ней и иметь детей. Состав магистров не будет прежним, Анри. Займи свое место.
— Нет. Пустота не для меня, — ответил ей.
— Значит, выбираешь свет?
— Да. Я выбираю свет, пусть он и не так могущественен, как сила пустоты, — ответил без тени сомнения.
— На самом деле выбрал ты не сейчас, — рассмеялась Пустота. — Я просто желала проверить твою решимость, а выбор ты сделал, когда спас герцога Дареаля. Ты мог дать ему погибнуть — и стать магистром пустоты. Но вместо этого призвал свет. Скоро светлый алтарь снова останется без хозяина. Прими эту ношу, Анри. Потому что его не сможет зажечь никто, кроме тебя.
— Ты говоришь так, будто выпустишь меня отсюда, — ответил я.
— Выпущу? Нет, не собиралась, вообще-то, — подмигнула хозяйка. — Но за тобой пришли. Волчок, не прячься, я все равно тебя чувствую!
И мне в ладонь ткнулся мокрый нос.
— Вилли! — подскочил я. — Ты что здесь делаешь?
Белый волк виновато опустил морду. Ой, мало его Дареаль ругал!
— Он почувствовал, что ты здесь, — пояснила Пустота, раз уж Вилли молчал. — Оборотни всегда были моими любимцами, особенно белые. Для волчонка пустота безопасна, потому что моя сила сходна с силой белых оборотней. Ты храбрый малыш, — склонилась она к Вилли, — но больше так не делай, иначе в следующий раз останешься здесь со мной.
— Не останусь, — все-таки подал голос волчонок.
— У, какие мы грозные! Веди его, Вилли. Вам еще предстоит обуздать тьму, а затем завершим этот разговор.
— И ты не будешь пытаться выйти? — уточнил я.
— Не смогу, — печально ответила Пустота. — Печати королевского рода сильны, а твой братишка сейчас ставит новые. Береги его, Анри. Он — последний, с кем я связана клятвой. Не станет его — ваш мир падет к моим ногам. А теперь иди, твоя супруга плачет.
Я опустил руку на спину Вилли, и перед нами появилась большая серая арка. Шаг — и вокруг снова зал с черными колоннами. Мираж? Видение?
— Анри! — Крик Полли и ее теплые объятия.
Значит, не видение и не мираж. Я выбрался. Я дома.

ГЛАВА 18

Филипп 

Когда Анри и Полли шагнули в пустоту — на миг показалось, что сойду с ума. Но теней стало меньше. С ними сражались Роб и Андре — и успешно теснили наших противников обратно.
— Запечатывай врата! — кричал Андре.
— Нет. Выход из пустоты всегда там же, где вход. Тогда никто не выберется. Ни Пьер, ни брат, ни Полина.
— Запечатывай, кому говорю! Иначе жертв будет не три, а миллионы!
— Поставь хотя бы основу печатей, Фил, — присоединился Роберт, развеивая очередную тень. — Чтобы потом быстро закрыть, если придется.
Роб прав. Но стоило мне приблизиться к вратам, как теней стало больше. Они облепили меня, стараясь разорвать на части.
— Ставь зеркальный щит! — скомандовал Андре.
— Я не умею.
— Учись!
И правда, что это я? Усмехнулся пришедшей мысли. Я видел, как такой тип щита поднимает Андре, но сам? Поднял привычные темные — и представил, что их поверхность становится зеркальной. На миг зажмурился, а когда открыл глаза, теней рядом не было. Зато плотный щит отгораживал меня от поля боя. Я ставил по три печати: сначала три темных, но неактивных. Затем столько же светлых. Руки начинали трястись от напряжения, когда начал ставить три последних — печати пустоты. Я не умел работать с этой магией. Заклинание снова и снова срывалось, но я подхватывал его нити — и опять пытался, пока не получилось. Осталось только дождаться…
Атака на щит усилилась. Ноги подкашивались, перед глазами все плыло, но я держал — и нити печатей, и основу щита, пока врата не заискрились. Какое-то новое чудовище? Но вместо монстра передо мной появились Полли и Пьер. Полли заливалась слезами, а Пьер больше не выглядел как магистр пустоты. Нет, передо мной был знакомый законник, который защищал Анри на суде. Но где же сам Анри?
— Да запечатывай же ты! — рявкнул Андре, а с моих пальцев сорвалась магия, и светлые печати вспыхнули. Темные, наоборот, окутала тьма. Неизменными остались лишь печати пустоты.
— Что? — кинулся я к Полли, отмечая, что теней больше нет.
— Пустота не отпускает Анри, — всхлипнула она. — Что нам делать, Фил? Мне так страшно!
— Не бойся, — обнял ее, стараясь сдержать эмоции. — Анри выбрался раз, сделает это снова.
— Нет, ты не понимаешь…
Все я понимаю, Полли. Но тебе сейчас нужна надежда — даже больше, чем мне, поэтому верь. Верь хоть немного, что Анри снова будет рядом. За нас двоих.
— Постойте, — раздался вдруг голос Пьера. — Что тут происходит? Кто вы такие?
Что? Мы обернулись разом — я и Полина.
— Пьер? — испуганно спросила Полли.
— Я-то Пьер, а вот кто ты?
— Полли… Полина Лерьер. Пьер, но как же?
— Прости, я тебя не знаю.
Парень сделал шаг назад. Представляю, как все мы выглядим после сражения с тенями пустоты и магистром Кернером. Да что представлять? Стоило взглянуть на Роба и Андре, которые больше напоминали поднятых мертвецов, чем живых людей. И оба таращились на Пьера.
— Прошу прощения, — вмешался Андре, — а что последнее вы помните, магистр Эйлеан?
— Магистр? — Пьер отшатнулся от него и едва не влетел во врата. — Вы что, шутите?
— Он забыл, — прошептала Полли. — Неужели это и есть его плата?
— Да что здесь происходит? — взывал Пьер. — Где магистр пустоты? Вы — уж точно не он. И где проклятое зеркало?
Восемь лет памяти… Вот что забрала Пустота у Пьера. Но мне на миг подумалось, что она проявила милосердие. Теперь он не помнит, какой пустой была его жизнь. Не помнит о любви к Полине. Он свободен и может жить так, как того пожелает. Каждый получает свое. Да, Пустота?
— У нас нет времени на детский лепет, — вмешался Андре. — Давайте я через зеркало переброшу его в гимназию.
— Через зеркало? Никаких зеркал!
Пьер, похоже, считал нас сумасшедшими и старался избежать более тесного знакомства с подозрительным зеркальным магом. Андре вздохнул — и втолкнул его в единственное оставшееся после боя с тенями зеркало. Сам исчез на мгновение — и снова появился рядом.
— Гимназия пуста, — доложил нам. — Но я запер господина Эйлеана в домике, из кармана он все равно не выберется.
Пуста… Андре прав, нам надо идти, даже если сердце разрывается на части. Я в последний раз обернулся на врата — и вдруг они распахнулись настежь, а к нам шагнул тот, кого уже и не чаяли увидеть — Анри. Вот только его сопровождение вызвало у меня нервный смех.
Белый волк опустил морду и попытался протиснуться бочком, но не тут-то было. Андре молча указал Вильяму на зеркало, а Полли уже бросилась к Анри, прижалась к нему и затихла. Он гладил ее по голове, шептал что-то на ухо, стараясь успокоить.
— Нет времени миндальничать, — недовольно поглядел на них Андре. — Пока вы наговоритесь, Гарандия падет. Фил, запечатай наконец эти врата как следует!
На этот раз вспыхнули все девять печатей. Я все еще не знал, как Анри удалось выбраться, но брат выглядел умиротворенным в отличие от нас. Может, действительно все к лучшему?
— И куда нам идти? — спросил Роберт.
Андре на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.
— Там нет зеркал, — недовольно сообщил он. — За мной.
Мы бросились следом. Ступеньки башни пустоты никогда не казались такими бесконечными, вот только стоило переступить порог, как стало ясно — дела плохи. Вокруг царил непроглядный мрак. Тусклые уличные фонари не могли его разогнать — они казались мутными точками посреди темного киселя ночи. Андре побежал куда-то в сторону, и нам оставалось только последовать за ним. Впрочем, долго идти не пришлось. Стоило приблизиться к району, окружавшему темную башню, как стал виден черный столб, уходящий в небо. Тьма! И сотня магов, пытавшихся загнать ее обратно.
— Вы! — вылетел откуда-то директор Рейдес. — Помогайте, у нас не выходит ограничить тьму. Филипп, замените-ка курсанта Винсента. Роберт, за мной на другую позицию. Андре, усиль щит. А вы, господа, — посмотрел на Полли и Анри, — делайте, что можете.
Только теперь я понял, что дальше тьма не распространяется из-за щита. В это мгновение ближайший из магов упал на землю — видимо, тот самый Винсент. Рейдес помог ему подняться и увел прочь, а я встал на его место. И сразу почувствовал, как щит вытягивает из меня магию, всю, до капельки. Крупицу за крупицей. Больно! А еще пришло понимание — мы не справимся. Щит не выстоит, даже если все магии Гарандии полягут тут. Надо идти туда, внутрь, откуда бьет черный столб.
— Придержите, — крикнул ближайшим курсантам и шагнул под купол.
— Ты куда? — ринулся за мной Анри, но сквозь щит пройти не смог. — Да пустите же меня!
Его никто не пустил, а я шел на зов. Тьма выла зловеще. Тьма жаждала пищи. Ее некому остановить — посоха больше нет, и магистра нет. Видимо, его тьма поглотила первым.
Черные сгустки, будто щупальца спрута, ринулись ко мне. Я отбил их. Нет, темного щита мало. Тьму тоже надо запечатать, но как? Сложно думать, когда черная масса перед тобой выплевывает новые и новые жгуты, стараясь затащить в свою пасть. Я поднял щиты — все, которые умел, и продолжил идти к ней. А если… соединить три щита, как печати на вратах пустоты. Светлый, черный и серый. И постепенно сузить круг? Смогу ли я поставить печати?
— Пропустите моих братьев! — обернулся назад.
Щит на мгновение будто стал светлее, а затем снова наполнился темной магией. Знали бы светлые, что рано или поздно понадобятся именно темномагические щиты… Поостереглись бы уменьшать количество темных в Гарандии.
— Фил! — Анри добежал до меня первым, прикрывая щитом.
— Есть мысли? — появился рядом с ним Андре.
— Да. Нам нужен тройной купол. Из тьмы, света и пустоты.
— Я не смогу поднять щит пустоты, — ответил Анри. — Мне пришлось отказаться от ее магии. Она все еще есть, но крайне нестабильна и слабее, чем была.
— Предлагаю заменить третий щит на зеркальный, — вмешался Андре. — Только направить его отражающей стороной внутрь, чтобы тьма пожирала сама себя.
— Давайте попробуем.
Легче сказать, чем сделать. Как создать настолько большой щит, чтобы накрыл огромный бушующий столб стихии? Первая попытка сорвалась.
— Сосредоточься! — рыкнул Андре. — Или хочешь без головы остаться? А лучше не мешайте оба, я первый.
Зеркальный щит взметнулся над тьмой, отражая ее попытки дотянуться до нас, но он был крайне нестабилен.
— Быстрее, пока я его держу!
Светлый щит накрыл зеркальный, делая его почти невидимым. Пора! Я призвал магию — и тьма залила свет.
— Уменьшаем и запечатываем, — продолжал командовать Андре.
Анри посмотрел на него так, что стало ясно — будь обстоятельства хоть немного более благоприятными, он бы и слушать не стал, но сейчас не время для споров. Мы медленно начали уменьшать тройной щит шаг за шагом, сантиметр за сантиметром. Руки дрожали — наверное, если выживу, я месяц не смогу призывать заклинания, но сейчас надо собраться с силами, справиться. Не ради себя, а ради тех, кто стоит за спиной. Однокурсников, профессоров, жителей города, которые ни в чем не виноваты. Еще немного, пожалуйста.
Башни не было на привычном месте. От нее остались обломки камней, из-под которых и била чернота. Щиты легли на место прорыва, вспыхнули печати. А на том месте, где только что был источник тьмы, остался черный посох. Абсолютно целый. Артефакт восстановлен. Но кто же его магистр?
— Смотри, — окликнул меня Андре и указал куда-то в сторону. К нам приближался Роберт Гейлен. Только он вряд ли понимал, что делает — в его глазах была непроглядная тьма. Мы расступились, Роб потянулся к посоху, взял его, и посох вспыхнул в руках.
— Да здравствует новый магистр тьмы, — послышался голос директора Рейдеса, а Роб будто очнулся.
— Что? — уставился на меня. — Я?
— Ты. — Я похлопал друга по плечу. — Не беспокойся, вместе справимся.
А мрак начинал рассеиваться. Кажется, светало. Сколько же продолжалась наша битва?
— Фил! — Лизи повисла у меня на шее. — Как ты, родной? Все в порядке?
Рядом Полина уже обнимала Анри. Роб все еще смотрел на посох, как на ядовитую змею. А вокруг слышались радостные возгласы тех, кому посчастливилось сегодня выжить. Лишь Андре отошел в сторону и смотрел на руины башни тьмы.
— Подожди минутку, — шепнул я Лиз и подошел к брату:
— Ты как?
Он обернулся, словно чтобы удостовериться, к нему ли я обращаюсь. Но других кандидатов не было, поэтому ответил:
— Не о чем беспокоиться.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я.
Неужели все закончилось? Неужели дальше можно будет просто жить? Но под ногами вдруг поплыл знакомый серый туман. Не может быть! Я же запечатал врата Пустоты. Что-то крикнул Анри, но я его не слышал. Будто ухнул куда-то, а в следующую минуту понял, что стою в знакомом колонном зале, и не один. Анри и Полли, Андре, Роб, Лиз. Вот кого призвала Пустота сегодня. А у врат на светлом алтаре сидела знакомая женская фигурка в сером балахоне.
— Рада приветствовать, — помахала она рукой. — И поздравить вас с тем, что тьма повержена и запечатана. Да, магистр?
Роберт покраснел и пробормотал:
— Уж я-то ее точно не запечатывал.
— Ты бы и не смог, мальчик. Твоей силе только предстоит раскрыться. Но Кернер мертв, а у посоха должен быть владелец. Поэтому продолжай учиться, и рано или поздно станешь его достоин. Но я собрала вас не просто так. У меня есть вещь, которая принадлежит одному из вас. Вот она.
И в руках Пустоты очутился тонкий золотой венец.
— Что это? — спросила Лиз.
— Венец короля, — ответила наша странная собеседница. — Когда маги Гарандии пришли за последним потомком моего возлюбленного, он бросил венец в пустоту, чтобы никому не достался мощнейший артефакт рода, который позволяет контролировать, а главное, уравновешивать силу трех стихий. Я долго ждала того, кому следовало его отдать, и дождалась. Филипп Вейран, подойди ко мне.
Я и не собирался, но кто меня спрашивал? Ноги не желали повиноваться, и я подошел ближе.
— Упрямый мальчик, — весело сказала Пустота, поднимаясь на алтаре в полный рост. — Ты — последний наследник силы королевского рода, Филипп Вейран. И отныне ты — король Гарандии.
Я не мог пошевелиться, а золотой венец опустился на голову, наполняя тело новыми силами.
— Нет, я не хочу! — выпалил в лицо Пустоте, как только онемение исчезло. — Мне не нужна власть.
— Я знаю, — спрыгнула она на пол и мягко коснулась моей щеки. — Но настанет день, когда ты примешь свой долг. А пока что твоя задача — хранить равновесие и беречь себя, тем более есть кому тебе помочь. Правда, Роберт?
— Мне-то зачем черный посох? — никак не мог опомниться Гейлен.
— Затем, что в тебе, как и в этих мальчиках, есть капля королевской крови. Правда, история куда более прозаична. У одного из принцев когда-то был роман с твоей прабабкой. Но кровь принца лишь усилила темную магию Гейленов, поэтому ты смог стать магистром и поможешь своему другу в управлении страной. Но у нас осталось еще два артефакта. Как видите, светлый алтарь больше не сияет. Анри, ты принял решение?
Я ничего не понимал! Но Анри отпустил руку Полины и подошел к алтарю, опустил на него ладонь — и алтарь вспыхнул ослепительно-белым светом.
— Вот и второй магистр. — Пустота хлопнула в ладоши. — Поздравляю с правильным выбором и недавним браком. Ох уж эти светлые маги. У меня остался всего один вопрос. Андре, подойди ко мне.
Брат сделал три шага вперед и замер перед Пустотой. Она опустила руки ему на плечи.
— Позволишь? — спросила мягко, почти ласково.
Андре кивнул, Пустота поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Прошло несколько мгновений, прежде чем она отстранилась.
— Как забавно, — улыбнулась она. — Теперь тебе есть чем заплатить мне, Андре. Ты по-прежнему хочешь мою силу?
— Не соглашайся! — крикнул я.
— Да, хочу, — уверенно ответил Андре.
— Вот и умница. Тогда коснись рун на вратах.
Андре обошел ее и прикоснулся к древним символам. Врата вспыхнули, арка открылась, и ее затянул серый туман.
— Теперь магистров снова трое, — удовлетворенно усмехнулась Пустота. — Конечно, раньше их не было вовсе, но время показало, как хрупок мир, если вся сила находится лишь в одних руках. Есть только один нюанс. За все приходится платить. Это закон справедливости, закон пустоты. Андре, это ведь ты убил магистра Таймуса. Признаешь ли ты это?
— Да, признаю, — прозвучал спокойный ответ.
— Приговор был вынесен. И приговором была пустота.
— Не смей! — рванулся я, но натолкнулся на невидимый щит.
— Я принимаю приговор, — ответил Андре.
— Тогда идем со мной. — Пустота протянула ему руку. — Не рвись, Филипп. Я верну вам третьего магистра. Может, через год. Может, через два или больше, но он вернется. А пока опечатайте башню и позаботьтесь, чтобы нас никто не беспокоил. Андре, тебе есть что сказать им?
Андре обернулся. Он был совершенно спокоен, даже доволен, как мне показалось.
— Спасибо, — сказал он мне и шагнул в серый туман арки вместе с Пустотой.
Врата вспыхнули — и закрылись. А мы так и остались стоять вокруг, не понимая, что происходит. Я снял золотой венец, покрутил в руках. Не верю! Не верю во все это.
— Фил! — бросилась ко мне Лиз. — Это была Пустота? Боги, как страшно!
— Куда страшнее, что Андре вернется, — отвел взгляд Анри, но я видел, что и он колеблется, как воспринимать все то, что произошло за последние часы.
— Прошу вас об одном. — Я обвел взглядом своих друзей и родных. — Пусть об этом, — поднял венец, — никто не знает.
— Хорошо, — ответил брат. — Мы пока справимся и сами. Роберт Гейлен, я так понимаю?
Роб кивнул.
— То-то обрадуется ваш отец, что нам придется работать вместе. Может, уже уйдем отсюда?
— Устал? — тихо спросила брата Полли.
— Устал, — ответил он. — И хочу наконец осознать, что все закончилось.
Да, пора идти. Я накрыл венец зеркальной магией, чтобы никто его не видел, и обнял Лиз за талию, увлекая к выходу. Снаружи светило солнце. Гарандия медленно пробуждалась для нового дня, а я понимал, что не скоро смогу осознать все, что произошло. Осознать — и принять. К счастью, у меня есть время.

ГЛАВА 19

Полина 

Я до сих пор не верила, что все позади. Сжимала ладонь Анри крепко-крепко. Он снова едва не покинул меня! И стал магистром… От этого было страшно. За него, не за себя. Но сам Анри казался умиротворенным. Наверное, к нему уже пришло понимание, что наши испытания завершились, а ко мне — еще нет. Мы вышли из башни пустоты. Рядом шли Филипп и Лиз. А на товарища Филиппа было смешно смотреть. Он таращился на посох в своих руках так, будто не верил, что не спит.
А за пределами башни собиралась толпа. Слышались голоса: говорили что-то о знамении, и, когда я подняла голову, увидела, что в утреннем небе сияет яркая звезда прямо над башней пустоты. Восьмиконечная звезда короля…
— Живы? — пробился сквозь толпу директор Рейдес. Конечно, он ведь беспокоился о дочери. — А где Андре?
— Он присоединится к нам через пару лет, — ответила Лиз. Директор на мгновение отвел взгляд. — Что там с курсантами?
— Жертвы есть, конечно, — вздохнул Рейдес. — Но не так много, как могло бы быть. Больше пострадавших среди тех, кто находился у башни тьмы. Наши курсанты умеют себя защитить, а они — не могли.
А шум толпы нарастал. Анри обернулся к Роберту. Тот поднял посох, и толпа стихла, уставившись на него. Но говорить Гейлену явно не хотелось, и тогда вперед вышел Анри.
— Жители Альсенбурга, — обратился он к толпе, — этой ночью темный магистр Кернер сломал посох тьмы, и сила артефакта вырвалась из-под контроля. Наш город, наша страна и даже мир оказались на грани исчезновения, но мы справились. Благодаря курсантам гимназии «Черная звезда», их наставникам, тем магам, которые пришли на помощь и вместе с нами удерживали щит. К сожалению, магистр пустоты тоже пал в этой неравной борьбе, и состав магистрата стал полностью другим.
Я успела рассказать Анри, что Пьер потерял память, и для людей, которые не знают магистра в лицо, лучше будет думать, что он погиб. Так безопаснее для Пьера.
— Я, Анри Вейран, — продолжил супруг, — с этого дня принимаю на себя обязанности магистра света. А еще рад вам представить мою супругу Полину Вейран, которая поможет мне на этом нелегком пути.
По рядам людей полетели шепотки — это ведь первый случай, когда магистр оказывается женат.
— Рядом со мной — магистр тьмы Роберт Гейлен, которому удалось восстановить и активировать посох тьмы.
Посох покорно вспыхнул в руках Роберта.
— Есть и третий магистр — магистр пустоты, но мы не увидим его, пока он не освоит новый тип магии. Магистрат восстановлен, и мы готовы сделать все, чтобы подобная трагедия больше не повторилась. Чтобы в Гарандии царило равновесие — и справедливость.
Толпа взорвалась аплодисментами. А ведь совсем недавно они готовы были погубить Анри, настаивали на его казни. Я легонько сжала ладонь мужа. Он обязательно справится. И я буду рядом с ним. Это — мой выбор. Вспомнилось давнее предсказание… Да, Пустота действительно призвала меня, только я выбрала свет. Выбрала Анри, потому что люблю.
Мы шли сквозь толпу. Люди волновались, выкрикивали что-то. Было даже немного не по себе.
— Полли! — вдруг раздался знакомый голос.
— Этьен! — обрадованно воскликнула я, заметив герцога Дареаля, который призывно махал нам рукой. Этьен, как всегда, предусмотрел все, и неподалеку от башни нас ждал экипаж. Сотрудники тайной службы и службы порядка тут же взяли толпу под контроль. Нас беспрепятственно пропустили к экипажу, а затем дали покинуть территорию башни пустоты.
— Как вы? — поинтересовался Этьен. — Мы с Рейдесом решили, что будет нелишним забрать вас.
— Еще бы, — кивнул директор. — А то потеряем магистров раньше, чем следует. Одного не понимаю. Ладно Анри. Но вы-то, Гейлен? За какие заслуги?
Роберт нахмурился и сделал вид, что его это не касается.
— Все понятно, — махнул рукой Рейдес. — С завтрашнего дня восстанавливаю вас на ступени, продолжайте обучение. И пока не сдадите выпускной экзамен, даже и не думайте управлять страной.
— Директор Рейдес! — вспыхнул Роберт.
— Я уже двадцать лет как директор. А вы магистром первый день, извольте слушаться.
Тихонько рассмеялась Лиз. Она нежилась в объятиях Филиппа, не реагируя на грозные взгляды отца. А Этьен рассказал, как поднимали щит над башней тьмы, как старались его удержать. Оказывается, он привел на помощь курсантам сотрудников своего бывшего ведомства. Они ведь в большинстве своем тоже были темными магами.
— И куда мы теперь? — спросил Анри.
— Пока в «Черную звезду», — ответил Рейдес. — Отдохнете, отмоетесь от копоти, а то похожи на бродяг.
— Кстати, у меня есть для вас радостная новость, — вмешался Этьен. — Айша передала, что граф Вейран пришел в себя, опасность миновала. Но просила раньше вечера не появляться, а то она вас знает.
Я обняла Анри. Действительно, это лучшие новости, которые могли бы быть сегодня. После стольких тревог впереди забрезжил свет.
— Зато теперь мы сможем наконец-то назначить дату официальной части свадьбы, — улыбнулся мне муж. — И никто нам не помешает.
— А мы? — Лиз покосилась на Фила.
— А вы не сможете еще года два! — рявкнул ее отец. Наверное, не терял надежды, что дочь отступит и забудет о проблемном женихе.
— Ну папа!
— Вот именно, я тебе отец, изволь слушаться. Уверен, Виктор скажет сыну то же самое.
Мы с Анри переглянулись и весело рассмеялись. Да уж, нелегко Филу придется завоевывать доверие будущего тестя. А экипаж тем временем въехал в ворота гимназии, по такому случаю распахнутые настежь. Стоило выйти — и к нам тут же бросились курсанты.
— Фил! — Какой-то долговязый парень схватил Филиппа и взъерошил его волосы так, что Фил начал напоминать ежика. — Явился-таки, выпускничок!
— Дилан, пусти! — недовольно фыркнул Фил.
— Пущу после того, как вы с Робом все расскажете. Кстати, Роберт, прекрасная Анна все глаза выплакала. Думает, тебя уже тьма пожрала. Ты бы заглянул к ней, а?
И Дилан подмигнул, а Роберт стал красным, как маков цвет, и сбежал, пока о его персоне не вспомнил еще кто-нибудь.
Толпа курсантов окружила директора Рейдеса, требуя дальнейших распоряжений. Тот отдавал короткие приказы, а к Филу уже протиснулся куратор Синтер.
— Цел? — спросил он. — Вот и замечательно. Это же надо! Всегда знал, что Кернер — та еще свинья, но чтобы посох сломать?
Я чувствовала себя оглушенной, ошеломленной — и счастливой. Особенно когда на нас налетел маленький вихрь по имени Вилли и попытался обнять всех и сразу, начиная с отца и заканчивая Лизи. Может, не говорить Этьену, что Вилли вывел Анри из пустоты? Потому что герцог и так грозно глядел на сына, шепотом обещая, что уж на этот раз надерет уши как следует, чтобы больше не приходилось искать по всем башням магистрата, вместе взятым.
Мы с Анри переглянулись — и тихонько сбежали в домик. В гостиной на диване спал Пьер. Наверное, ему снилось что-то хорошее, потому что он улыбался во сне. Мы не стали его будить, вместо этого пробрались в нашу спальню, заперли дверь — и Анри поцеловал меня так, словно это не мы едва держимся на ногах от усталости, и не мы спасали Гарандию, и много еще «не мы».
— Люблю тебя, — шептал он, покрывая поцелуями мое лицо. — Люблю, родная моя девочка.
— Ты опять хотел оставить меня! — отвечала с укором, запуская пальцы в серые от пыли волосы.
— Но я ведь с тобой.
— Люблю.
И я тоже целовала его усталого, запорошенного пылью, но самого любимого на свете. Анри был моим светом, моим солнцем. Так было всегда — и будет впредь. Никогда и никому не позволю отобрать мое счастье! Мою жизнь!

Филипп 

Остаток дня я провел самым бессовестным образом — спрятал золотой венец в сумку, сумку — на дальнюю полку под защиту, и спал. Сквозь сон почувствовал, как Лиз укрывает меня одеялом и целует в щеку, но сил хотя бы открыть глаза не было. Поэтому проснулся только на закате. Домик наполняли голоса. Значит, все в сборе. Умылся, переоделся и вышел в гостиную. В центре круга сидел Пьер. Он быстро освоился и сейчас собрал вокруг себя благодарных слушателей: Вилли, Айшу, Этьена, Лизи и даже куратора Синтера.
— А я им и говорю, — как раз рассказывал Пьер, — что призрак призраком, а в сарае у них орудует человек. Но разве кто-то мне поверил? Натравили ищеек, еле ноги унес. Только я не сдался, ночью вернулся и устроил засаду…
— Фил! — подскочила Лизи, завидев меня. — Наконец-то, соня! Пьер, знакомься, это Фил.
— Здравствуйте, — кивнул Пьер, который походил на себя прежнего, как день на ночь. Действительно другой человек. — Мы с вами тоже, наверное, знакомы, но я немного подзабыл…
— Ничего, — ответил я, пожимая его руку. — Познакомимся заново. Филипп Вейран.
— Пьер Эйлеан, законник третьей ступени.
— Я как раз говорил господину Эйлеану, — вмешался Этьен, — что его будут рады видеть в рядах законников магистрата, если он сменит фамилию.
— Хорошо, — пожал плечами Пьер. — Возьму фамилию матери — Лафир. Только что делать? Диплом-то у меня на другую. Ой, а где мой диплом?
— Найдется, — заверил его Дареаль. — Филипп, Анри передал, как только ты проснешься, поедете к родителям.
— Как папа? — спросил я у Айши.
— Лучше, — ответила она. — Он с Анжелой, а я приехала за вами — и повидаться с Этьеном, пока он снова с головой не ушел в дела.
— Нет, моя отставка постоянна и отмене не подлежит, — покачал головой Дареаль.
— А если мы попросим вас остаться на посту, герцог? — спросил я.
— Позднее — может быть. Но сейчас — нет. У меня есть другие дела. Да, Айша?
Вместо ответа целительница покраснела и отвела взгляд. А личная жизнь-то у волка налаживается!
— Я пойду за Анри, — сказал Айше. — Вы поедете с нами?
— Да, — ответила она.
— И я, пожалуй, — поднялся Этьен. — Попрошу Полину присмотреть за Вилли до нашего возвращения.
Впрочем, идти никуда не пришлось — Анри услышал мой голос и сам появился в дверях. Он тоже выглядел отдохнувшим и даже немного мечтательным. Все-таки свет ему к лицу больше, чем пустота. Дорога оказалась недолгой. Айша перевезла отца в небольшой домик, доставшийся ей в наследство от кого-то из родственников, и уже полчаса спустя мы входили в него. Целительница указала нам на комнату, а сама осталась с Этьеном в гостиной. Почему-то стало немного страшно. Наверное, долго я не избавлюсь от страха за самых дорогих людей. Анри вошел первым, я — следом за ним.
Отец лежал на кровати. Белее мела, но — живой, и это главное. Мама сидела рядом и держала его за руку.
— Мальчики! — поднялась она нам навстречу. — Ну наконец-то!
И крепко обняла обоих, а затем отступила в сторону, давая пройти.
— Здравствуй, папочка. — Я занял место матери, а Анри присел на кровать с другой стороны.
— Здравствуйте, — едва слышно ответил он и взял нас за руки. — Мы с Анжелой беспокоились.
— Не стоило, — ответил Анри.
— Мы за тебя беспокоились больше, — вставил я, и отец улыбнулся. Ничего, он обязательно поправится, пусть на это и понадобится время. И мы снова будем вместе.
— Расскажете, что там произошло?
— Виктор, тебе нельзя волноваться, — тут же вмешалась мама.
— Я и не стану, Анжела. К чему? Они оба передо мной. Рассказывайте.
Я уступил эту миссию Анри. Сам бы сейчас не смог произнести и слова — в горле стоял ком. А рассказ Анри со стороны выглядел безумием или легендой. Неужели все это и правда произошло с нами? Неужели мы до сих пор живы?
— Значит, ты теперь — магистр света? — спросил отец.
— Да, — ответил Анри. — А Андре стал магистром пустоты.
— И… где он?
Было видно, что отцу неприятен этот вопрос, но его необходимо было задать.
— В пустоте, — ответил Анри. — У нее к нему свои счеты.
— Понятно. — Папа отвел взгляд. — Я должен попросить у вас прощения, дети. Если бы не мои ошибки, ничего бы этого не произошло.
— Все равно произошло бы, — вмешался я. — Рано или поздно. Поэтому ты ни в чем не виноват перед нами. Это ты меня прости, что я даже не смог вам помочь.
Глаза защипало, я отвернулся.
— Ты еще ребенок, сынок. Что бы ты мог сделать? — Отец опустил руку мне на плечо. — И потом, выбрались — и хорошо. Стоит сказать спасибо магистру Эйлеану, что у него хватило ума отправить тебя в «Черную звезду».
— Откуда ты знаешь?
Неужели мама успела все рассказать? Нет, вряд ли. Она бы не стала тревожить отца рассказом о наших приключениях.
— Андре держал меня в курсе дела, — с горечью усмехнулся папа. — Я боялся, что он тебя убьет. Ты ведь ни о чем не подозревал.
— Тебе следовало рассказать нам, — вмешался Анри. — И о нем, и… обо всем.
— Мне было стыдно, сынок. Не всегда хватает духу признаться, скажем так, в не очень благовидных поступках. Глупо было надеяться, что последствия обойдут нас стороной, но я думал… точнее, не думал, что все так закончится.
— Все позади, — вздохнул Анри. — Правда, теперь вряд ли будет легче, но мы хотя бы вместе.
— Ничего, сынок. Ты справился с пустотой. Так неужели не справишься с магистратом?
— Я постараюсь.
Отца не стоило утомлять, поэтому мы попрощались, пообещав, что завтра придем снова, а как только ему станет еще хоть немного лучше, вернемся домой. Мама вновь заняла свое место у его постели, а мы с Анри попрощались с хозяйкой и Этьеном, решив, что вернемся в гимназию пешком.
Теплая летняя ночь радовала птичьими трелями и звездами на ясном небе. На сердце воцарялся утраченный покой. Я еще не знал, что буду делать с подарком Пустоты, и не уверен, что хоть раз решу им воспользоваться, но постепенно становилось легче.
— Ты скажешь отцу про венец? — спросил Анри.
— Потом — да, — ответил я. — Когда он будет здоров. А пока не стоит.
— Да, ты прав. Что собираешься делать?
— Попрошу директора Рейдеса, чтобы он разрешил мне остаться в гимназии и посещать лекции. Все-таки я пропустил две ступени, и Лиз еще учится. Буду хотя бы слушать.
— Правильное решение.
— А ты? Что будешь делать ты?
— Отпраздную свадьбу, — улыбнулся Анри. — Наведу порядок в светлом магистрате — и увезу Полли куда-нибудь хотя бы ненадолго. Нам нужно отдохнуть и уделить время друг другу. Проблемы подождут.
— Ты прав. Даже не представляю, как со всем этим справляться. И… я беспокоюсь. За Андре.
— Лучше бы ты беспокоился, что будет, когда он вернется, — вздохнул Анри. — А он вернется, к гадалке не ходи.
— Не думаю, будто что-то от этого переменится. Он получил, о чем мечтал — уничтожил магистрат. Теперь все иначе.
— Я бы не был так в этом уверен.
Я замолчал. Пустота — не то место, где желал бы очутиться брату. А Андре был нам братом, что бы по этому поводу не думал Анри. Но продолжать разговор не стал. Уже завтра каждому из нас придется строить свою жизнь. Оставалось только надеяться, что в этой жизни будет место для всех, кто мне так дорог. Для тех, ради кого я живу.

ЭПИЛОГ

Анри 

— Демоны бы побрали светлый магистрат вместе со всеми светлыми магами! — рычал я. — Из-за них опаздываю на собственную свадьбу.
— Успокойся, — ответил Филипп, глядя в окно экипажа. — Зачем тебе нервничать? Вы все равно уже женаты, а это — всего лишь формальность.
— Формальность? Меня жена ждет, а я с этими отчетами увяз, как муха в сиропе.
— Жена и дольше ждала, дождется. Угомонись.
Угомониться было сложно. Когда мы стояли в храме, я был совершенно спокоен. Зато сейчас так нервничал, что, казалось, сойду с ума. Хорошо хоть Фил был тут, иначе я бы еще и открутил кому-нибудь голову, чтобы не стояли на пути у светлого магистра, когда он спешит.
Три месяца пролетели как сон. Были — и вот уже нет, а на дворе сентябрь. Такая пауза между самим браком и его официальной частью была вызвана тем, что мы с Полли хотели, чтобы мой отец непременно присутствовал на свадьбе. Поэтому пришлось ждать, пока он сможет ходить хотя бы с тростью. Мы с Айшей использовали все возможные методы исцеления, но, как она и предсказывала, процесс выздоровления затянулся надолго. Я был готов ждать еще сколько угодно, лишь бы отец был здоров и дело не касалось свадьбы.
Полли и вовсе уговаривала меня, что стоит тихо оформить бумаги, как Этьен с Айшей, и не устраивать пышных торжеств, но она заслуживает большего! Даже большего, чем я вообще мог ей дать. Этьен и Айша тоже задержались в столице только ради нас — уже через неделю они собирались ехать в замок Дареаля и остаться там как минимум до весны. И никакие уговоры Филиппа и Полли на герцога не действовали. Я же примирился с его присутствием в нашей жизни, как мирятся с досадными мелочами. Например, с больным зубом — и болит, и вырвать жалко. Хочет ехать — пусть едет. Вернется, все равно придется, когда Вилли подрастет.
Экипаж наконец-то остановился у здания магистрата. Второй экипаж, белый и украшенный цветами, уже стоял у дверей.
— Ну вот, Полли уже здесь! — Я спрыгнул на землю и помчался к двери.
В главном зале уже толпились гости. Их что-то было многовато! Но я разглядел черные плащи однокурсников и преподавателей Филиппа, моих родителей и неприступную мадам Лерьер, которую лично и приглашал. Это стоило мне, наверное, первых седых волос, потому что баронесса всегда умела вызывать у окружающих головную боль и нервный тик. Но где же Полли?
— Анри! — махнула рукой Лиз. — Сюда.
Она увлекла меня в маленькую комнатушку. А вот и моя жена! Встревоженная Полли мерила шагами комнату. Она была прекрасна! Светло-кремовое платье, украшенное большими золотистыми цветами, делало ее похожей на статуэтку. Русые локоны были подобраны диадемой.
— Анри! Наконец-то! — Полли бросилась ко мне. — Я уже думала, что-то случилось.
— Прости, любовь моя. Дела, будь они неладны. — Привлек ее к себе и поцеловал. — Идем?
— Идем, — улыбнулась она.
Лиз и Фил тут же куда-то исчезли, и грянули звуки музыки. Полина опустила прохладные пальчики в мою ладонь, и мы ступили в празднично украшенный зал. Так как я был магистром, решили, что будет правильно, если и церемонию проведет магистр. Поэтому на белоснежной платформе, утопающей в цветах, замер Роберт Гейлен, взъерошенный, как ворон. Перед ним на подставке лежала церемониальная книга. Мы замерли перед алтарем, а Роберт начал — сначала тихо, затем чуть громче:
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы официально засвидетельствовать брак магистра света Анри Вейрана и Полины Вейран. Боги благословили этот союз, нам же остается только убедиться в истинности данных клятв и засвидетельствовать свершившийся брак перед народом Гарандии. Анри Вейран, берете ли вы в жены Полину, урожденную Лерьер?
— Да, беру, — ответил я.
— Полина Вейран, урожденная Лерьер, берете ли вы в мужья Анри Вейрана?
— Да, беру, — с улыбкой ответила Полли.
— Смотрите — и не говорите, что не видели. Отныне эти двое — муж и жена не только перед богами, но и перед людьми. Свидетели, прошу засвидетельствовать свершившийся брак.
Сначала подписи поставили мы с Полли. Затем Лиз и Филипп быстро подписали документы, им не впервой. И наконец, документ скрепил печатью Роберт Гейлен. Грянула музыка, к нам потянулись первые желающие поздравить. Сначала мои родители. Папа крепко обнял нас, мама, не сдерживая слез, расцеловала в обе щеки. Затем — баронесса Лерьер, гордая и величественная. Но и она украдкой смахнула слезинку. Этьен, Айша, даже Пьер, который так ничего и не помнил, но быстро прижился на новой должности и теперь наводил страх на всех, кто выступал против него в суде. Полли старалась видеться с ним как можно меньше, но это не помешало нам пригласить бывшего магистра на свадьбу. Рядом с нами крутился Вилли. Он не хотел уезжать, и я подозревал, что Дареалю придется вернуться куда раньше, чем тот рассчитывает.
— А Айша ждет ребенка, — шепнул Вилли мне на ухо, как только улучил момент. — Только это пока секрет.
Я улыбнулся и потрепал его по голове. У нас с Полли тоже был свой секрет. Интересно, вездесущий волчонок успел познакомить с ним всех окружающих? Или у нас есть шанс сохранить тайну хотя бы ненадолго?
— Люблю тебя, — шепнул Полине.
— И я тебя, родной, — ответила она, переплетая свои пальцы с моими.
Мы уже шли в бальный зал, когда из-за спины вдруг долетел шелест:
— Мои поздравления, Анри Вейран.
Я только усмехнулся. Что ж, Пустота не была бы Пустотой, если бы пропустила такое событие. Но я привык, тем более что за последние три месяца она не появлялась в поле зрения. Зато магией пустоты можно было отвадить особо непонятливых просителей. Они сразу пугались и испарялись.
— Подарите мне танец, графиня Вейран? — протянул руку Полине.
— Конечно, граф, — с улыбкой ответила она. — Только вальсируйте осторожнее, не оттопчите мне ноги, как в прошлый раз.
— На этот раз я буду крайне осторожен.
И я закружил Полину по залу. От счастья было тяжело дышать. Я знал, каким хрупким и мимолетным оно бывает, и оттого ценил его вдвое больше. Да, нам не стоило надеяться на безоблачное будущее. Но в эту минуту, в эту секунду мы принадлежим только друг другу. И пусть так будет всегда.

Серые тени ползли по каменному полу, заглядывали в каждый уголок, клубились под сводами. Они были хозяевами здесь — в мире, куда никогда не заглядывало солнце. На вытянутом сером камне крепко спал юноша, а у его изголовья сидела женщина в сером платье и бережно гладила растрепанные волосы.
— Вот видишь, — говорила она, — всем испытаниям рано или поздно приходит конец. Конечно, на смену всегда спешат новые, но разве стоит об этом печалиться? Надо радоваться наступающему дню, улыбке дорогого человека, мелочам, которые кажутся нам второстепенными, но потом выясняется, что они — дороже жизни. Спи, дитя мое. Пусть тебя не тревожит то, что происходит в реальном мире. Ты просил у меня покоя, и я дарую тебе покой. Но, увы, ненадолго. Потому что когда настанет час, тебе придется вернуться и встретиться с жизнью лицом к лицу. А пока что отдыхай, и пусть тебе снятся самые сладкие сны.